На седьмом небе

10

Элоиза

— Что это? — спросила я, заметив на кухонной стойке блокнот с нашими именами, написанными сверху маркером, когда вошла в его кухню.

— Я подумал, мы могли бы вести блокнот для общения. Ну знаешь, как переписка, только на бумаге, — усмехнулся он и подвинул ко мне протеиновый коктейль.

Да, теперь Кларк Чедвик заботился о моих питательных потребностях и уговорил меня каждый день выпивать один из его фруктовых протеиновых коктейлей. Иногда мы пили их после пробежек, но сегодня был день плавания, так что утром мы не бегали.

— Спасибо, — я взяла стакан и сделала глоток, а потом снова посмотрела на блокнот. — Но зачем нам общаться в блокноте?

— Потому что это твоя фишка, Уиз, — сказал он так, будто это было само собой разумеющимся.

Я открыла обложку и увидела его запись.

Виз,

Я чувствую себя сильнее, чем давно не чувствовал. Нахожу свой ритм снова. Хочу больше времени на льду и длиннее пробежки, но оставлю это на твое решение.

Профессионально твой,

Кларк Чедвик

Я расхохоталась:

— «Профессионально твой»?

— Ну ты же так беспокоишься о том, чтобы всё было профессионально, вот я и проявил уважение.

Мой живот сжался, когда его зеленые глаза задержались на мне.

— Очень профессионально, Красавчик. — Я забрала блокнот и положила в сумку. — Рада, что ты чувствуешь себя сильным. Я тоже это заметила. Как раз хотела предложить выйти на лед после плавания. И километраж на этой неделе увеличим. Ты готов.

— Отлично. Но я бы предпочел, чтобы ты записала это в блокнот, — подмигнул он и залпом допил коктейль.

Черт, он выглядел чертовски сексуально: взъерошенные волосы спадали на лоб, а бицепсы напрягались под белой обтягивающей футболкой.

— А, значит, теперь блокнот и твоя фишка?

— Слушай, — его взгляд скользнул туда, где соломинка оказалась между моих губ, пока я делала большой глоток, — пять часов в день мы делаем то, что нужно мне. Я просто подумал, что можно добавить и что-то твое.

Я допила коктейль, обошла кухонный остров и поставила стакан в посудомойку. Мы были так далеки от профессиональных рамок, что я уже не знала, как себя вести. Я же видела у него явную эрекцию в тот день на реке. И, черт возьми, никак не могла выбросить из головы мысли о том, чем он занимался в душе после. Это был полный провал. Меня ужасно тянуло к нему, и скрывать это становилось все труднее. Но правда была в том, что я не могла позволить себе влюбиться. Это даже не рассматривалось. Я отогнала мысли и обернулась к нему:

— Ладно. Мне нравится идея. Может, мы будем меньше спорить, если писать, а потом отвечать с паузой. И все — максимально профессионально, разумеется.

Он рассмеялся и повел меня по коридору в спортзал.

— Всегда профессиональная, Уиз.

Я закатила глаза, как обычно, хотя прозвище мне вовсе не мешало. Меня называли Эл или Ло, но никто никогда не делал из Элоизы «Уиз». И как ни странно, в устах Кларка это звучало мило.

Он включил музыку, и мы начали разминку. Он лег на стол, а я прощупывала зону вокруг его колена, делая легкий массаж.

— Воспаления больше нет, — сказала я, мой голос слегка охрип, когда моя свободная рука скользнула рядом с его, лежавшей на столе.

— Ага. Благодаря тебе, — его мизинец зацепился за мой, и я не отдернула руку.

— Ты сделал всю тяжелую работу, — я продолжила водить пальцами по его колену, хотя в этом уже не было необходимости.

— Думаю, мы оба работали. Ты ведь пожертвовала своей жизнью в городе ради меня. А теперь начинается настоящая работа. Я снова чувствую силу, и пора поднимать планку, — его большой палец поглаживал мою ладонь изнутри.

Почему я не отстранялась?

