На седьмом небе

30

Элоиза

Впервые я осталась у Кларка на ночь и не чувствовала тревоги. Проведенное с Эмерсон и Катлером время помогло мне взглянуть на все иначе.

Я начинала думать, что, возможно, стоит рассказать о наших отношениях. Эти тайные встречи — не в моем характере.

А скрывать это от отца было для меня почти физической пыткой.

Оставалось лишь понять, как сделать это правильно.

Я сидела за столом, дверь была открыта, когда в кабинет заглянул Рэндалл.

— Эй, можешь сегодня утром провести тренировку? У меня кое-что срочное.

Он был на редкость вежлив, и это стало неожиданным сюрпризом.

— Конечно. С радостью. У меня до обеда никого по расписанию.

— Спасибо. Признателен, — сказал он и ушел.

Ни ехидных комментариев.

Ни «держись своей полосы» или «отращивай кожу потолще».

Я направилась в спортзал как раз к приходу парней. Провела их через первый комплекс силовых упражнений, пока они дружным хором орали слова Mr. Brightside группы The Killers, звучавшие из колонок.

— Только у меня ощущение, что с Док куда приятнее, чем с ворчуном? — сказал Уэстон, и зал взорвался смехом.

Взгляд Кларка нашел мой, он улыбнулся, и у меня в животе вспорхнули бабочки.

Этот мужчина влиял на меня так, что невозможно было объяснить словами.

— Не мог бы сказать лучше, — добавил Левша, подмигнув и хлопнув Кларка по плечу, когда они менялись тренажерами.

— Держите фокус на тренировке, — строго произнесла я, с трудом сдерживая смех.

— Док вся из себя деловая! — крикнул Визз. — Мне нравится.

Они сделали паузу, чтобы попить воды, и первым заговорил Уэстон:

— А каким был тренер как отец? Строгим?

— Нет. Со мной он был мягким. Разве что в учебе требовал выкладываться.

— Серьезно? — ахнул Адамс. — А меня он на льду до усрачки пугает. Ни капли пощады.

Теперь смеялась я.

— Он обязан быть таким на работе. А дома… он просто был очень хорошим папой.

Левша почесал бороду.

— Черт. Надо перестать гонять на него за спиной. Никогда не представлял его в роли отца. Этот мужик снится мне кошмарами со своими взглядами, когда подгоняет в игре.

Смех усилился.

— Любой, кто способен так напугать Левшу, заслуживает звание тренера года. Его работа — гнать вас вперед, — сказал Кларк и махнул на тренажеры. — Еще один круг — и на лед. Бифкейк ждет шоу, так что вперед.

Я записывала упражнения в блокнот, чтобы потом внести их в систему для Рэндалла.

После последнего сета парни пошли за ланчем, который принесла Талия, перед тем как выйти на лед.

Мы с Кларком замыкали группу, и, когда они свернули в одну сторону, он потянул меня в другую, прижал к стене и поцеловал. Потом отстранился и убрал волосы с моего лица.

— Эй, Уиз.

— Привет, — выдохнула я, проводя пальцами по его щетине. — Становишься смелым, да?

— Никого нет. А я должен был тебя поцеловать.

Один его взгляд крал у меня дыхание.

Я чувствовала странную смесь восторга и страха, когда дело касалось моих чувств к нему.

— Да?

— Это мое любимое — знать, что ты моя. Что я могу целовать тебя, когда захочу. Но я хочу куда большего, Элоиза.

— Чего именно? — прошептала я.

— Хочу пригласить тебя на ужин. Заправить твою машину и держать тебя за руку на улице. Хочу отправлять тебе цветы в офис и звать на ланч среди дня. И хочу, чтобы весь чертов мир знал, что ты моя.

У меня перехватило дыхание, я прикусила губу.

— Мне это нравится. Нам только нужно понять, как все сделать.

Он кивнул.

— Согласен. Даже Катлер считает, что это бред.

Я хмыкнула.

