Найти себя

ГЛАВА 24

— Это и правда твоя жизнь? Я уже выдохлась, — пожаловалась Бриджит, сделав глоток горячего кофе и поудобнее устроившись на жёстких металлических трибунах.

— Вообще-то групповые свидания проходят дважды в неделю с перерывами между ними. Просто эта неделя сумасшедшая. — Я зевнула, подчёркивая, что сама валюсь с ног.

— Может, пропустим это свидание?.. — задумчиво протянула она, вглядываясь в чашку.

— Эм... Я, конечно, рада, что ты вся растворилась в Клэе, но мне всё ещё нужно сделать выбор. А парень, с которым я встречаюсь сегодня, один из фаворитов.

— Да ладно, бери сразу двоих. Они живут в разных штатах, никогда не узнают. — Она отмахнулась, закрывая тему.

— Ты забыла, как за мной три года по пятам таскались папарацци? — Я прищурилась. Она не могла этого забыть, ведь была рядом всякий раз, когда мы выходили из очередного проклятого клуба.

К счастью, репортёры интересовались мной только в ночной жизни Чикаго. Или, возможно, им просто хотелось навесить на меня ярлык богатой испорченной стервы, игнорируя всё хорошее, что я делала днём.

Видимо, это бы испортило мой образ.

Я устала быть звездой реалити. Интересно, насколько сложно будет исчезнуть после окончания шоу? Скорее всего, непросто. Но я была готова попробовать.

— Тогда выбирай Брента, — без эмоций произнесла Бриджит.

— Но Уэйд! — выдохнула я, растерянно вскинув руки.

— Тогда выбирай Уэйда.

— Но Брент!.. — У меня началась настоящая паника, когда я осознала, что всего через несколько недель мне придётся сузить выбор до одного.

— Подруга, мне тебя реально жаль, правда. — Она зевнула. — Но возможно пора уже составить список плюсов и минусов?

— А с людьми так можно?

— Почему нет? У каждого есть свои плюсы и минусы. — Она пожала плечами, словно это было чем-то очевидным.

— Типа «Минус: у него слишком громкий смех»? — фыркнула я. Хотя это не имело смысла, ведь оба смеялись потрясающе.

— Скорее что-то вроде «Минус: он фермер». — Бриджит, наконец, повернулась ко мне, выгнув идеально очерченную бровь.

Я уставилась на неё, открыв рот. Мы не обсуждали профессию Уэйда с самого начала шоу. Я даже не вспоминала о ней последние недели. И сейчас я ненавидела Бриджит за то, что она решила поставить это ему в минус.

— Мне неважно, что он фермер, — отчеканила я, глядя прямо перед собой на лошадей, неторопливо вышагивающих по арене.

— Вот уж нет.

Можно ли ударить лучшую подругу?

Я была на грани. Сжала кулак и спрятала руку под бедро, чтобы не въехать ей по безупречному носу.

— Приятно знать, что ты считаешь меня настолько поверхностной. — Я упрямо смотрела на арену, часто моргая, чтобы не разреветься. Не сейчас. Даже если это был первый раз, когда лучшая подруга всадила мне нож в спину и провернула.

— Да брось, Ники, ты знаешь, что это не так.

Она толкнула меня плечом, но я не отреагировала.

— Ники, ну хватит, — взмолилась она, когда поняла, что я объявила ей молчаливую войну. — Я не это имела в виду. Просто... Да, у Уэйда много плюсов, но его профессия — это то, о чём тебе стоит задуматься. Это значит, что тебе, вероятно, придётся переехать в глушь. А ещё... я, конечно, не специалист по фермерству, но не думаю, что оно приносит баснословные деньги. И... Тебе придётся терпеть этот запах всю жизнь. — Она принюхалась и скривилась.

Вокруг нас проходило родео, так что смесь запахов животных и их жизнедеятельности буквально висела в воздухе. Я уже почти перестала её замечать, потому что за последние недели привыкла к здешнему аромату.

— Мне плевать на деньги. — Это был единственный пункт, который я выбрала для комментария. Остальное не имело значения.

— Ники... — Бриджит вздохнула, словно мои слова были абсолютно нелепыми.

— Правда. Мне. Наплевать. На. Деньги. — Я сделала паузу между каждым словом, подчёркивая, что не шучу.

