На осколках или подмена

Глава 32. Гость

Через две недели на сотовый нагрянуло сообщение от Красавина: «Привет. Как дела? Завтра заеду к тебе».

Во рту пересохло, и даже воздух вокруг исчез.

Она схватилась за стол, едва держась на подкосившихся ногах. Каменея в ожившем аду, ощущая, как кровь остывает и превращается в лёд.

Что?! Заедет? Нет! Нельзя! Она только начала успокаиваться.

«Зачем?» — пальцы тряслись, не попадая по буквам, пока печатала текст.

«Надо поговорить».

«А мне не надо! Меня не будет дома», — она лихорадочно придумывала причину, чтобы избежать встречи.

Ничего не пришло в ошалевшую голову, отправила как есть.

С чего должна что-то изобретать? Не хочу и всё тут, он обязан считаться с её мнением.

«Не дури, Полина. Я предупредил. Давай без фокусов. Поговорим, решим проблемы, и тема будет закрыта. Всё, до завтра».

Словно наяву услышала недовольный рык, воочию представился грозно вскинутый подбородок, и холод рассыпался по телу. До конца дней не вычеркнуть из памяти, какими свирепыми становятся глаза Глеба и железной хватка, если ему перечить.

Невольно потёрла занывшие запястья.

Бессильно опустила телефон на стол. Преодолевая отчаянный стук в груди, криво улыбнулась дрожащими губами.

Зачем чужой жених её тревожит?

Перевела затуманенный слезами взгляд на чемодан, который, намертво укутанный старым пледом, всё ещё сиротливо жался в углу.

До сих пор не хватало мужества убрать его в кладовку. Для этого пришлось бы к нему прикасаться. Потом долго возиться, переставлять коробки, узлы, освобождая место. И он всё время маячил бы перед глазами.

Столько движений и ворошения ненужных воспоминаний! Не факт, что не вернулась бы проклятая бессонница. Нет уж... Пусть покоится под толстой тряпкой.

Около часа стояла у окна, невидяще скользя взглядом по полусонному двору, размышляя, как отказаться от встречи. То приходила мысль сбежать из дома на целый день, то хотела остаться, но сидеть тихо как мышка, будто в квартире никого нет.

Зачем ей испытание на грани стресса в виде лицезрения Красавина?

Несколько раз набирала текст с отказом. Что он там пишет — проблемы? Полина не без злорадства хмыкнула: лично у неё нет проблем, а если они появились у него, то каким образом это касается её?

Потом решила, пусть приедет. Действительно, лучше расставить все точки и навсегда закрыть вопрос.

А ещё на самом деле, несмотря на жуткую панику, обиду и неприязнь, было дико интересно, что у него случилось, о чём хочет поговорить?

Нельзя исключить и самый паршивый вариант: кто знает, вдруг заразу у себя какую-нибудь обнаружил и теперь ей тоже следует провериться у соответствующего специалиста?

— Привет, — Глеб, надменный и благоухающий, с идеально очерченной линией чуть отросшей бородки, придающей ему потрясающую брутальность, степенно перешагнул порог квартиры.

Впрочем, он всегда выглядел с иголочки. И сегодня уж точно не ради Полины начистил перья.

Остановился, с небрежным любопытством рассматривая жильё.

Знакомый запах дорогого парфюма заполнил шокированно притихшее помещение, ворвался в лёгкие Полины и мучительным шквалом всколыхнул загнанные на задворки памяти воспоминания.

Сердце бешеными ударами заколотило по рёбрам.

Эталон процветания и истинного благополучия — Красавин — чужеродным телом смотрелся в увядающих стенах старого дома.

Пробежав взглядом по дешёвым шторам, громоздкой полированной стенке, занимающей половину комнаты, аляповатому ковру возле дивана, визитёр даже не попытался скрыть кислую гримасу.

Его Высочеству претила столь простолюдинская обстановка.

— Мало что изменилось с января. Дверь хорошая, а внутри всё так же.

Полина вспыхнула:

— Ты приехал критиковать?

— Зачем? Нет, критиковать не собирался, — нагло усмехнулся Глеб. — Просто думал, Сандро тут уже вовсю развернулся: ремонт забабахал, новую мебель, технику купил. Уж больно на словах он за тебя радеет. Оказывается, не очень-то старается твой благодетель. Да, Поль? — с непонятной жёлчью повернулся к ней.

Полина тихо закипела: почему он каждый раз привязывается к дяде? Специально отыскивает, как бы того охаять. Можно подумать, что действительно ревнует.

На минуту незваный гость прилип к ней тяжёлым, тягучим взглядом. Едва уловимо вздохнул:

— Чаю нальёшь? Я рогалики твои любимые купил, шоколад, конфеты.

Она без слов развернулась, прошла на кухню, включила газ. Крепко обхватив свои плечи, встала у стены.

— Как себя чувствуешь? — подтянув табурет между ног, Красавин уселся напротив и в упор уставился своими странными глазами.

Полина, не выдержав гипнотических ощущений, отвернула лицо и раздражённо фыркнула: с каких пор он беспокоится о её здоровье? Вроде бы она ещё не немощная старушка, ни на что не жаловалась. И находится не в том почтенном возрасте, когда из уважения принято спрашивать о болезнях.

Отрезала:

— Обыкновенно.

— Это хорошо, — он нервно побарабанил пальцами по столу и выпрямил спину. — Месячные были?