На седьмом небе

22

Элоиза

— Ты жульничал! — взвизгнула я, ухватившись за край пристани и отбрасывая волосы с лица.

— Не будь занудной проигравшей, Уиз.

Черт, этот сексуальный ублюдок умудрялся выглядеть притягательно даже тогда, когда бесил меня.

— Ты стартовал раньше меня. — Я изобразила раздражение.

Он нашел мои бедра под водой и притянул ближе. Быть высоким в реке — преимущество: он стоял, как ни в чем не бывало, а мне приходилось работать ногами, чтобы держаться на плаву. Я обвила его талию ногами, руки — за шею.

— Слушай, пари есть пари. Значит, я выбираю, что ты для меня сделаешь. — Он улыбнулся.

Когда Кларк Чедвик улыбался мне, я чувствовала себя единственной девушкой на свете. Будто он видел только меня.

Ну, мы и правда были одни на воде, вокруг никого, так что технически смотреть было не на кого.

Но я чувствовала это даже в толпе — на людях, за воскресным ужином, в Booze and Brews с компанией. Пусть мы держали отношения в тайне, взгляд Кларка все равно находил меня. И он улыбался так, будто у нас есть секрет, о котором никто больше не знает.

Потому что у нас и правда был секрет, о котором никто больше не знает.

Ну, почти.

Я доверилась Эмилии, Хенли и Лулу. Уверена, братья Кларка догадывались, что между нами что-то происходит.

Последние десять дней мы проводили вместе каждую ночь — с тех пор как договорились просто наслаждаться временем.

— Только без подтягиваний. У меня руки до сих пор болят после прошлого соревнования, — сказала я.

Его улыбка стала шире, капли воды стекали с волос по лицу, а зеленые глаза искрились золотыми всполохами на солнце.

— Никаких подтягиваний, Уиз, — его голос стал низким и хриплым. Он сделал шаг вперед, и моей спиной уперло в причал. Он огляделся и снова посмотрел на меня. — Мы тут совсем одни. Было бы глупо не воспользоваться.

Грудь сбилась с ритма.

— И что ты задумал?

— Положи руки на край пристани и держись.

Я потянулась вверх, нашла щель между досками и сцепила пальцы. Он отступил, приподнял мои ноги и закинул их себе на плечи. И прежде чем я успела вымолвить слово, отодвинул в сторону низ купальника и спрятал лицо там.

С этим мужчиной у меня началось сексуальное пробуждение.

Я прошла путь от «никогда не кончала во время секса» до «по несколько раз в день». Он исследовал каждый сантиметр моего тела и дарил ощущения, о которых я и не подозревала.

Я нервно оглянулась, убеждаясь, что никого нет. У него большой участок, соседи далеко.

Он поднял на меня глаза, будто точно знал, о чем я думаю.

— Детка, расслабься. Я никому не дам даже взглянуть на твою красивую киску. Я все контролирую. Никто не придет — ну, кроме тебя.

Я кивнула, и от его слов приятно сжалось в животе.

Мы перешли столько границ, что я уже перестала считать, сколько профессиональных и этических правил я нарушила.

Но я закрыла глаза, позволив телу плыть в теплой воде, а ему — работать языком.

У него были волшебные губы. Волшебный язык. Он знал, куда касаться. Как сделать мне хорошо.

Я дышала без всякого стыда, бедра ходили вразнос, и мне хотелось схватить его за голову, но руки держались за край.

Это было эротично, захватывающе, и я тонула в моменте.

Его губы сильно втянули мой клитор как раз в тот миг, когда внутри появился палец. И второй. Движения ускорились, и все тело пошло рябью. За закрытыми веками вспыхнули белые огни — я взорвалась на всхлипе.

— Кларк, — выдохнула я. — Да. Боже мой.

Он не отстранился, давая мне пройти этот путь до последней искры.

Шея натянулась о деревянный край, а тело обмякло.

Кларк поднял голову — губы влажные от моего удовольствия, улыбка — чертовски грешная. Он поправил мне низ купальника, опустил меня на свою талию, а я подалась вперед, запутала пальцы в его волосах и потянулась к поцелую.

Его язык скользнул мне между губ, и мы сидели под солнцем, в теплой воде вокруг, целуясь, как подростки.

Я не могла им насытиться.

Мне раньше никогда не нравился секс. Он всегда был каким-то бледным и скорым. А тут — все наоборот.

Меня тянуло к нему так, что я не находила слов.

Эта связь была яростной и бесспорной.

Будто рядом с ним не существовало варианта, кроме как быть к нему прижатой.

На людях мне становилось почти больно держать дистанцию.

