На седьмом небе

23

Кларк

— Я люблю ездить к дяде Кларку, потому что именно там накачиваю большие мышцы. Девочкам нравятся мышцы, — заявил Катлер, и я расхохотался.

Мой племянник — один из самых забавных и милых детей на свете; единственная, кто может с ним тягаться, — это Мелоди.

— А у меня есть мышцы, дядя? — спросила Мелоди, глядя на свои руки.

— По мышцам тебе лучше к Элоизе — она физиотерапевт, — сказал я, пока мы вчетвером сидели за моей кухонной столешницей и ели капкейки.

Мелоди устроилась у Элоизы на коленях, а Катлер сидел со мной рядом. Сегодня вечером Истон собирался сделать предложение Хенли, так что Эмерсон, Нэш и Катлер были в городе под предлогом, что приехали на ежегодное открытие тыквенного поля в Роузвуд-Ривер в эти выходные.

— Лоло, у меня большие мышцы? — спросила она.

— У вас у обоих, — Элоиза откинула прядь с лица Мелоди. Арчеру сегодня пришлось работать, а Эмерсон и моя мама ушли на шопинг с Хенли — отвлекать ее.

Истон, Лулу, Рейф и Нэш готовили какой-то сюрприз, который Истон задумал для Хенли. Подробностей он не выдавал — сказал лишь, что встречаемся у Бриджера в амбаре в семь вечера. Я был рад хотя бы тому, что сегодня дети со мной.

— Правда, — повторила Элоиза, и Мелоди откусила капкейк.

— Элоиза, вы девушка дяди Кларка? — спросил Катлер, и я снова расхохотался: Элоиза от такого вопроса слегка растерялась.

— Расслабься. Он не из прессы, он мой племянник. — Я взъерошил Катлеру макушку. — Уиз — моя подруга, и нам нравится проводить время вместе, так что если это делает ее моей девушкой, ну и пусть.

— Если ты девушка дяди Кларка, значит, ты и моя девушка. И тогда можешь звать меня Бифкейк. Так меня семья зовет.

— Я слышала от Лулу и Хенли про твой ник. Отличное имя, — улыбнулась ему Элоиза.

— Ох, Лулу и Хенли — тоже мои девчонки. А у тебя есть ник?

— Я называю ее Уиз. Коротко от Элоизы, — усмехнулся я.

— Легкая как бриз, Уиз! — выдал Катлер и свистнул.

— Она моя Лоло, — Мелоди прижалась к Элоизе, пухлая ладошка легла ей на плечо.

— Нравится мне это имя, Мел. Классное, — сказал Катлер и поднял глаза на Элоизу. — Дядя Кларк, твоя девушка очень красивая.

— Еще какая, — сказал я. — И очень умная, смешная, и думает, что плавает быстрее меня.

— Это что, «Холостяк»? Я вообще-то тут сижу. И на минуточку, Бифкейк, я точно плаваю быстрее, если стартуем одновременно, — возразила Элоиза.

— Ого, Уиз наводит тень на плетень, — Катлер откинул голову и расхохотался. — Я бы поставил на нее.

— Ты теперь еще и игрок, Бифкейк? И перебежал в другой лагерь только потому, что она красивая? — я тоже засмеялся.

— Может, он перебежал, потому что узнает верную лошадь, когда видит, — приподняла бровь Элоиза.

— Я люблю лошадок, — сказала Мелоди.

— Вот поэтому я и подумал, что мы съездим к дяде Акселю на ранчо и покатаемся сегодня, — сказал я.

— Ты катаешься, Уиз? — спросил Катлер.

— Да. Обожаю верховую езду.

— Я тоже. Поэтому и надел сегодня ковбойские сапоги, — сообщил племянник. — А Мел может ехать с дядей Кларком.

— Так и сделаем. Немного прокатимся, а потом поедем смотреть, что там Истон для нас задумал.

Мы доели капкейки и пошли к дому Акселя — рукой подать. Я подхватил Мелоди, Катлер вложил ладонь в руку Элоизы, смышленый парень, и мы направились к ранчо Бриджера.

Когда оседлали лошадей, я усадил Мелоди перед собой в седло, обнял одной рукой и мы взяли курс к реке.

Элоиза смеялась над проделками Катлера, он включил весь свой шарм, а я просто впитывал момент. Я знал: впереди много неизвестного. Знал: все изменится, когда на следующей неделе мы уедем из Роузвуд-Ривер.

Но по какой-то причине именно этот миг казался взглядом в наше будущее.

