На седьмом небе

25

Кларк

Когда я подписал двухлетний контракт с Lions перед прошлым сезоном, очень надеялся, что это станет моим домом надолго. Первый год у меня вышел просто чумовой: мы взяли Кубок Стэнли уже в мой дебютный сезон, но впереди оставался еще один год, прежде чем я смогу вести переговоры о новом соглашении.

Контракт, который обещал быть куда солиднее первоначального.

Прошлый сезон стал лучшим в моей карьере, поэтому мне было жизненно важно вернуться сейчас еще сильнее.

А теперь я уже не был уверен, что мое место в этой команде — игра в долгую.

Элоиза Гейбл поменяла для меня правила.

Вчера мы вернулись в город, и сегодня — первый официальный день предсезонных тренировок, иначе говоря, тренировочного лагеря.

Ночью я улизнул к Элоизе в ее крошечную квартирку — в бейсболке и худи. Здесь все по-другому, и мы оба это понимали: у базы толкутся журналисты и папарацци, внимания куда больше, чем в Роузвуд-Ривер, а моя девчонка до смерти боится, что нас раскроют.

Предсезон — время пробовать новые сочетания пятерок и наигрывать свежие комбинации. Время, когда строится «химия» и крепнут связи.

Настоящая дружба.

У нас с этим уже было неплохо, но в этом году пришли трое новичков, да и парочка ребят по-прежнему держатся особняком, так что сейчас отличный момент усилить наши сильные стороны.

Мы играем товарищеские матчи, чтобы проверить роли и подстроить позиции, а потом тренер вносит правки перед регуляркой.

Но главное сейчас — командная работа, сплочение и все то, что делает из нас победителей.

— Охренеть, Чедвик. Не шутил, когда говорил, что все лето вкалывал, — сказал Уэстон, когда я спрыгнул с перекладины под рев музыки.

— Ага, наш парень точно не провел каникулы, развалившись на надувном круге, — хохотнул Уолтер Визовски. — Вид у тебя даже мощнее, чем в прошлом году.

Мы звали его Визз. Он наш вратарь и, по мнению многих после прошлого сезона, лучший кипер в лиге.

— Посмотрим, как он покажет себя на льду, а там уже будем раздувать ему самомнение, — произнес Себастьян, стоя рядом с Рэндаллом и тренером Гейблом. Видно, только что вошел — минуту назад его тут не было.

Парень лез в разговор, в который лезть не стоило. Если мои партнеры хотят отметить мою работу за последние три месяца, ему бы радоваться.

В этом и смысл лагеря.

Но этот тип и я друг друга откровенно не переваривали.

— Думаю, речь о моих бицепсах, Себастьян, а не об эго, — ответил я легким тоном, и он усмехнулся.

Уэстон расхохотался, не заметив напряжения между нами, что меня только радовало. Надо держать себя в руках: формально он мой начальник. И начальник Элоизы.

Возможно, раздражение одностороннее, и он понятия не имеет, почему меня от него коробит — он ведь не знает, что мы с Элоизой вместе.

— Просто работаем и не высовываемся, — буркнул Рэндалл. — И чтоб сегодня на лед вышли на все сто.

Заиграла Stick Season Ноя Кэгана, и мы с Устоном подпели, пока остальные делали вид, что им не хочется присоединиться.

— Надейтесь, что на лед вы вынесете именно хоккейные финты, а не ваши танцы, — проржал Пит «Левша» Левин. Прозвище у него от позиции слева, а вообще — он чертовски крут и наш капитан.

Рэндалл с тренером переключились на новичков, а я вытер лицо полотенцем.

— За наши движения не переживай. На льду все будет как надо, — сказал я и игриво дернул бровями.

— Что у Рэндалла за прикол — постоянно вести себя как придурок? — тихо спросил Визз.

— Думаю, ему не нравится, что дочка тренера разбирается в деле лучше него, — сказал Уэстон, залпом осушив бутылку воды. — Когда тренера рядом нет, он исподтишка про нее встревает.

— Например? — спросил я, и голос прозвучал резче, чем хотелось.

— Я тоже слышал, — вполголоса вставил Левша. — Мол, взяли ее только из-за отца. Видно, что он ей завидует и боится конкуренции.