Он отстранился, посмотрел на меня:

— Чертовски хочу быть внутри тебя прямо сейчас.

Я провела ногтями по его коже за ухом.

— Правда?

— Правда. Ты до черта красивая, Элоиза. — Он едва шептал.

— Я пью таблетки. Я никогда не была с мужчиной без презерватива. — Я провела языком по нижней губе.

Его глаза расширились.

— Я тоже никогда. И проверялся — все чисто.

— Я хочу чувствовать тебя. Всего тебя, — сказала я, не отводя взгляда.

— Ты уверена?

Я кивнула, прикусив нижнюю губу.

Эти отношения не имели определения.

Над нами висел срок годности.

И все же это был мужчина, ради которого я была готова поставить на кон все.

Это казалось правильным. Он казался правильным.

Пусть это влюбленность или похоть — я хотела этого.

Я хотела его.

— Держись за мои плечи, — сказал он и убрал руки с моих бедер. Должно быть, он стянул плавки, потому что я почувствовала его кожу о свою. Он развязал по бантику по бокам моего низа и снял его, закинув на пристань. Сделал шаг к доскам, прижал к спине, потом приподнял меня ровно настолько, чтобы поставить над кончиком своего члена, — ладони вернулись на мои бедра.

— Сними верх, — приказал он и это прозвучало до черта сексуально. — Хочу видеть, как твоя грудь подпрыгивает, когда я вхожу в тебя без защиты.

Я развязала верх и швырнула его на пристань рядом с трусиками. Его губы накрыли по очереди оба соска, и я ахнула от этого тепла.

Я опустилась — сначала медленно.

Впуская его и упиваясь ощущением.

Вода, солнце, его рот на мне и он наполняет меня сантиметр за сантиметром.

Голова откинулась на вздохе, когда он вошел до конца: мне всегда нужно несколько секунд, чтобы привыкнуть к его размеру.

Он подхватил меня, заставив двигаться вверх-вниз по его стволу, задрал голову, чтобы видеть меня.

Мои ногти вонзились ему в плечи, пока наши взгляды были сцеплены.

— Ты чертовски приятная, малышка. Чертовски приятная, — его голос хрипел. — Ничего никогда не было настолько хорошо.

Дыхание рвалось, тело дрожало, пока он снова и снова входил в меня.

Каждый сантиметр меня звенел по-новому.

Я вскрикнула, когда мощнейший оргазм пронесся через меня, одновременно с тем, как Кларк простонал от удовольствия, и мы вместе сорвались в забытье.

И мне до черта хотелось, чтобы мы могли остаться в этом мгновении навсегда.

— Угадайте, кого сегодня упомянули в Taylor Tea? — прошептала Лулу, наклоняясь ко мне, пока мы сидели в кафе Honey Biscuit и потягивали мимозы. — По крайней мере можно сказать, что никто ничего не подозревает насчет тебя и Кларка.

— Что? Я в Taylor Tea? За что?

— Уф, — простонала Эмилия. — Уверена, Бриджер и это на меня повесит, будто я написала.

— Прочитай, — сказала Хенли, косясь на газету в руках у Лулу. — Я еще не видела.

— С удовольствием. Я живу ради наших маленьких провинциальных бодрящих новостей. — Лулу откашлялась. — Привет, Розы. Неделя в Роузвуд-Ривер выдалась жаркой. Помимо того, что наш любимый седой мачо обрадовал куда более юную подружку новостью о скором пополнении, и они объявили о своих отношениях, в Booze and Brews прошла ночь линди-хопа, а в кафе Honey Biscuit час приходилось ждать, чтобы сесть, несмотря на то, что меню до сих пор не обновили, как их давно и настойчиво просили. — Лулу запрокинула голову, усмехнувшись. — Метко сказано.

— Отлично. Дальше, — сказала я.

Она снова прочистила горло, приподняла брови и уткнулась взглядом в заметку:

— Отвлеклась. На выходных к нам приехали гости из других мест — повидать нашего любимого хоккейного героя. Проверить, правда ли он восстанавливается так стремительно, как говорит? Или тут что-то еще? Некоторые заметили одного господина, который проявил чересчур живой интерес к нашей новенькой, приехавшей всего на пару месяцев потренировать нашего суперзвезду. А она показала ему город, и симпатичный миллиардер, похоже, растаял как котенок. — Лулу подняла бровь. — Речь не о Кларке.

— Не тяни, читай, — сказала Хенли, глаза у нее сделались круглыми от любопытства.

— Может, наша спортивная целительница устанет бегать рядом со своими потными атлетами и сбежит с богатым принцем — навстречу вечному счастью, — торжественно заключила Лулу.