Бриджит внимательно посмотрела на меня. Я видела, как в её глазах, наконец, что-то прояснилось.

Без макияжа, с небрежно собранными волосами, в повседневной одежде — перед ней сидела совсем другая девушка.

Кажется, Бриджит всё это время думала, что, как только я вернусь в Чикаго, прежняя Ники снова выйдет на сцену. Но я не могла.

Я больше не могла быть кем-то, кем не являлась.

Этот безумный опыт, несмотря на всю свою эмоциональную нагрузку, оказался освобождающим.

Впервые в жизни я могла дышать.

Впервые мне было плевать на статус, на ожидания родителей, на чью-то чужую картину моего будущего.

Я просто была собой.

И это было потрясающе.

— Чёрт, Ник... — пробормотала Бриджит, не зная, что сказать.

— Я понимаю, что ты устала за эту неделю, но давай держаться фактов, когда говоришь обо мне. Ты знаешь меня. Знаешь, что для меня это никогда не было про деньги. Чёрт, у меня есть трастовый фонд, набитый деньгами. Знаешь, сколько раз я о нём вспомнила с тех пор, как приехала сюда?

Бриджит покачала головой. Ей не нужно было проговаривать ответ. Она его знала.

— Никогда. Сначала я приехала сюда, чтобы попытаться очистить своё имя в глазах публики. А потом между первым днём и сегодняшним моментом вдруг поняла: мне не всё равно. Я действительно сильно привязалась к двум мужчинам. Не из-за их работы или денег, а потому что они такие, какие есть.

— Прости, Ники. Я хотела помочь с этим списком «за и против», а в итоге сморозила первое, что пришло в голову. Надо было догадаться, что тебя не волнуют их профессии... Ведь у тебя самой работы нет.

Её глаза расширились, когда она увидела, как у меня отвисла челюсть. Я ничего не сказала, а просто молча смотрела, ожидая, когда до неё дойдёт смысл собственных слов. И как только это случилось, она с силой прижала ладонь ко рту.

— Чёрт. Я ужасный человек. Всё, я пойду погуляю. Поем, выпью ещё кофе. Возможно, сменю личность. А когда вернусь, надеюсь, этот новый человек снова окажется твоей лучшей подругой, а не тем инопланетянином, который сейчас говорит от моего имени.

Она вскочила и поспешно скрылась в толпе, не дав мне даже шанса её остановить. Да я бы и не стала. Кажется, нам обеим был нужен этот перерыв.

Её слова застряли у меня в голове. Бриджит ведь права. У меня действительно нет работы. И пусть я не придаю значения профессиям тех, кто мне дорог, это не значит, что они сами не могут осудить меня за отсутствие карьеры.

Но они этого не сделали.

А это значит, что в их колонке «за» появился ещё один плюс.

Я задумчиво уставилась на металлический поручень, отделяющий зрителей от арены. Только когда передо мной остановилась пара ковбойских сапог, осознала, что смотрю в пустоту. Мой взгляд медленно пополз вверх по знакомым до боли потёртым джинсам. Я едва не задержалась на ширинке, но заставила себя не быть той самой девчонкой, которая таращится...

Хотя кого я обманывала. Я и была именно той самой девчонкой. В другое время и в другом месте мне было бы гораздо сложнее отвести взгляд.

Сложнее. Ха.

Щёки вспыхнули, но я продолжила изучать его образ: короткие рукава клетчатой рубашки, а затем лицо с этой чертовой ухмылкой и хитрым блеском в глазах. Он знал, о чём я думаю.

Конечно, знал. Наверняка чувствовал жар, исходящий от моего лица.

Воздух застрял у меня в горле, когда я заметила финальный штрих в его облике. Обычно он носил бейсболку. Но сегодня... Сегодня он был в настоящей ковбойской шляпе.

И, мать его, это был последний гвоздь в крышку гроба моего самоконтроля.

Я сглотнула, пытаясь заставить себя дышать и не дать челюсти отвиснуть окончательно. Он просто стоял, будто ждал, пока я что-то скажу или приглашу его сесть, но я не могла произнести ни слова. Уэйд выбил из моей головы весь словарный запас.

— Дорогая, — протянул он, растягивая гласные.

— Ковбой, — ответила я, поражаясь тому, что вообще смогла выговорить хоть что-то.

