На осколках или подмена

Глава 44. Заноза

— Пока, — покорно шепнула Полина, запоздало соглашаясь с потухшим экраном мобильника. Вика отключила телефон раньше её слов, не дожидаясь ответа.

В этом была вся натура сестры: ворваться, поднять шум на весь свет, выплеснуть эмоции и исчезнуть так же внезапно, как и появилась, попутно перевернув что можно и что нельзя, всё, до чего смогла дотянуться.

Новости выбили из равновесия. И даже больше, чем следовало бы. Ноги до сих пор вздрагивали и оставались ватными. В груди скопился тяжёлый осадок, он никак не исчезал, тянул сердце, разъедая его изнутри.

И это казалось не совсем понятным.

Что опять не так? Всё же хорошо как будто. В итоге выяснилось: все живы, относительно здоровы, дефекты если и сохранились, то они исправимы, их можно подлатать без особых проблем. Царапины заживут. Свадьба состоится, пусть с небольшим опозданием, но это мелочи.

Нет, дело было не в этом. Причина плохого настроения — точно не драка.

Да, несомненно, она потрясла, но не сильно. Если честно, исходя из реакции дяди, стоило предполагать нечто подобное: яркий скандал, ссору, разговор на повышенных тонах с женихом падчерицы.

Конфликта было не избежать, учитывая вспыльчивый характер Красавина и южный темперамент родственника. Не ожидала только, что страсти достигнут такого накала и выльются в примитивный мордобой.

Нехорошо, не по-христиански, да. Ай-яй-яй.

Но всё равно Полина чувствовала мстительное удовлетворение — Глеб заслужил. Значит, на время ограничит лимит белозубых улыбок. С дыркой во рту много не посияешь. Ничего, заживёт, щербину заделает и заблистает как прежде.

Причина дурного настроения и уверенно нарастающей боли таилась вовсе не в переживаниях за брутального красавчика. Крепло и ширилось тоскливое ощущение утраты, будто Полина чего-то лишилась.

Существенного, очень нужного и незаменимого. Только пока не могла разобрать чего именно.

Чего-то поддерживающего, как фундамент или крепость, за стенами которой было тепло, уютно и надёжно.

Сейчас всё стало зыбким и грязным.

Любовники, любовницы, измены, интриги. Одно хорошо: весь этот гадюшник далеко. После свадьбы можно смело вычеркнуть столичных родственников из списка неизбежных контактов вместе с их странными и неприемлемыми нравами.

Полина не могла выцепить главный источник боли. Или инстинктивно блокировала понимание, не желая признавать его.

Мысли о Глебе вызывали ухмылку и блёклое отвращение.

Тётя с тайными связями никаких эмоций не будила, разве только некоторую брезгливость вперемешку с удивлением.

Вика...

Уже теплее... Что там было неожиданного? Её отношение к изменам? Нет, на самом деле оно нисколько не шокировало. Раз сестра сама способна встречаться с другими, состоя в отношениях с мужчиной, то было ясно ещё до поездки — верность для этой пары не является нерушимой ценностью.

Желание Виктории отомстить за жениха? Вот оно — горячо... Даже жгуче.

Сандро!

В этом месте становится больно.

Но не из-за угрозы Вики, переживаний за Красавина и обиды за нежную тётю Аню.

Появилось горькое чувство, что жёстко обманули лично её — Полину.

До отрицания данного факта и щемления в сердце невыносимо знать: у дяди есть любимая женщина.

Едва начавший приобретать устойчивые контуры мир треснул в очередной раз. Всё свалилось, перемешалось в кучу. Неразбериха, хаос и так больно!

Где-то тут же кружила беспокойная мысль: предупредить Сандро, что Вика замыслила какую-то пакость? Однако если скажет, предаст сестру, если не скажет — дядю. Кого выбрать?

Сложным выдался август.

Тем временем, осыпаясь шуршащей под ногами листвой, уходило кошмарное лето. Противоречивое, непредсказуемое, то радостное и сказочное, то тревожное и мучительное. Поменявшее не только внутренние полюса, но и отношение ко многому. Скоропалительная любовь перетекла в неприязнь, закоренелая антипатия в симпатию, близкие оказались чужими и наоборот.

Лето сменил сентябрь, начались занятия в институте, и Полина яростно погрузилась в учёбу. Дни пошли живее, складывались в быстротечные недели, не оставляя времени для самобичевания. Душевные раны затягивались.

Никто из столичных больше её не тревожил, что в целом радовало. Потихоньку молилась: было бы замечательно, если бы про неё забыли совсем и удалось избежать присутствия на свадебной церемонии.

Иначе, как бы Полина ни хорохорилась, всё равно внутри осталось что-то острое, оно ныло, дёргало, как нарыв, периодически будя её по ночам. Воскрешало мысли о москвичах, которые наполняли тревогой, обидой и желанием уберечь свою психику от неизбежных страданий.

Всё равно встреча с Красавиным явится очередным стрессом. Да и он вряд ли обрадуется ей.