Мы за эти недели стали друзьями. А друзья могут позволить себе такие моменты, верно?

Мы ведь все еще держали профессиональные рамки.

Если не считать того почти поцелуя, о котором мы так и не заговорили, хотя я думала о нем почти каждую ночь, ложась в постель.

— Да. Сегодня начнем увеличивать веса. И дам тебе немного свободы на льду, — я убрала руку и отступила.

Я играла с огнем и должна была быть осторожной.

Он сел.

— Нравится, как это звучит.

— Отлично. Начнем с подтягиваний.

— Любимые, — сказал он, направляясь к турнику, а я пошла следом. — Только помни нашу сделку: за каждые десять моих — ты должна сделать одно.

— Зачем я вообще на это согласилась? — простонала я. — Тебе нужно сделать сотню, а я даже десять подтягиваний еле тяну.

— Если я могу сотню, ты справишься с десятью, Уиз. У меня пять подходов по двадцать, так что делай по два между моими, как раньше.

— Ладно, — буркнула я. — Начинай.

Я смотрела, как он сорвал с себя белую футболку и бросил ее на пол. Баскетбольные шорты висели низко на его бедрах.

Почему мне стало так трудно дышать каждый раз, когда он снимал рубашку?

Этот мужчина захватывал все мои фантазии, даже когда я отчаянно пыталась думать хоть о ком-то другом.

Он легко сделал первые двадцать подтягиваний и кивнул мне.

Я подпрыгнула, схватилась за холодный металл и подняла подбородок выше перекладины, потом опустилась. Руки дрожали, но я вытянула и второй раз, а потом спрыгнула. Он стоял рядом, явно готовый поймать меня, если бы я оступилась.

В первое время он пытался помогать, но я сразу дала понять, что справлюсь сама. Пусть и не сотня, но два подтягивания я осилю.

Мы повторили это еще три раза, жадно хватая воду перед последним подходом. По колонкам гремел Post Malone, и я надеялась, что громкая музыка заглушала мое тяжелое дыхание. В бассейне или на пробежке я могла тягаться с ним, но с верхней частью тела у меня было явно хуже.

И я это ненавидела.

Десять подтягиваний были для меня испытанием, даже с перерывами. А сейчас руки горели, и я не была уверена, что смогу выжать из себя еще два.

Кларк прыгнул к перекладине и взялся за нее. Его спина блестела от пота, каждая мышца напрягалась.

Вверх. Вниз.

Он считал вслух и даже это звучало чертовски сексуально.

— Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто, — сказал он, мышцы на руках перекатывались при каждом движении.

Я потрясла руками, умоляя их выдать мне еще два, чтобы не выглядеть такой слабой.

Кларк вытер лоб и указал на турник:

— Последние два, Уиз. Ты сможешь.

Я прочистила горло, подпрыгнула и едва зацепилась. Руки уже дрожали, тело висело мертвым грузом, и Кларк подошел вплотную.

Давай, Элоиза.

Руки тряслись так, что было трудно дотянуться, но я все же подняла подбородок выше перекладины.

— Девять, — сказал он, стоя так близко, что я чувствовала его дыхание на животе, где майка задралась вверх. — Еще одно.

— Ладно, — выдохнула я, но с места не сдвинулась.

И тогда две сильные ладони легли мне на бедра. Я вздрогнула.

— Дай помочь, — сказал он.

— Нет! — взвизгнула я, пытаясь его оттолкнуть. — А то потом заявишь, что я сама не закончила.

— Не будь упрямой, — процедил он, пытаясь подтолкнуть меня вверх.

Мои руки горели, но сдаваться я не собиралась. Поэтому сделала единственное, что пришло в голову, пока не рухнула на пол как мешок.

Мои ноги закинулись ему на плечи — просто чтобы перевести дух и перехватить перекладину удобнее.

Но этот самодовольный красавчик решил по-своему: подтянул мои ноги себе на плечи и положил ладони мне на поясницу.

Отлично. Теперь его лицо уткнулось прямо мне в живот.