Я бы вслух такого не сказал — Элоизу это бы напугало, а братья подняли бы меня на смех.

Но когда я оглянулся и увидел ее — голову, откинутую в смехе, солнце над нами, Катлер по равнине рядом с ней, — клянусь, она выглядела как мое «навсегда».

А я раньше не знал, как выглядит «навсегда», — так что озарение было сильным.

Может, меня накрыло потому, что брат сегодня делает предложение.

Может, потому что все действительно меняется, и я не понимал, как к этому относиться.

А может, потому что я влюблен в единственную девушку, которая мне запрещена.

Но я никогда не пасовал перед сложностями. И уж сейчас не начну.

Нужно лишь понять, как все это сделать по-настоящему.

— Не верю, что дядя И делает предложение, и мы это увидим, — прошептал Катлер своей маме, и она улыбнулась ему.

Моя сестра создана для материнства. Она стала всем тем, чего не хватало Нэшу и Катлеру, и видеть, как они становятся семьей, — настоящее счастье.

Элоиза за эти месяцы стала частью нашей семьи, а знакомство с моей сестрой Эмерсон как будто поставило печать. Чедвики не просто одобрили — они ее полюбили. Я не делился со всеми подробностями наших отношений — понятно, братья и сестра знали, что мы больше чем друзья. Полагаю, родители, тетя с дядей тоже догадались, что между нами больше, чем мы рассказываем.

Но они не давили — думаю, все понимали, что все непросто.

Пришла Эмилия, Элоиза помахала ей и позвала к нам, и они долго восхищались, как классно выглядит амбар. Огоньки опутали каждую балку под потолком, по всему залу расставили тюки с сеном, на каждой поверхности — букеты розовых цветов и в рамках фотографии Истона и Хенли. Истон разошелся не на шутку. Отдельный стол — с пончиками и шоколадным молоком, потому что это их фишка, а после предложения он организовал большое барбекю у Бриджера во дворе.

Элоиза подняла на меня взгляд и улыбнулась:

— Красота, правда?

— Ага. Он все делает как надо. — Я подмигнул ей.

Мне хотелось прижать ее к себе, но на людях мы вели себя осторожно, так что я сдержался. Наши руки едва коснулись, и мой мизинец обвился вокруг ее пальца.

Мама подошла, обняла нас троих и захлопала в ладоши:

— Не верю, что он делает предложение, и мы это видим!

— Да, это круто, — кивнул я.

— Еше бы, — сказала мама и повернулась к Элоизе. — У тебя осталась всего неделя до возвращения в город. Помню, ты просила, чтобы я научила тебя делать мою лазанью — скажи, какой день тебе удобен, и я все подготовлю.

— Спасибо. Я буду счастлива. Честно, она мне снится. Это лучшая лазанья в моей жизни, — сказала Элоиза и не убрала руку из моей.

Для меня это много значило, то как она с мамой сошлась. Как Элоиза старалась узнать моих близких. Как семья приняла ее словно свою.

Это говорило само за себя.

— Она про эту лазанью неделями говорит, — засмеялась Эмилия.

— Ну это очень приятно. Мне только в радость поделиться. Я свободна по будням после обеда, так что просто напиши, в какой день тебе удобно.

Элоиза кивнула, как раз распахнулась дверь, и вошли Лулу с Рейфом, а за ними — мама, отец и отчим Хенли. Мама поспешила их приветствовать.

— Пора, народ! — сказала Лулу, оглядев зал и довольно улыбаясь: солнце уже клонится, огни сверху заливают пространство. — Они в пути.

Она рассказала план. Истон сказал Хенли, что ведет ее ужинать, когда Бриджер «вдруг» позвонил и попросил срочно помочь в амбаре.

— Это родители Хенли? — прошептала мне Элоиза.

— Ага. Мама с отчимом прилетели из Парижа, а отец живет в городе, — я наклонился к ее уху и вдохнул ее запах.

Лаванда с медом стали моим криптонитом.

— Здорово, что они здесь в такой момент, — сказала она. — Она будет шокирована.

Рейф подошел и, под смех Лулу, показал ладонь со щепками — его девушка весь день гоняла его по лестницам, развешивать огни.

— А я эти тюки сюда затаскивал — спина отваливается, — пробурчал Бриджер. Потом повернулся к Эмилии: — Буду признателен, если это не попадет в твою колонку сплетен. Уверен, помолвку в следующий номер и так сунут.

Эмилия посмотрела на Элоизу и пожала плечами:

— Сколько можно повторять, что это не я.