— И потом, не Рэндаллу нас учить играть на максимум. Мы и так всегда пашем на максимум. А нытье про Элоизу — это мелкая, закомплексованная истерика. Кстати, на Чедвика она подействовала отлично, — сказал Визз.

— Согласен. Если тренер хочет нас шпынять — его право. Но Рэндалл в последнее время вообще берега потерял. Тебе повезло, что ты был в Роузвуд Ривер: за эти месяцы он стал еще мерзее, — добавил Уэстон. Мы созванивались каждые пару дней, он держал меня в курсе, но я не представлял, что все настолько плохо.

У меня закипала кровь от того, что он поливает Элоизу за спиной. Это дико непрофессионально и неуважительно. Узнай об этом тренер Гейбл — с него шкуру спустит.

— Ладно, перерыв. Перекус и в час на лед. Талия заказала обед, все ждет вас в командной, — сказал тренер Гейбл, имея в виду ассистентку Рэндалла, которая ведает питанием и организацией лагеря. Ходили слухи, что у них с Рэндаллом роман, хотя этот тип не забывает тыкать Элоизе в этический пункт ее контракта.

Бесило до чертиков.

Я огляделся в поисках Элоизы, но она не вернулась с тех пор, как ушла смотреть голеностоп у Тайлерa Кейна. Он играет в центре вместе со мной и зверюга на льду. И, как назло, умудрился подвернуть лодыжку, когда учил дочку ездить на двухколесном. Мы с утра дружно его троллили, когда увидели бинт, а он признался, что угодил в выбоину. Элоиза настояла, чтобы он показался доктору, и она еще не вернулась.

Мы двинули в командную, а я сказал, что догоню. Свернул в коридор к кабинету Элоизы — всегда можно сослаться на то, что хочу уточнить по своей травме, и никто не заподозрит лишнего.

Завернул за угол и услышал голос Себастьяна раньше, чем увидел его.

Себастьян чертов Уэйберн.

— Это было совершенно не обязательно, но спасибо, — сказала Элоиза. — Ты всем новичкам даришь цветы?

— Только умным и красивым, — хмыкнул он, и у меня закипело внутри. Я на пару секунд застыл у дверей, потом постучал в открытую створку и вошел.

— Эй, надеюсь, я не помешал? — соврал я.

Себастьян стоял напротив ее стола с самодовольной ухмылкой. На столе громоздилась безумно огромная цветочная композиция.

— Нет, конечно. Просто приветствую нового сотрудника, — он подмигнул ей.

— Ничего себе, Себастьян. Не припомню, чтобы мне дарили цветы, когда я подписывал контракт с командой, — выдавил я смешок, приподняв бровь.

— В тот момент я еще не «рулил» процессом, — повернулся он ко мне и ухмыльнулся. — Дарить подарки — мой язык любви.

— Вижу. Милый штрих. Уверен, новички будут в восторге от твоего «личного подхода», — сказал я.

Он расхохотался так, будто я шучу с ним на одной волне, а не тихо офигеваю от происходящего.

Он. Клеился. К. Ней.

К моей женщине.

К моей, черт возьми, женщине.

А я ничего не мог с этим поделать.

Элоиза прочистила горло и перевела взгляд на меня, ее глаза смягчились, когда я посмотрел на него.

— Спасибо, что заглянул, Кларк. Я хотела уточнить, как твое колено после сегодняшней тренировки.

— Я человек слова, — сказал я, пока Себастьян направлялся к двери.

— Да. Нужно следить, чтобы наша звезда не получил травму, — сказал Себастьян. — Я загляну позже, чтобы закончить наш разговор, Элоиза.

Она кивнула, и он вышел из кабинета.

Я плюхнулся в кресло напротив нее, хотя внутри все рвалось — запереть дверь и целовать ее до беспамятства.

Мне это не нравилось. Тайные встречи. Ложь. Невозможность заявить всем, что она моя.

— Привет, — сказала она, открывая верхний ящик и вытаскивая наш блокнот. — Как прошла тренировка?

Она что-то написала и протянула мне.

Я прочитал короткую записку.

Прости за это. Цветы прислали, и он появился почти сразу. Обещаю, ничего серьезного.

Я кивнул и подыграл разговору на случай, если тот еще ошивается в коридоре.

— Тренировка прошла отлично. Все в порядке, и я жду не дождусь выйти на лед сегодня днем.