— Умный мальчишка.

— Я знаю, ты боишься. Но мы справимся. Я не позволю, чтобы это легло на тебя.

— Рэндалл только и ищет повод избавиться от меня. И, похоже, он дружит с Дюком Уэйберном. Так что давать ему оружие против себя — не лучшая идея. А вдруг это обернется против тебя? Вдруг после сезона тебя выкинут за нарушение контракта? — я выдохнула. — Это наша реальность, Кларк. Ты уверен, что не станешь меня винить, если не сможешь играть за команду, которую любишь? Ведь мы заставим их что-то предпринять.

Он провел рукой по лицу.

— Я не позволю свалить это на тебя.

— Послушай, нам не нужно решать прямо сейчас. Иди поешь, а я встречу тебя на льду. Нужно подарить Бифкейку хорошее шоу, ладно?

— Можешь не сомневаться, малышка, — он наклонился и снова поцеловал. — Люблю тебя.

— И я тебя, — ответила я, вся душа рвалась потеряться в нем. Но не время, не место.

Я уперлась ладонями в его грудь и выдохнула:

— Иди, Звезда.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Скоро увидимся.

Я вернулась в кабинет, съела салат за столом и внесла в систему все сегодняшние упражнения и заметки.

Потом встретила Эмерсон и Катлера на трибунах и села рядом. Отец подошел поздороваться — он видел их на паре игр в прошлом сезоне.

Он занял место у борта, а я осталась рядом с Эмерсон, пока Катлер вскочил на ноги, когда парни вышли на лед. Я оглядела арену — Себастьян был здесь. Но удивило меня то, что Рэндалл не появился. Для него это было несвойственно — он никогда не пропускал тренировки.

Следующий час мы смотрели, как игроки по очереди забивают. Кларк явно выделялся, и после каждого гола он поднимал руку и махал Катлеру.

Его взгляд всегда находил мой.

Кларк снял коньки и подошел попрощаться с Бифкейком и Эмерсон, прежде чем уйти в душ. Им пора было возвращаться: школа у Катлера, работа у Эмерсон. Поездка вышла короткой, но я была счастлива провести с ними время.

— Слушай, звони, если понадобится поговорить, ладно? — прошептала Эмерсон, чтобы слышала только я. — Все получится. Нужно просто верить. Но я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Мне жаль, что вы вынуждены это скрывать.

Я кивнула.

— Спасибо. Я так рада, что вы приехали. Напиши, когда будете дома, ладно?

Я обняла ее, потом присела и обняла Катлера.

— Люблю тебя, Бифкейк.

— И я тебя, Элоиза Гейбл. Ты моя девчонка. Не забывай, — подмигнул он.

У этого пацана было больше обаяния в мизинце, чем у большинства взрослых мужчин во всем теле.

Я засмеялась и помахала им вслед, пока Кларк провожал их до машины.

Вернувшись в кабинет, я доделала несколько дел и занялась почтой.

Час пролетел незаметно.

И как раз в тот момент, когда я выключала компьютер, зазвонил телефон на столе.

— Алло, — сказала я.

— Элоиза, это Себастьян. Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас зашла в мой кабинет. Это срочно.

Он звучал не так дружелюбно, как обычно, и у меня сразу сжалось внутри.

— Эм… конечно. Я сейчас подойду.

Он оборвал звонок, и я, схватив сумку, поднялась на этаж выше, в административный блок.

В его кабинете я ни разу не бывала, но знала, что он в двух дверях от отца.

Открыв дверь, я увидела женщину за массивным столом из красного дерева.

— Здравствуйте, Элоиза, вас ждут, — сказала она, поднялась и повела меня к закрытой двери, постучала и толкнула ее.

«Ждут» — значит, не один он.

Живот свело, когда я увидела Себастьяна, отца, Рэндалла и Скарлетт из отдела кадров, сидящих за столом.

Дверь закрылась за мной, я застыла, встретившись взглядом с отцом.

В его глазах — боль.