— Уф! Зачем они печатают эту чушь? — проворчала Эмилия. — Прости, Элс.

— Тебе извиняться не за что. Это же не ты написала, — я сделала глоток. — Впрочем, понятно, почему Оскар огрызнулся на меня, когда я зашла. Думаю, ему не понравился укол про меню, — рассмеялась Эмилия.

— Тогда ему стоит предъявлять это твоим родителям, а не тебе, — сказала Хенли. — А хорошая новость в том, что никто не подозревает насчет тебя и Кларка.

— Да. Это облегчение. Но дико неловко, что они намекают на такое про Себастиана. Он — владелец команды, в которой я работаю. Вот уж где реальный перекос власти, — я покачала головой. — Не понимаю, почему все решили, что он во мне заинтересован. Кларк уже успел устроить из этого цирк, а теперь еще и это. Я от него таких сигналов не чувствовала. По-моему, он просто по натуре любитель флиртовать.

— Детка, — сказала Лулу, ставя мимозу и изогнув бровь. — Может, он и любит флиртовать по жизни, но смотрел он на тебя явно так, будто хочет увидеть тебя голой.

Мы разом расхохотались.

— Я это заметила, когда вы заходили в цветочную. Он просто уставился на тебя, пока ты со мной разговаривала, — сказала Эмилия.

— Я кожей чувствовала, как Кларк раздражен за ужином. Даже при том, что из меня, кажется, сочился виски, я все это отметила. И Себастиан Уэйберн точно заинтересован в тебе — и не как в сотруднице, — добавила Хенли и подмигнула.

— Ну, я ничего такого не заметила, и, надеюсь, будем видеть его нечасто, когда вернемся.

— Кстати о возвращении... До отъезда в город осталось десять дней. Как вы собираетесь все это разруливать? — спросила Лулу.

Я нервно теребила салфетку.

— Я просто не знаю. Думала, все сойдет на нет. Если честно, я даже надеялась, что нам разонравится и мы охладеем. Но нет. Все хорошо. Нет — все отлично. Это худший сценарий, — я закрыла глаза ладонью: нервы сдавали.

— Почему худший? Он тебе нравится. Ты ему — тоже. Держите это при себе и посмотрите, куда повернет, — Эмилия сжала мою руку.

— Я не ожидала, что он понравится мне настолько, — прошептала я. — И нет ни единого шанса, что это сработает, когда мы уедем. Я не могу встречаться с игроком команды.

— Слушай, у меня с Рейфом было похоже. Я уехала в Париж, и мы поставили точку. Мы не могли встречаться, живя на разных концах света. Но вот мы здесь — как-то все сложилось, — сказала Лулу с теплым сочувствием во взгляде.

— У вас получилось, потому что он переехал к тебе, а потом вы оба вернулись. — Я пожала плечами. — Мы живем в одном городе. Работаем в одной команде. Я потеряю работу, разочарую отца и окажусь в другом городе на новой должности, если вообще кто-то возьмет меня после такого скандала. Имя Кларка — одно из самых громких в профессиональном хоккее. Это будет большая новость. Мою репутацию как специалиста просто снесет.

— Почему ты не могла влюбиться в какого-нибудь незаметного, посредственного игрока? — поддела Эмилия.

— С другой стороны, владелец команды явно к тебе клеится. Почему это нормально, а ваши отношения — проблема? — спросила Хенли.

— Не думаю, что он и вправду клеился. Но и это было бы ненормально, — сказала я.

— Уверена, он бы сделал «нормально» и подогнул правила, если захочет. Он владеет командой — он и устанавливает правила, — Лулу приподняла бровь. — Может, и для тебя с Кларком их согнут.

Я покачала головой:

— Не думаю. Это будет плохо, и мы оба это знаем. Чувствую, как надо мной висит черная туча — напоминает, что скоро срок годности. А я не готова, чтобы все закончилось.

— Скажу как человек, у которого был служебный роман с наставником, да еще и в компании, которой владеет мой отец: все выйдет так, как должно. Просто проживи эти последние дни. А когда вернетесь, можете пару месяцев держать это в секрете и посмотреть, как оно будет в городе — в вашей обычной жизни. Если чувство не уйдет — придумаете план, — сказала Хенли.

— Мысль хорошая. И, возможно, Кларк сам скажет «хватит», когда мы отсюда уедем. В городе его снова окружат фанатки, внимания будет хоть отбавляй. Он может быстро перегореть. — Я потянулась к бокалу — срочно нужно было отвлечение.

От самой мысли меня скрутило в животе.

Внутри я знала: хорошим это не кончится.

И сердце ныло от одной мысли об этом, потому что я вовсе не хотела, чтобы это кончилось.