На осколках или подмена

Глава 59. Прощай

В середине ночи, как выстрел, раздался громкий звук захлопнувшейся двери.

Полина, с бешено колотящимся сердцем, привстала на локте — Сандро ушёл? Куда? К кому?

Секунды через три послышалось какое-то копошение в прихожей, его перемежевал буксующий топот. Потом глухой удар — с небольшой высоты свалилось что-то тяжёлое. Создалось впечатление — это нечто соскальзывало постепенно, будто его что-то удерживало. Манёвры продолжило невнятное бухтение и снова возня. Спустя минуту всё сменили странные шаги — урывками и шлепками! Очевидно, кто-то передвигался с большим трудом, если только не на четвереньках.

Шумы стихли возле комнаты дяди.

Перепуганная девушка подкралась к двери, приложила ухо. Дико хотелось выглянуть, но было страшно.

— Сашенька... Са-а-аш... Открой, милый, — Полина с трудом узнала голос тёти. Женщина была пьяна вусмерть и еле двигала языком. — Саш, впусти, я соскучилась... Давай сделаю тебе... А-а, поняла, ты там не один? Да? Ты с Полькой?

Ответа не последовало. Субтильная тётушка несколько раз довольно увесисто двинула по двери кулаком. Потом, судя по изменившемуся звуку — ногой.

— И как она — хороша в постели? Конечно, тело-то молодое, — кое-какие интонации вяло, но варьировали в монотонной речи, чуть взбодряя её живыми эмоциями. — У-у, змеюка подлая... Лучше твоей прилипалы Инки? Кстати, про ресторан... Ты прав, зря нас там торопили. Насвистели, что всего полчаса до закрытия осталось. Оказалось, аренда до часа ночи была. Чего-то они перепутали в графике, эти обслуживающие твари. Даже не два часа, а целых три можно было ещё пировать. Глебушка всё разрулил. М-ммм... Такой сладкий мальчик... Ох, мы и погудели! Са-а-аш... Слышишь?

Ещё несколько ударов.

— Сашенька, милый, что хочу сказать-то — три дня на сборы мне мало. Давай хотя бы через неделю, а? Са-а-аш... Не молчи! — тётушка звонко икнула. Посопев, добавила: — Ладно, утром поговорим.

Пошатываясь и, похоже, опираясь о стену, женщина переместилась к спальне Полины. Пару раз толкнув закрытую дверь, громыхнула кулаком. Удивилась:

— А что, Полька тут? Разве вы не вместе спите? Или уже всё... наудовлетворялись. Что-то быстро выдохлись. Ненадолго вам запала хватило. Стареет Сашка, — прыснула: — Или молодёжь слабоватой стала? А вот я могу хоть всю ночь...

И, хихикая, под своё пьяное бормотание, удалилась в родные покои.

Полина рухнула на подушку и заскулила, впиваясь зубами в кулак. Что за головоломка? О чём шла речь в телефонном разговоре? Всего-навсего о том, когда освобождать ресторан?!

Недоброе утро началось с раздражающей суеты в глубине квартиры, рыгающих звуков, тошнотворным запахом перегара и рвоты. Комната тётушки была открыта настежь. Судя по гуляющему сквозняку, окна распахнули всюду.

Женщина жалобно стонала. Стенания были явно не эротического характера.

— Какого чёрта ты так нажралась, Аня? — фигура босого Сандро мелькнула в коридоре и скрылась в спальне жены. В руках он держал тазик приятного розового цвета.

— Ёлки-палки, как ты добралась до дома? Куда Виктор смотрел, как отпустил одну в таком состоянии?

— Сашенька, ты же знаешь, я не пью. Это с горя... Мне так плохо было... Пропаду я без тебя. А Витя... Мы с ним на такси доехали. Он меня довёл, дверь открыл, на порог поставил, но не зашёл. Ты же не разрешаешь приводить его сюда, — кажется, именно подобное хныканье и описывают как звуки, издаваемые «умирающим лебедем».

Очевидно, Сандро поставил стакан или бутылку — раздался похожий стук — на журнальный стол, подкатил его к мученице.

— Милый, нет-нет, убери это. Не хочу больше минералку. Там где-то рассольчик из-под огурцов остался, будь другом, принеси.

Не успел сердитый супруг дойти до кухни, как послышались жадные, гулкие глотки и почти сразу — очередные рыгания.

Сандро вполголоса матерился, гремел посудой, бегал с тазиком, но не отходил от страдающей жены.

— Саша, — кое-как отдышалась тётя, — не бросай меня. У меня есть идея. Давай воспользуемся услугами суррогатной матери, раз уж тебе так нужен ребёнок. И будем жить как раньше.

— Аня, не вынуждай меня переходить на мат! Ты же знаешь, дело не в ребёнке, — рявкнул Сандро и захлопнул дверь, отрезая возможность что-то услышать.

Полина вздрогнула. Стало тихо и сиротливо. Отчаяние и ощущение ненужности больно сдавили грудь, глаза защипало. На цыпочках прокралась во второй санузел, умылась, почистила зубы. Затем натянула джинсы, свитер, заправила кровать и, подхватив свою дорожную сумку, отправилась к выходу.

Нервно переминаясь, встала в прихожей. Ждала, когда появится Сандро. Постучать к бухтящим родственникам и попросить выпустить из квартиры почему-то никак не отваживалась. Было невозможно стыдно встретиться как с дядей, так и тётушку не хотелось видеть до яростного отвращения.

К счастью, долго стоять не пришлось.

— Уезжаешь? — холодным голосом поинтересовался Сандро.

— Угу. Дверь, пожалуйста, откройте, — не поднимая головы, с усилием разлепив спёкшиеся губы, вытолкнула Полина.

— Поездом доберёшься или вызвать водителя, он увезёт на машине?

— Поездом, — вцепилась в сумку так, что побелели костяшки пальцев.

Он равнодушно пожал плечами, обошёл понурую фигуру, несколько раз повернул ключ, надавил защёлку и широко распахнул дверь. Встал, освобождая путь, скрестил руки на груди.

Вот и всё? Уходить?

Девушка нерешительно подняла глаза. Сандро с абсолютно безэмоциональным лицом — прямой и неприступный — смотрел поверх её головы и терпеливо ждал, когда племянница исчезнет. Только плотно сжатые скулы хранили намёк то ли на презрение, то ли на потаённую скорбь.

Полина шевелила губами, набирала воздух, но он так и не сформировался в слова. Не хватило решимости и силы говорить при виде этой арктической глыбы, возвышавшейся перед ней вместо недавно светящегося любовью человека.

Мужчина нахмурился, перевёл недоумевающий взгляд на Полину. Очевидно, не понимал, почему она мешкает.

Девушка вскинулась, готовая к диалогу.

А он вдруг сделал пренебрежительный жест рукой, тыльной стороной ладони коротко и резко махнув от себя — так стряхивают или отгоняют что-то мешающее: назойливую мошку, соринку.

— Прощай, Полина.

Горло перехватило. Побледнев, она быстро кивнула вместо прощальных слов и шагнула в гулко-пустынный подъезд с таким леденящим отчаянием, будто нырнула в прорубь.

Дверь за ней тотчас захлопнулась, навсегда отрубая огромный пласт жизни.