Разочарование.

Он знал. Все знали.

В груди образовалась тяжелая пустота. Я переплела пальцы, пытаясь скрыть дрожь.

Себастьян указал на единственный свободный стул — между отцом и Рэндаллом.

— Элоиза, нам стало известно о нарушении правил команды, за которое может последовать немедленное увольнение. Мы хотим услышать от тебя, правда ли это. Здесь Скарлетт как представитель отдела кадров. Твой отец присутствует как тренер команды, и это напрямую затрагивает его игрока. А так как ты его дочь, ситуация еще более непростая, — говорил Себастьян без злости и осуждения.

Остальные не скрывали эмоций.

От Рэндалла исходило почти торжество. Человек, который никогда не выглядел довольным, сейчас буквально сиял.

Скарлетт выглядела напряженно — то ли из-за меня, то ли просто потому, что ее втянули в это.

А отец… он был неразгадан. В его взгляде — рана. У меня треснуло сердце, прежде чем он сказал хоть слово. Я едва сглотнула ком в горле.

— Вот почему непотизм всегда вредит работе, — процедил Рэндалл, глядя на меня так, что у меня свело живот.

— Забавно, что дружба с моим отцом тебе не мешала, когда ты устраивался сюда, — заметил Себастьян, а я все еще смотрела на отца, который не поднимал на меня глаз.

— Я был более чем квалифицирован для должности тренера, — прошипел Рэндалл.

— И Элоиза более чем квалифицирована как физиотерапевт и тренер, имея двойную сертификацию, — парировал Себастьян.

Рэндалл раздал всем по пухлому пакету бумаг. Я узнала почерк и поняла: это копии наших с Кларком записок. Кровь отхлынула от лица.

Как он их достал?

Рылся в моем столе?

Читал, что мы писали?

Это было мерзко. Наши самые сокровенные слова оказались в руках у всех.

— Я уже зачитал вам самые компрометирующие записи из их любовной тетрадки, но сделал копии каждого листа, чтобы у вас они тоже были.

Нет.

Нет-нет-нет.

Щеки горели, желудок скручивало так, что хотелось вырвать.

Я не могла дышать.

Они держали в руках наши признания.

Хотелось сбежать и больше никогда не оборачиваться.

Но я знала, на что шла.

Взгляд Себастьяна скользнул по мне — может, там было сочувствие, а может, жалость. Я не смогла смотреть ни на кого другого.

— Вы и так уже достаточно прочитали из этой тетради, Рэндалл, — сказала Скарлетт, и мне показалось, что в ее голосе слышалось раздражение. — Мне не нужно перечитывать каждую строчку. Это полное вторжение в личное пространство.

Она швырнула папку на стол и скрестила руки.

Я украдкой взглянула на отца — он сидел, уставившись в свои ладони, папка лежала на коленях.

— Согласен, — сказал Себастьян, отложил бумаги и прочистил горло. — И ты нашел эту тетрадь в тренажерке, верно?

— Да. И неважно, где именно. Сам факт нарушения очевиден, — отрезал Рэндалл.

— Она не лежала в спортзале. Она была в моем столе, — выдохнула я, сама не понимая, как смогла заговорить. — Я не оставляла ее в тренажерке. Он специально искал.

Себастьян провел рукой по лицу.

— Так эта тетрадь — то, чем вы с Кларком делились? У вас роман с игроком?

— Да, — прошептала я, губы дрожали так, что больше слов не вышло.

— Конечно! — подхватил Рэндалл. — У них бурный роман. Она перешла все границы с нашим самым ценным игроком, спустя всего пару месяцев после найма. Кто знает, с кем еще из команды она спит!

Дальше все произошло как в тумане.

Отец скинул папку на пол, вскочил и вцепился в рубашку Рэндалла, впечатав его в стену:

— Закрой свой поганый рот, когда говоришь о моей дочери!

Себастьян подскочил, разнимая их. Я бросилась к отцу, но он поднял руки, делая шаг назад, все еще не глядя на меня.