Уэйд принял это за приглашение, сел на место, которое недавно освободила Бриджит, и, не колеблясь, положил ладонь мне на бедро, оставляя пространство для того, чтобы я вложила в неё свою руку. Как он догадался, что мне сейчас нужна поддержка после разговора с Бриджит? Не знаю. Но я с радостью переплела свои пальцы с его. Под грубой кожей его ладони скрывалась теплота.

Уэйд всегда держал за руку так, будто никогда не собирался отпускать.

Никогда.

И меня это вполне устраивало.

А потом я сделала то, чего никак от себя не ожидала: тихо вздохнула и, поддавшись порыву, прижалась к его плечу, обхватив его руку второй рукой.

Он ничего не сказал, не высмеял мой внезапный прилив нежности. Просто медленно водил большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Мы сидели молча, наблюдая за тем, что происходило внизу на арене.

— Разве тебе не пора готовиться к... Тому, что бы ты там ни собирался делать? — нарушила я тишину, когда шоу закончилось.

— К родео, — уточнил он.

— Что?

Уэйд рассмеялся, явно забавляясь моей реакцией.

— Ты спросила, чем я собираюсь заниматься. Я буду участвовать в родео. Кататься на быке.

Мой взгляд упал на арену, где маленькие дети катались на бешеных баранах. Мой желудок сжался, когда один мальчишка свалился на землю. Всё казалось мне замедленным. Вот копыта овцы уже готовы приземлиться на его лицо, но он перекатывается и, прежде чем я успеваю моргнуть, вскакивает на ноги, мчась к загону и размахивая ковбойской шляпой. Толпа встречает его овациями.

— Что за родитель допустит такое? — выдохнула я, чуть не хватаясь за сердце.

Уэйд снова усмехнулся, разжал пальцы и обнял меня за плечи, притягивая ближе.

— Дорогая, это их образ жизни. Начинаешь с малого и постепенно идёшь вперёд.

— Но... Но это же опасно, — прошептала я, всё ещё глядя на детей внизу.

— У них это в крови.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него, осознавая смысл его слов.

— Ты собираешься сесть на быка...

Этот человек, который день ото дня становился мне всё дороже, собирался оседлать огромного разъярённого зверя, который весил в десять раз больше его и намеренно пытался сбросить его с себя.

Уэйд снова усмехнулся. Кажется, он не прекращал смеяться с самого начала разговора. Этот тёплый, бархатный звук постоянно жил у него в груди.

— Дорогая, это не первый мой заезд.

— Я знаю, — пробормотала я, сдаваясь. — Но я впервые буду смотреть, как ты это делаешь. И не хочу видеть, как с тобой что-то случится.

Одна только мысль об этом разрывала мне сердце.

Уэйд поднял мой подбородок пальцем, заставляя посмотреть ему в глаза, а затем накрыл ладонью мою щёку.

— Так люблю, что ты так переживаешь. И знаешь что? Я открою тебе секрет. Я уже катался на всех этих быках. С некоторыми встречался не раз. Я знаю их, они знают меня. Конечно, они будут пытаться сбросить меня, но я с ними справлюсь. Легко.

Я тут же забыла, что именно говорил Уэйд, когда услышала слово «люблю». Он сказал «люблю».

Конечно, это было не «Я тебя люблю». От таких слов я бы, вероятно, впала в панику и опозорилась перед всей ареной. Но он сказал это. В разговоре со мной.

Я натянуто улыбнулась, и, судя по всему, он решил, что я всё поняла. Возможно, так и было... Когда мой мозг, наконец, смог бы это осознать.

Уэйд склонился ко мне и мягко поцеловал. Короткое, едва ощутимое прикосновение. Миг. И всё. Но миллионы мурашек тут же пробежали по коже. Этот поцелуй не был похож на наш первый, тот самый, что до сих пор снился мне по ночам. Но, возможно, он значил гораздо больше.

— Мне пора обратно. Смотри шоу, обещаю, что будет захватывающе.

Он легко коснулся губами моего лба, затем развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. А я, воспользовавшись моментом, бесстыдно полюбовалась тем, как хорошо на нём сидят джинсы. Именно в этот момент меня и нашла Бриджит.

— Мирное предложение? — спросила она, протягивая мне пластиковый стакан, доверху наполненный пивом.

