На осколках или подмена

Глава 15. Первый день

Он наступил — первый день на море!

Полина не ожидала, что оно до такой степени ошеломит её.

Как огромное тёплое существо, море играло, пульсировало, дышало, излучало эмоции.

Жило! Ощущалось живым организмом.

Подвижные волны искрились на невозможно ярком солнце. Набегали, обдавая едва уловимым запахом йода, водорослей и соли. Завораживали слух, гипнотизировали плеском и, шипя, растекались в лёгкую пену, щекоча ступни приятной прохладой.

Сумасшедшие блики, казалось, сквозь зрение проникали внутрь мозга, просачиваясь до самого затылка. Зажигали ответные импульсы и восторгом разбегались по телу.

Полина, вздрагивая от контраста температур, обняла себя за плечи и осторожно зашла вглубь.

Вода была абсолютно прозрачной, она переливалась солнечными зайчиками как на поверхности, так и внутри, даже на самом дне плясали яркие пятна.

Не в силах сдерживаться, девушка тихо пищала от восторга: она видела каждый пальчик на своих ногах, каждый камешек и все песчинки. Будто находилась на воздухе. Только движущиеся искры, как цветомузыка, колыхались по коже.

Стайка маленьких серых рыбок закружила вокруг неё. Ткнулась в босые незагорелые ступни и умчалась дальше.

Полина закусила расплывающиеся до ушей губы, чтобы не выглядеть настолько ребячливо-глупой, и оглянулась на Глеба. Окунуться полностью ещё не решилась.

Тот остановился на краю прибоя. Со смеющимися глазами наблюдал за её по-кошачьи боязливыми движениями.

По-отечески подбодрил:

— Давай-давай, ныряй! Не бойся.

Она вернула восторженную улыбку.

Кивнув, вытаращила глаза, набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание и резко окунулась.

Взвизгнула от перемены температур, что было силы заработала руками и ногами, по-собачьи поплыла вдоль берега. Глубина её с детства жутко пугала.

Через пару секунд вода показалась более тёплой. Полина незаметно облизнула мокрые губы и пришла в ещё больший экстаз: море и правда солёное!

Метрах в трёх от неё, обдавая фонтаном брызг, разбил сверкание Глеб.

Нырнул, через время показался на поверхности и красивыми уверенными гребками направился в сторону буйков.

Полина проводила его завистливым взглядом.

Она могла держаться на воде ровно до той минуты, пока чувствовала под собой дно. Как только понимала, что земля находится на расстоянии, превышающем её рост, охватывала паника и она тут же начинала тонуть.

Ну и пусть! Вдоль берега тоже можно прекрасно плавать, периодически проверяя ногой, достаёт ли до дна.

Побарахтавшись, сделала очередное приятное открытие: оказывается, морская вода поддерживала тело значительно надёжнее речной.

В итоге за полчаса Полина бесповоротно влюбилась в море. Плавала, фыркала, сдувала капли с кончика носа, наслаждаясь добрым качанием волн. С блаженством ощущала солнечное тепло на коже и вкус соли на влажных губах.

Чудеса! Она и правда на море!

— Чего крутишься на мелководье? Поплыли на глубину, — ухватил за руку и потянул от берега внезапно вынырнувший рядом с нею Глеб.

— Не-е-ет! — отчаянно взвизгнула Полина.

Вырвалась из захвата и круто повернула к суше. Через плечо крикнула:

— Боюсь

Тот хохотнул:

— Ох и трусиха! Поплыли, я рядом буду, подстрахую. Ты прекрасно держишься. Полчаса гоняешь туда-сюда без остановок.

— Нет, нет и нет! — пугаясь, что упрямый мужчина всё-таки подшутит и утащит в бездну, она торопливо выбралась на песок.

И остановилась, растерянно крутя головой — не запомнила, где находятся их лежаки.

— Заблудилась, — ехидно констатировал возвысившийся рядом Глеб. — Идём, потеряшка, — протянул руку.

Помедлив секунду, она нерешительно вложила свою ладонь в его и, слегка потупившись, пошла следом. Представила, как они смотрятся со стороны. Кто не знает, подумает — пара.

Покосилась на отдыхающих. Но никому не было до них дела. Таких, как они, было по пять штук на квадратный метр.

Каждый занимался либо собственной персоной, либо беседовал с соседями, глазел на море или в телефон. Некоторые фотографировались, снимали видео. Семейные следили за детьми.

Большинство просто раскинулись на шезлонгах или стояли, задрав к небу лицо, поворачивая то один, то другой бок жаркому южному солнышку.

— Вот наши лежаки, — ткнул Глеб.

Нравоучительным тоном посоветовал:

— На будущее — всегда запоминай место. Особенно если пляж такой широкий, как в этом отеле. К тому же у всех на матрасах одинаковые полотенца. Викуля у меня уже опытная. Она обычно привязывает к зонтику специальный шарфик, чтобы сразу найти наши шезлонги.

— Классно придумала! — обрадовалась Полина.

Ободрительно щёлкнула пальцами, приветствуя идею.

— Сейчас я тоже так сделаю. У меня есть ярко-красный с жёлтыми пятнами палантин, его издалека будет видно.

Подбоченившись и наклонив голову к плечу, Глеб ехидно наблюдал, как она, не сомневаясь ни секунды, резво взгромоздилась на ходящий ходуном лежак и изо всех сил тянулась, пыхтела, чуть ли не подпрыгивала, пытаясь прицепить к прутьям непослушную ткань.

Рыкнув, закатил глаза:

— О-о-о... Что же ты такая самостоятельная, Поперечная? Давай я привяжу. Рядом ведь стою, неужели трудно снизойти до просьбы о помощи? — вздохнув, проворчал он.

— А что такого... Даже не подумала... Я привыкла всё делать сама... — растерянно оправдывалась она.

Красавин ловко вытянул из её пальцев пёструю тряпку и без лишних телодвижений легко закрепил на штыре двумя тугими узлами. Та ядовито ярким стягом триумфально заполоскалась на ветру.

Полина бросила завистливый взгляд на самодовольную физиономию мужчины. Шмыгнув носом, поморщилась: конечно, с его ростом можно не скакать, а решить проблему парой изящных взмахов.

Заодно выгодно продемонстрировать атлетическое тело.

— Спасибо за помощь, — из-за смущения за свою неуклюжесть и недогадливость поблагодарила его с довольно кислым видом.

Глеб, изогнув бровь, иронично взирал на её недовольную гримасу. Хмыкнул, укоризненно качнул головой, но не огласил мысли.

Зевнул и с грацией большого тигра лениво растянулся на шезлонге.

Полина, потоптавшись вокруг зонтика, тоже плюхнулась на своё полотенце. И чуть не замурлыкала, чувствуя, как приятно впитывает прогретая солнцем ткань прохладную влагу её купальника.

Блаженно прищурилась, пошевелила ступнями, любуясь на весёленький педикюр: красота! И это относилось не только к ногтям.