— Что, черт возьми, ты творишь? — сказала я, с трудом сдерживая смех, потому что, как бы это ни было неприлично, руки у меня перестали трястись, и я наконец получила передышку.

— Я не собирался позволить тебе встать у меня на плечи. Ты бы головой врезалась в турник, — хмыкнул он.

Я выровняла дыхание, а он подхватил слова Моргана Уоллена и запел, словно было абсолютно нормально, что я сейчас сижу у него на шее.

— Ничего профессионального в этом нет, — выдохнула я, поправив хват. — Ладно, теперь я справлюсь.

— Давай, твори чудеса. В своем темпе, — сказал он.

Я попробовала подтянуться, но руки были как желе. В итоге я только подалась вверх настолько, что мой пах оказался прямо у него перед лицом.

— Боже! Отойди, Чедвик!

— Не дам тебе упасть. Я держу тебя. И, черт, ты вкусно пахнешь, даже когда тренируешься.

Он сейчас про мою вагину? Потому что именно она была прямо у его носа.

Я рванула из последних сил, едва коснулась лбом перекладины и сорвалась вниз, рухнув прямо на Кларка.

Он расхохотался так, что заложило уши, и поймал меня в самой нелепой позе.

Одна его ладонь легла мне на задницу, другая — на ребра, опасно близко к груди.

Он замер, а потом аккуратно скользнул мной вниз по себе и поставил на ноги.

— Все в порядке? — хрипло спросил он.

— Да. Можешь уже убрать руку с моей задницы, — я отступила, приподняв бровь.

Он вскинул руки.

— Я тут ни при чем. Ты сама в меня врезалась.

Его взгляд опустился на мой топ, и я тоже посмотрела вниз — соски стояли так, что их было видно даже сквозь спортивный лиф и майку.

Я поспешно скрестила руки на груди, а потом заметила еще кое-что — явный «шатер» в его шортах.

Он спокойно проследил за моим взглядом и невозмутимо сказал:

— Ну а чего ты ожидала? Ты только что прижала свою сладкую киску мне к лицу. Я всего лишь человек.

Мои щеки загорелись, и я рванула за водой, пытаясь переварить его слова.

— Прости. Плохая идея, — пробормотала я, закручивая крышку бутылки.

— Я не жалуюсь. Я бы и не возражал, если б ты осталась там до конца тренировки, — он игриво повел бровями.

Я метнула в него полотенце:

— Вернемся к делу.

Он только рассмеялся. И, по идее, этот момент должен был быть неловким.

Но не был.

С ним мне было удивительно легко.

Чертовски легко.

Мы продолжили, переходя от одного тренажёра к другому.

Когда заиграла The Man Тейлор Свифт, я приподняла бровь.

— Так ты теперь тоже фанат Свифти? — спросила я со смехом. Он же постоянно подкалывал меня за это.

— Если ты проводишь тут по пять часов каждый день, у тебя тоже должно быть слово в выборе музыки, — сказал он, вытирая лицо полотенцем. — А эта песня напоминает мне о тебе. О женщине в мужском мире, которая ищет свое место и доказывает, какая она крутая.

У меня перехватило дыхание.

Этот бизнес и правда был адски сложным для женщины. Тем более — молодой.

И слышать от него такие слова… это значило многое.

Мои губы дрогнули в улыбке. А он сделал нечто совершенно неожиданное.

Начал громко подпевать.

О двойных стандартах, с которыми сталкиваются женщины.

Это было одновременно смешно и трогательно.

И до черта сексуально.

Да, этот красивый, сильный, успешный хоккеист умел быть нежным.

И показывал это мне.

Я прикусила губу, глядя на него. Он не боялся выглядеть глупо, и я это уважала.

Уверенность. Лпгкость. Харизма. У него этого было с избытком.

Когда песня закончилась, я вздохнула:

— Думаю, Тейлор была бы тобой горда.

— Но впечатлить хочу не ее, — подмигнул он.

Черт бы тебя побрал, Кларк Чедвик.

Ты делаешь невозможным сохранить профессионализм.