Я без колебаний взяла его, не обратив внимания на пару капель, что пролились мне на руку. Просто переложила стакан в другую ладонь и смахнула влагу, после чего сделала глоток. Холодное пиво освежило рот, а вкус вызвал на губах невольную улыбку.

— Выбор невелик, но, надеюсь, сойдёт, — сказала Бриджит, отхлёбывая из своего стакана.

— PBR — вполне себе, — ответила я и, чтобы подтвердить сказанное, сделала ещё один глоток.

Она усмехнулась, заметив, что я всё ещё улыбаюсь.

— Новый любимый сорт?

— Скорее, теперь этот вкус у меня ассоциируется исключительно с ковбоями. — Господи, он испортил мне это пиво. Хорошо, что раньше я его не пила, а теперь стоит мне его увидеть, как я сразу думаю о нём.

И это либо хорошо, либо катастрофично. Всё зависит от того, чем закончится это шоу.

— Кстати, о Уэйде, — протянула Бриджит. — Я случайно подслушала часть вашего разговора и официально забираю назад всё плохое, что когда-либо про него говорила. Выбирай его, Ники. Выбирай его.

Я хмыкнула.

— Ты сделала такие выводы после обсуждения того, насколько опасен его спорт?

— Нет. После того, как посмотрела на вас. Ты сама к нему тянешься. А он использует любую возможность, чтобы до тебя дотронуться. Он обнял тебя так, словно мог защитить от всего мира. А этот поцелуй... Чёрт, со стороны он выглядел таким невинным, но я готова поклясться, что услышала разряд электричества в момент, когда ваши губы соприкоснулись. Вы чертовски милые. Выбирай его.

Я была ошарашена тем, как много она подметила всего за десятиминутный разговор. Мне казалось, что я только жаловалась, а Уэйд лишь посмеивался надо мной... В самой добродушной манере, конечно.

— А ещё, — добавила Бриджит, — он тебя любит.

Я тут же подавилась пивом. Пока закашливалась, всерьёз надеялась, что этим всё и закончится и мне не придётся на это реагировать.

Бриджит несколько раз хлопнула меня по спине, а затем, словно ничего особенного не сказала, посоветовала сделать ещё глоток, чтобы прочистить горло.

— С чего ты это взяла?! — воскликнула я, как только смогла снова дышать.

Она даже не попыталась скрыть смех.

— Ник, да это же очевидно.

Я молча таращилась на неё, а она лишь улыбнулась.

— И ты его тоже любишь.

— Я едва его знаю! — возмутилась я.

— Семь недель. Ты знала, кого выберешь, уже в самом начале, так что не начинай мне этот «я встречаюсь с двадцатью парнями» бред. Ты почти сразу определилась, что тебе нравятся Уэйд и Брент. И с тех пор проводила время в основном с ними. Семь недель — это более чем достаточно, чтобы узнать человека. И влюбиться в него.

И что хуже всего... Она была права.

Я действительно почти сразу выделила для себя двоих и общалась с ними больше, чем с остальными. Но я точно не была влюблена. Пока нет.

— Ты сумасшедшая. То, что ты влюбилась в Клэя за три дня, не значит, что и я влюбляюсь так быстро.

Бриджит фыркнула, но спорить не стала. Вместо этого просто продолжила:

— С Брентом у вас простой флирт. Это весело, но поверхностно. Без глубины.

Я закатила глаза, слушая, как она расписывает моё общение с Брентом, и уже хотела заявить, что с Уэйдом всё абсолютно так же... Но она опередила меня.

— А вот с Уэйдом всё иначе. Да, вы тоже флиртуете, но есть что-то большее. Это идёт от сердца. И это видно. Даже по тому, как он на тебя смотрит. Ник, это не просто летний роман. Тут куда больше.

Она сделала ещё один глоток пива, завершив свою тираду.

Я попыталась придумать, что возразить, но у меня ничего не вышло.

Хотя мне казалось, что она ошибается, спорить не было сил. Особенно потому, что я знала: мои чувства — это не просто флирт.

Но я почти уверена, что испытываю их не к одному человеку.

Толпа вдруг взорвалась аплодисментами. На арену вышли участники родео. Они выстроились в ряд, скрывая лица под широкими полями ковбойских шляп.

Но Уэйда я узнала мгновенно.

