На осколках или подмена

Глава 38. Эстафета

Полина мечтала... Нет, не о Глебе.

Его образ, который поначалу мнился таким понятным, сейчас напрочь сломался, распался на множество противоречивых, не складывающихся в одно целое частей и отступил куда-то на задний план.

Даже если бы всё сложилось благополучно, она не могла сказать, что жаждет семейной жизни с Красавиным. Особенно теперь, после того, каким он, слой за слоем, открывался в новом свете. В нём было столько всего пугающего! Начиная абьюзерскими замашками, перепадами настроения, вспыльчивостью и заканчивая неспособностью быть верным.

Только вспомнить, чего стоила его сумасбродная ревность!

Во-первых, кто они друг другу? По какому праву он вообще её ревновал? А тем более к Сандро... Во-вторых, очевидно, это была даже не ревность, а неосознанный соревновательный азарт. Цель — доказать не окружающим, а самому себе, что он лучший и в два счёта затмит любого.

Его приятные качества, лежащие на поверхности, красиво прикрывали сложную, нервную натуру, а если копнуть глубже... Ой-ё-ёй... С таким типом век покажется долгим. Глеб будет постоянно подавлять и в итоге когда-нибудь сломает Полину.

А вот Вика ему подходит. Она боевая особа и в обиду себя не даст, её так легко не прогнуть. Не зря же оба прошли огонь, воду и медные трубы, прежде чем решили узаконить свои отношения. Сделали это осознанно, взвешенно, после того как втихушку перепробовали другие варианты и убедились: они созданы друг для друга и будут счастливы вместе.

Это не какое-то ничтожное недельное знакомство, закончившееся скоропалительной постелью, ещё и на нетрезвую голову.

Положа руку на сердце, нельзя сказать, что Полина вообще когда-то мечтала о Красавине. За исключением той шальной ночи. Всё остальное время, наоборот, напалмом выжигала любую сладкую мысль о нём.

И это было правильно.

Однако рассуждения и супермудрые доводы разбивались об один-единственный факт: беременность.

Глеб и все проблемы переместились куда-то в параллельную вселенную, когда Полина наконец-то позволила себе запретное: вообразить своего малыша. И это оказалось так здорово!

Диван и тёплый плед поощряли фантазии. Немного поёрзав, она подобрала удобную позу. Заметила: ноющая боль в спине отступила, только в районе поясницы всё ещё чувствовался лёгкий дискомфорт.

Открыла ноутбук и, затаив дыхание, воровато зашла на сайт молодых мамочек. Покусывая расплывающиеся в улыбке губы, рассматривала сотни фотографий младенцев всех возрастов. Такие милахи! Скоро и у неё такое чудо появится.

Ближе к вечеру раздался звонок. Забытый на кухне мобильник трезвонил и трезвонил. Отвечать и впускать чужие голоса в более или менее светлеющую реальность не хотелось до тошноты. Однако настырный рингтон не успокаивался, въедливо изводя тишину квартиры то вибрацией, то повтором бодренькой мелодии через каждые пять минут.

Недовольно сморщившись, Полина захлопнула ноутбук. На затёкших от долгого лежания ногах прошаркала к источнику беспокойства. Ещё сильнее скривилась, прочтя высветившееся имя: Виктория Новикова. Вот уж с кем меньше всего хотелось болтать.

Царапнула язвительная мысль: «Скоро придётся исправить фамилию в контактах на Красавину».

Унимая участившееся биение сердца, глубоко вздохнула, соорудила улыбку и ответила максимально приветливо:

— Вика? Рада тебя слышать.

— Угу, — привычно согласилась сестра. — Полин, ты в курсе, что у нас с Красавиным свадьба в сентябре?

Она на секунду отодвинула трубку от уха, чтобы сглотнуть и увлажнить мгновенно сжавшиеся связки. С неприязнью зыркнула на аватарку великолепной Виктории.

Жёлчно усмехнулась: «К твоему счастью, ты даже представить не можешь, насколько я в курсе. И как сильно это касается меня».

Откашлявшись, подтвердила:

— Да. Дядя Саша... Ой! — устало поправила себя: — Сандро говорил.