Я быстро нацарапал ответ.

Тебе не за что извиняться. Просто я терпеть не могу этого ублюдка.

Она рассмеялась, когда я вернул блокнот, прочитала и убрала его в стол.

— Я буду там. С нетерпением жду, когда увижу вас на льду.

— Рад, что ты будешь. Сама увидишь, как мы играем.

— Ты точно готов, но я ценю, что держишь меня в курсе. Давай свяжемся после контрольной игры, ладно?

— Конечно, — сказал я. Ее язык скользнул по нижней губе, и я мысленно застонал, бросив ей предупреждающий взгляд. Она рассмеялась и покачала головой, будто не понимала, что делает со мной.

— Увидимся позже, Кларк.

Я поднялся и беззвучно сказал: рассчитывай на это, прежде чем махнуть рукой и выйти.

В командной все сидели на диванах и креслах, уплетая сэндвичи. Я взял тарелку и присоединился, а Уэстон поманил в кресло рядом.

— Все нормально? — спросил он, явно гадая, где я пропадал.

— Да, все хорошо. Зашел к Элоизе — дал ей обновление по колену. Она хочет, чтобы я эти первые недели отмечался, пока мы пашем в лагере.

Он кивнул, взгляд чуть прищурился.

— Она не только вылечила тебя, но и здорово подтянула. Ты не шутил, когда говорил, что она крутая тренер.

— Ага. Она следовала плану Рэндалла — уважает его как главного тренера по физподготовке, — но подстроила программу под меня, чтобы я восстановил колено и вернулся в форму. — Я сделал глоток воды. — Ну а ты что думаешь о новичках?

— Потенциал есть. После ухода Бэра и Ститча нужны крепкие защитники.

— Точно, — вставил Визз. — Я на выходных был у Бэра, водил Лейлу на день рождения его сына. У парня уже пивной животик намечается. — У Визза дочка ровесница сына Бэра.

Мы дружно рассмеялись. Робби Барони, прозванный Бэр, был одним из лучших защитников, с кем мне доводилось играть. Он и Визз вместе прошли лигу, и их связывало многое. Я жалел, что провел с ним всего один сезон, но благодарен за то, что мы взяли Кубок вместе. Он подумывал уйти еще год назад, и сказать, что он рад остаться на последний рывок, — ничего не сказать.

— Ну, он заслужил право носить пивной живот, — сказал я, смеясь.

Я подозвал двух новичков, которые сидели в стороне и выглядели неловко. Они пересели к нам. Я слишком хорошо помнил свой первый сезон: старшие ребята, которые приняли меня под крыло, изменили все.

Парни пришли прямо из школы, еще пацаны. Я заранее о них почитал — оба выделялись.

Они рассказали, откуда переехали, и оказалось, что они следили за командой, знали наши позиции и статистику. Неудивительно: мы же чемпионы.

Все на них смотрели.

Мы слушали, обсуждали тренировки, подшутили над их возрастом — куда без этого. Но после обеда они явно расслабились. Я дал им пару советов перед контрольной, и они слушали со вниманием.

А потом мы переоделись и вышли на лед.

В арене я заметил несколько жен игроков с детьми на трибунах. На сборы можно приводить семьи. Пару игр мы откроем для публики, но сегодня — первый выход, и тренер хотел камерности.

Мой взгляд, как всегда, тут же нашел Элоизу. Ее отец сидел рядом, а с другой стороны — Рэндалл. Ее губы чуть тронула улыбка, и тут здоровенный силуэт заслонил мне обзор. Себастьян, чертов Уэйберн, плюхнулся рядом с ней.

Уэстон врезался в меня на льду, толкнул вперед и наклонился так близко, что слышал только я:

— Не светись, брат. По крайней мере не при публике.

Я глянул на него так, будто не понимал, о чем речь. В ответ он посмотрел так, что ясно: «Ну да, конечно, хорошая попытка, придурок».

Долго ждать не пришлось.

Я усмехнулся и переключился на игру, которая вот-вот начнется.

Пальцы сжали клюшку, я пару раз стукнул ею по льду.

Оглянулся в последний раз на трибуны и поймал взгляд Элоизы, отсекая весь остальной мир.

Хоккей всегда был моей первой любовью.

Но, черт возьми, больше он не был единственной.