И не потому, что заранее запомнила, во что он сегодня одет. Просто по всему остальному. По его походке, по тому, как он прямо и уверенно держится. По тому, как он искал меня в толпе глазами.

И когда нашёл, он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня перевернулось сердце.

Ведущий шагнул вперёд, держа в одной руке микрофон, а в другой руке небольшой чёрный мешочек.

— Итак, джентльмены, правила прежние. Вы вытягиваете жетон с именем быка, на котором будете выступать. Кто вытянет первым, тот и начнёт. Готовы?

Он прошёлся вдоль ряда наездников, первым поднеся мешочек мужчине на краю. Тот запустил руку внутрь, достал зелёный жетон и продемонстрировал ведущему.

— Корбин Дэвис оседлает Хаммера! — объявил тот, поднося микрофон к губам.

Толпа взревела, а на огромном экране появилось имя Корбина, рядом с которым высветилось имя его быка — Хаммера, третьего в списке.

Один за другим наездники вытягивали свои жетоны, пока их имена появлялись на экране рядом с кличками быков. Уэйд вытягивал предпоследним, а свободных мест оставалось всего два: второе и последнее.

Я скрестила пальцы, молясь, чтобы он оказался вторым. Если он выйдет последним, то мне придётся до самого конца мучиться в ожидании его выступления.

Уэйд засунул руку в мешочек, и я затаила дыхание. Он медленно разжал кулак, перевернул ладонь, и мой взгляд тут же метнулся к табло.

Жёлтый. Последняя строка.

— Уэйд Эванс оседлает Фреклза!

Его имя заняло последнюю строчку списка, и у меня неприятно заныло в животе.

Ведущий поднёс мешочек к последнему участнику, и тот вытряхнул себе на ладонь оставшийся жетон.

— А Куинн Ричардс отправится на Виски!

Как только распределение закончилось, наездники скрылись за кулисами, а трибуны снова загудели в предвкушении. Я нервно постукивала носком ботинка по металлическим ступенькам трибуны.

— «Фреклз» не звучит страшно, — задумчиво протянула Бриджит. — Может, это спокойный бык?

Прежде чем я успела ответить, позади нас раздался хриплый смешок.

— Имя-то ласковое, а вот характер — не приведи Господь, — сказал кто-то. — Поверьте, ни один наездник не хочет вытащить его имя.

Мы с Бриджит обернулись и увидели пожилого мужчину с аккуратными белыми усами. На его голове красовалась добротная ковбойская шляпа, а на лице играла мягкая улыбка.

— Но... С наездником ничего не случится? — осторожно спросила я, понимая, что никаких гарантий тут нет.

Старик провёл ладонью по подбородку, раздумывая, прежде чем ответить:

— Уэйд уже несколько раз пытался справиться с Фреклзом. Он знает, как с ним работать... Но ни разу не удержался все восемь секунд. Последнее выступление на нём стало для него финальным.

— Он ушёл? Из-за травмы?

Я вспомнила, как Уэйд вскользь упоминал старую травму, когда мы катались на лыжах. Но мне и в голову не приходило, что именно она могла стоить ему карьеры. Одна только мысль о том, что он серьёзно пострадал, заставила меня сжаться внутри.

— Нет, он был на пике формы, — покачал головой мужчина. — Но внезапно умер его отец, и Уэйд вернулся домой, чтобы помочь матери и сестре. Хотя если спросите его маму, то она скажет, что прекрасно справлялась и без него. Но Уэйд... Он такой. Готов оставить всё ради тех, кого любит.

Я смотрела на него, осмысливая услышанное... И ненавидя себя за то, что ничего из этого не знала.

Мы с Уэйдом провели так много времени вместе. Я понимала, что начинаю в него влюбляться. Но при этом не знала даже, что его отца уже нет. Не знала, почему он ушёл из родео.

— Конечно, он не мог позволить, чтобы семейным бизнесом управлял кто-то чужой, — добавил мужчина.

Я уже собиралась спросить, о каком бизнесе идёт речь, но тут трибуны загудели. Все замерли в ожидании первого наездника.

Я заставила себя сосредоточиться на происходящем, но мысли продолжали кружиться в голове. Почему он мне ничего не сказал? Да, я и сама не рассказывала ему всё о своей семье, но он даже не упомянул, что в доме нас встретит только его мать. Просто проигнорировал эту тему.