Вика развеселилась:

— Во! Давно бы так. А то дядя Саша да дядя Саша. Ляля какая сыскалась. Так вот, сообщаю: мы с Глебом делаем тебе официальное приглашение. Позже пришлём открытку с датой и точным часом церемонии. Время заранее распланируй.

— Нет, — в ужасе задохнулась Полина. — Я не приеду.

— Это ещё почему?

— Ну... — растерялась она, не понимая, как отказаться. — Мне... мне надеть нечего. У вас публика важная будет. И я в своих... э-э-э... лаптях.

— Ой, фигня какая! Не переживая, купишь что-нибудь. Не сочиняй отговорок. Ничего не желаю слышать. Сейчас объясню, где и как пройдёт регистрация.

Сестра без остановок тараторила, смеялась, обрисовала ресторан, состав гостей, расписание торжества. Не замечала или, если и замечала, то не брала в расчёт скучный голос собеседницы.

Кому интересны чужие печали, когда тебя переполняет радость?

У неё было самое приподнятое настроение, грядущее событие и связанные с ним хлопоты окрыляли.

Полина не вникала. Угукала в трубку, что-то мычала, вяло обозначая присутствие. Тоскливо осознала: в данную минуту проще сделать вид, что согласилась. Иначе не привыкшая к отказам Виктория или оскорбится, или замучит уговорами.

А когда наступит время, попросту не поехать. Ближе к дате что-нибудь выдумать. Например: ОРВИ подхватила. В суете мероприятия никто не заметит и уж точно не расстроится из-за её отсутствия.

— Приедешь? — обрадовалась Вика. — Отлично! Всё, больше к этой теме не возвращаюсь. А теперь погоди секунду, сейчас скину фото. Оцени, какую милоту мне сегодня Красавин подарил.

Телефон загудел, принимая изображение. Похолодев от предчувствия, Полина открыла картинку.

Сердце, прыгнув вверх, застряло на выходе из груди. Огромное, бьющееся, как рыба на суше. Оно желало покинуть хозяйку.

Ярко-зелёные изумруды глаз взъерошенного котёнка сердито таращились на неё.

— Ну как? Нравится? — не вопрошающими, а утверждающими интонациями хвастливо поинтересовалась сестра.

— Глеб сейчас у тебя? — зачем-то спросила Полина не оттого, что хотела это знать, а лишь бы не молчать. Голос прозвучал унизительно жалобно и пискляво.

— Ага! — хихикнула москвичка. — Вот он, мой красавец, выплывает. Из душа как раз вышел.

Доверительно шепнула:

— Любовью занимались до потери пульса. Благодарила за подарок.

В трубке послышались непонятные шорохи, смех, фырканье, сбивающееся дыхание.

— Хи-хи-хи... Щекотно... Да хватит уже, Глеб... Ой-ё-ёй... Что же ты такой ненасытный? Только что кувыркались! Ммм... Ого! Вижу, убедил. Хорошо, милый, обожди чуть-чуть. Телефон отключу. С Полинкой разговариваю, хвастаюсь твоим подарком. Фото кулона ей скинула.

Через полсекунды:

— Что ты такие глаза сделал?

— С кем? — чуть ли не в ухе прогремел мужской рык.

Микрофон наполнил треск, потом раздался глухой звук, похожий на удар, будто телефон резко отдалился или его выбили из рук.

«Бу-бу-бу», — принялись громко и раздражённо переговариваться на той стороне. Вика что-то доказывала несвойственным ей жалобным тоном, а собеседник недовольно и всё более яростно гремел.

Через минуту возмущённым и полным обиды голосом сестра сообщила:

— Я не поняла, что-то Красавин разбушевался. Орёт как ошпаренный. Представляешь, рванул постельное и сбросил всё на пол. Подушку, одеяло... Сотовый чуть не разбил. Меня за подбородок схватил... Придурок. Чего взбесился? Ревнует, что ли? Может, не расслышал, что я с тобой разговариваю, подумал, с парнем каким-то? Ладно, давай, Полинка. Звоню, пока его нет, на балкон выскочил. Он вообще последнее время как с цепи сорвался. Ничего ему не скажи, — грустно посетовала Вика и отключилась.