На осколках или подмена

Глава 48. Папуля

Прошла ещё неделя.

Ничего нового или примечательного не происходило. Полина изо всех сил гнала все мысли о родственнике, но они прочно засели в голове и всё бесцеремоннее пропитывали каждую минуту. Любое действие, даже никаким образом не связанное с Сандро, совершенно невероятными путями возобновляло воспоминания. И если не контролировала и не перенаправляла думы в другое русло, то они, как магнит, устремлялись и кружились вокруг его будоражащей личности, вызывая то тревогу, то улыбку, то странное желание переиграть их встречу и вести себя при этом по-новому, произносить иные слова, более интересные, более умные, что ли...

Это было абсолютно ненормально!

Примерно за неделю до даты свадьбы снова позвонила Вика.

С недавнего времени Полина пугалась её звонков: не было ни разу, чтобы они не огорошили известиями, которые или выбивали из колеи, либо запускали череду роковых событий.

Ко всему прочему, теперь, наверное, навечно, двоюродной сестре суждено ассоциироваться с позорной виной и стыдом лично перед ней и обидой на Глеба. Бремя этих чувств мешало общаться непринуждённо, как раньше, и даже смысл слов пропускался через настороженность и воспринимался не сразу.

На сей раз голос Вики звенел от счастья:

— Полинка! Представляешь, кто приедет на мою свадьбу?

— Нет, не представляю, — с трудом улыбнулась она, заставляя себя сосредоточиться на диалоге, изображая радость и искренний интерес.

Чем сестрица решила удивить? Скорее всего, амбициозная москвичка собралась блеснуть перед гостями, пригласив на банкет какую-нибудь популярную звезду эстрады, и сейчас начнёт хвастаться этим.

Виктория выдохнула с невероятно торжественной интонацией:

— Мой отец!

— Отец? — не поняла Полина. — Сандро?

И что в этом особенного? Почему Вика сообщает об обыденных вещах с таким пафосом?

Не без иронии хмыкнула: надо же, значит, страсти улеглись, да ещё и настолько шоколадно, что, несмотря на угрозы, сестра называет отчима отцом. Чудеса дипломатии или голый расчёт? В то, что предприимчивая девушка изменила отношение к Сандро бескорыстно, не могло быть и речи.

Любому понятно, что без его присутствия торжество никак бы не обошлось. Львиная доля расходов по организации свадьбы лежала на дяде, из этого факта никто не делал тайну.

Все знали, что тётя Аня не работает лет десять или даже пятнадцать. Кажется, сразу после того, как вышла замуж за Сандро. Поэтому оплачивать праздник ей нечем.

Бабушка рассказывала, что тётя переболела чем-то серьёзным и с той поры активно занимается здоровьем.

Но ехидная бабуля говорила об этом с присущей ей язвительностью, будто издевалась и не верила, что её дочь серьёзно больна:

«Как ни позвоню, так опять Анюты нет дома. Снова на каком-нибудь курорте прохлаждается. Если не на море, так в бассейне, если не в бассейне, так на массаж ушла. То в салон, то какое-то мудрёное обследование проходит. Такое заковыристое, аж с первого раза название не выговорю. И всё-то она реабилитируется, всё к каким-то высотам стремится. Конечно, где же ей время найти, чтобы до сварливой матери доехать? Как ни спросишь — Анечке некогда, она занята саморазвитием, самосовершенствованием, само-само-само... И самое смешное, этот хитрозадый на всё сквозь пальцы смотрит. Что за семья ненормальная? Тьфу!»

Виктория уродилась в маму — была такая же энергичная, непоседливая, только, в отличие от родительницы, работала. Но без напряга: на красивой должности, в непыльном местечке с хорошими перспективами. Один недостаток — зарплата была стандартной, на которую не очень-то разгуляешься.

Выручало милых дам то, что существовал безотказный отчим. Он хоть притворно скрипел и вслух мечтал быстрее переложить функции спонсора Вики на её будущего мужа, но пока по-отечески любил и баловал проказливую падчерицу.

По сути, «хитрозадый» в одиночку обеспечивал всю семью. Странным было, если бы он не присутствовал на свадьбе.

— При чём тут Сандро? — взвилась сестра, её голос зарычал такой ненавистью, что Полине стало страшно даже на расстоянии. — Про этого урода лучше не напоминай.

Через секунду интонации невероятным образом изменились, и Вика промурлыкала с бесконечной нежностью:

— Я про своего родного папу говорю. Представляешь, нашла его в «Одноклассниках». Начали переписываться, созвонились. И вот, — Вика тонко, совсем по-детски хихикнула, не в силах сдержать переполняющую её радость, — он приехал на свадьбу! Остановился в нашей старой квартире. Мы встретились втроём: я, мама и папа. Полин, ты бы видела: он такой классный!

— О-о-о... — удивилась Полина. — Нашёлся? Бабуля говорила, он же вроде всё от алиментов прятался?

Вика захлебнулась от возмущения:

— При чём тут алименты? Главное — сохранить человеческие отношения, он же мой родной отец! Во мне его кровь. Как ты не понимаешь? Что за меркантильность? Нельзя всё деньгами мерить, — рассердилась эмоциональная москвичка.

— Ой... Извини, я, не подумав, спросила. Ты права, здорово, что вы нашлись. А тётя Аня как к нему относится?

— Нормально, — Вика немного смягчилась от извинений, но всё ещё оставалась раздражённой.

Неохотно продолжила недовольным тоном, в котором поначалу проскальзывала обида, но к концу разговора девушка окончательно успокоилась, и голос снова повеселел:

— Мамуля даже обрадовалась. Поль, пусть это останется между нами, но, мне кажется, она всё ещё его любит. И папа смотрел на неё та-а-а-аким взглядом! Как на богиню. Ты бы видела! — восхитилась сестра. — Кстати, у него в той семье дикие проблемы и скандалы постоянные. Замучили там его, короче. Он маме рассказывал, я не особо вникала. Поняла, что все жлобы какие-то мелочные. Из-за этого он и не мог платить алименты, раз уж ты вспомнила про это.

Вика остановилась, видимо, ожидая реплики. Полина благоразумно промолчала.

— Ты приезжай на день раньше, переночуешь у мамы, — после короткой паузы продолжила москвичка. — Потом все вместе приедете в ресторан. Для самых близких родственников выделен отдельный столик. Вы четверо: ты, отчим-урод, и мамуля с папулей вместе сядете. Все места распределены и подписаны.

— А Сандро как отнёсся к появлению твоего отца? — не удержалась Полина.

— Сандро? — недоуменно переспросила Вика и снова взорвалась: — А кто этого мордоворота спрашивать будет? Кто он такой, чтобы запрещать или разрешать мне? Хватит. Его господство закончилось. После того, что он сделал с Глебом, считаешь: я буду что-то согласовывать с этим тупым животным? Пусть радуется, что его в известность поставили. И то это лишнее, много чести, но мамуля настояла.

Полина предпочла не спорить, просто в очередной раз поразилась темпераменту сестры.

Но кто гарантирует, что лично она повела бы себя иначе и оставалась ли объективной, если кто-то посмел бы задеть самого дорогого на свете человека?