Бриджер шагнул ближе, скрестил руки на груди:

— Про нас в последние месяцы понаписали будь здоров, а с вашей душевной дружбой у тебя, подозреваю, инфы больше обычного. Элоиза и понятия не имеет, кому изливает душу.

Я уже собрался вмешаться, потому что вел он себя как мудак, но мама подлетела и одернула его взглядом.

— Бриджер Чедвик, — сказала она спокойно и холодно. — Эмилия у нас в гостях, и ты хамишь.

Мама нечасто злится, но если уж это случается, все понимают.

Он поднял ладони:

— Ладно. Я все сказал.

— Я предупреждала, что он не захочет меня здесь, — прошептала Эмилия Элоизе, но мы с мамой услышали.

— Мы с Лулу настояли, потому что Хенли хотела бы, чтобы ты была, — Элоиза сжала ей руку.

— Не обращай внимания. С ним такое бывает, прости. Он всегда был защитником семьи, но сейчас перегибает и это недопустимо. Я с ним поговорю, — сказала мама и улыбнулась. — Я правда рада, что ты здесь, Эмилия. Мы все рады.

За последние месяцы я узнал Эмилию лучше и это смешно, ведь всю жизнь жили в одном городе. Но она всегда была немного застенчивой, держалась отстраненно и теперь я уверен, что тут немалую роль играет Бриджер. Он умеет давить. Хотя под этим суровым слоем — очень хороший человек.

Он за любого из нас пройдет сквозь огонь.

Но почему-то эта чертова колонка въелась ему под кожу, и он рвется разоблачить автора.

— Эй, — щелкнула пальцами Лулу, привлекая внимание, и уткнулась взглядом в Бриджера. — В этом амбаре только те, с кем Хенли и Истон хотят разделить этот момент. Так что убери свой настрой.

Бриджер усмехнулся, будто все это безумно смешно, и ушел.

Плечи Эмилии заметно опустились.

— Они уже сворачивают на подъезд, — сказала Лулу, глядя в телефон — отслеживала их. — Тишина. Я подгляжу в щелку и покажу пальцами, когда они войдут, и крикнем «сюрприз».

Все кивнули и замолкли. Рейф подпрыгивал — не терпелось. Бриджер мерил шагами амбар — так он нервничает. Эмерсон прислонилась к Нэшу, рядом встал мой отец, Катлер держал Мелоди за руку и таращился на дверь, как будто ждал Санту.

Лулу подняла руку. Показала три пальца.

Потом — два.

Дверь распахнулась, она подняла один.

— Сюрприз! — выкрикнули все разом.

Хенли вздрогнула, глаза распахнулись, когда она увидела нас:

— Что происходит?

Истон уже стоял на одном колене, когда она обернулась. Она прикрыла лицо руками, а я на автомате переплел пальцы с пальцами Элоизой.

— Привет, Принцесса, — сказал он, и в зале можно было булавку услышать. — Я собрал наших друзей и родных, чтобы они разделили этот момент с нами.

Хенли кивнула, слезы текли по щекам.

— Я давно перестал верить в «навсегда» и меня это устраивало. А потом эта прекрасная женщина включила сигнализацию в офисе, плеснула на меня кипящим кофе и перевернула мой мир, — сказал он, и зал разразился смехом.

Хенли смахнула слезы и улыбнулась:

— Не самый романтичное знакомство, но я бы ничего не изменила.

— И я, малышка. И я хочу «навсегда» с тобой. Хочу вместе вести дела, кататься верхом, играть в пиклбол и ходить на реку, — он перевел взгляд на нас, смех прокатился снова.

Брат прошел через серьезные травмы и потери, и их первый сплав по реке закончился не лучшим образом.

— Эй, я теперь лучше, — буркнул он и снова посмотрел на Хенли.

— Хочу растить детей, путешествовать и стареть рядом — на крыльце, с пончиками, встречая и провожая солнце. Ты, Хенли Холлоуэй, вернула меня к жизни и я хочу прожить ее с тобой рядом, — сказал он.

— Спроси меня, — прошептала она.

— Ты выйдешь за меня, Принцесса?

— Ты меня купил на пончиках. Абсолютное «да». — Она рухнула ему на грудь, он обнял ее и поцеловал.

Мы все взорвались аплодисментами и криками.

Даже Бриджер не смог скрыть улыбку.

Элоиза подняла на меня глаза, улыбнулась — в них блестели слезы:

— Это было прекрасно.

— И правда, — прошептал я ей в ухо. — Как и ты.

Теперь мне осталось понять, как ее удержать.