— Джон, сядь. Сейчас же, — голос Себастьяна звучал ровно и твердо. Он оттащил стул к Рэндаллу. — Рэндалл, оставайся здесь.

Он набрал номер, попросил прислать охрану и отключился.

— Значит, я виноват за то, что защищаю команду? — выкрикнул Рэндалл. — А она плевать хотела! Из-за нее Кларка могут выгнать после сезона. Но я тут плохой?

— Рэндалл, заткнись, — резко сказал Себастьян. — Элоиза, мне нужно обсудить это с братом и с юристами. Мы со Скарлетт подумаем, как поступить. Пока что я прошу тебя взять отпуск, пока мы решаем, что делать дальше. — Он поднялся и направился к двери.

Когда дверь открылась, на пороге стоял высокий мужчина, и его взгляд встретился с моим — абсолютно бесстрастный.

— Служба безопасности сопроводит тебя в кабинет, чтобы ты собрала свои вещи, — сказал Себастьян. — Потом — прямо к машине. Ни с кем не разговаривать. Я свяжусь с тобой.

Я моргнула несколько раз, пытаясь удержать слезы. Унижение было почти невыносимым. Я знала, что именно этого жаждет Рэндалл, и изо всех сил старалась не доставить ему этого удовольствия.

— Да вы обращаетесь с ней как с преступницей! — рявкнул отец, и у меня перехватило дыхание.

— Джон, я должен решить, как с этим быть, — спокойно ответил Себастьян. — А сделать это невозможно, если ты и Рэндалл сцепляетесь. Я не искал этого. Я так же ошарашен, как и ты. Но сейчас Элоиза нарушает условия контракта. Я всего лишь прошу ее уйти в отпуск, пока мы разбираемся, как поступить дальше. На данный момент это самое справедливое решение.

— А Чедвик? — спросил отец. — Его тоже вызовете или он отделается легким выговором?

— Так это работает, Джон, — вмешался Рэндалл. — Твоя дочь крутит роман с нашим самым ценным игроком. Из-за нее он может потерять карьеру. Все потому, что она не смогла держать ноги вместе.

— Да как ты смеешь! — взорвался отец, снова вскакивая.

Слезы катились по моему лицу. Я положила руку ему на плечо. Все было гораздо хуже, чем я могла представить.

— Мне так жаль, — хрипло выдавила я.

— Элоиза, ты свободна. Я свяжусь с тобой, когда у нас будет больше информации, — сказал Себастьян.

Я кивнула и вышла, стирая слезы с лица.

Поездка в лифте прошла в полной тишине. Я никогда в жизни не чувствовала к себе такой мерзости.

— Держи, — сказал здоровяк рядом, протянув мне носовой платок из кармана пиджака. — Я Буллет, кстати.

Серьезно? Меня выводил из здания охранник по имени Буллет. Я была слишком подавлена, чтобы это осмыслить.

— Спасибо, — прошептала я, и всхлип вырвался сам собой.

Я пыталась взять себя в руки, пока мы шли к моему кабинету. Я схватила с письменного стола наш блокнот — хоть копии всех записей уже были распечатаны, я знала, что вряд ли вернусь сюда, и не собиралась оставлять его. Сняла сумку и пошла следом за Буллетом к выходу.

— Все в порядке, Док? — услышала я знакомый голос. Обернувшись, увидела Уэстона, в его взгляде была тревога.

— Не останавливаться, — негромко сказал Буллет.

Я кивнула и пошла дальше.

Он довел меня до машины. Когда я села за руль, протянула ему носовой платок обратно.

Он усмехнулся:

— Оставь себе. Доберись домой без происшествий.

Он захлопнул дверь, и я выехала с парковки. Проехав квартал, съехала к обочине и плотина прорвалась.

Я рыдала, пока во мне не осталось ни слезинки.

А когда вошла в свою квартиру, я знала: все изменилось.

Назад дороги не было.