В этот момент на арену вышел первый всадник. Загон, в котором удерживали быка, содрогался. Животное неистово билось о прутья, пока наездник пытался надёжно закрепиться в седле.

— Как у него ноги ещё не переломаны? — пробормотала Бриджит.

Я только покачала головой, не сводя глаз с наездника. Как они вообще выживают после таких трюков? Как это считается спортом?

В регби и сёрфинге хотя бы можно предугадать ситуацию. А здесь чистый азарт, голая удача. Один неверный шаг, одно неудачное падение — и всё.

Резко прозвучал сигнал, ворота распахнулись, и бык вылетел на арену, взбрыкивая так, что я невольно затаила дыхание.

Всадник вскинул одну руку вверх, подстраиваясь под резкие движения животного.

Это было одновременно пугающе и завораживающе.

Пугающе, потому что в любую секунду он мог потерять контроль.

Завораживающе, потому что двигался он с быком в идеальном ритме.

Казалось, весь стадион замер, наблюдая за этим противостоянием.

Но до восьми секунд наездник не дотянул. Внезапно потеряв равновесие, он рухнул вниз, и у меня ухнуло сердце.

Два родео-клоуна тут же бросились на арену, отвлекая разъярённого быка и загоняя его обратно. Всё произошло за считанные секунды, но казалось, что пронеслась целая вечность.

Наездник поднялся на ноги, сорвал шляпу, махнул ею публике и ушёл за кулисы.

— Ему хоть какие-то баллы засчитают? — спросила Бриджит.

Я была совершенно сбита с толку.

— Быка тоже оценивают? — уточнила Бриджит.

— От нуля до пятидесяти, — пояснил мужчина позади нас. — Судьи оценивают скорость, мощь, резкость движений. Чем сложнее было удержаться, тем выше баллы.

— А у наездника? — Я задала вопрос так, чтобы он сам понял, о чём я спрашиваю.

— У него тоже максимум пятьдесят. Важны контроль, согласованность движений с быком, зрелищность. Но очки начисляют только в том случае, если он продержался все восемь секунд. И главное правило: нельзя касаться свободной рукой ни быка, ни верёвки, ни самого себя. Иначе дисквалификация.

На экране рядом с именем быка появилось «40», а напротив имени наездника — ноль. В итоге общий счёт получился сорок.

Честно говоря, было обидно. Он почти дотянул до конца, но остался ни с чем. Почему нельзя просто снять пару баллов за падение? Несправедливо. Хотя мне ли рассуждать, если минуту назад я даже не знала, как всё это работает.

Мы наблюдали, как один за другим на арену выходили новые участники. Одни держались заветные восемь секунд, другие вылетали раньше. Но всех объединяло одно: искренняя, неподдельная радость. Эти люди жили своим делом.

Даже если это было безумно опасно.

Когда появился Уэйд, у меня сжалось всё внутри. Я пока не видела, чтобы кого-то затоптал бык, но некоторые падения выглядели настолько болезненно, что мне самой становилось дурно. В голове крутились мысли только о нём. О том, сколько у него было травм. Насколько серьёзных. Очевидно, не настолько, чтобы закончить карьеру. Он ушёл сам ради семьи. Но какая-то из этих травм до сих пор его беспокоила. Значит, всё было не так просто.

Мои пальцы невольно сжались, когда он закрепил верёвку. Хотелось закрыть глаза, но я не могла. Страх за него сдавливал грудь, но ещё сильнее меня притягивал сам момент. Напряжённый, острый, живой. Я вцепилась в руку Бриджит, наверняка слишком сильно, но она только ответила тем же.

Прозвучал сигнал, и загон распахнулся.

Фреклз вылетел наружу с яростью загнанного зверя. Впрочем, так оно и было. Его цель — сбросить Уэйда. Бык выкидывал такое, что сердце заходилось в панике, но Уэйд угадывал каждое движение. Он двигался так, будто его тело было продолжением Фреклза. Бык брыкался, резко менял направление, подпрыгивал, но Уэйд не терял контроля.

Чем дольше он держался, тем сильнее злился Фреклз. Его движения становились всё более резкими. В какой-то момент он превратился в стихийное бедствие. Но Уэйд оставался хладнокровен и сосредоточен. Его свободная рука взметнулась в воздух, будто он приветствовал толпу. Ноги то и дело отрывались от тела быка, но, судя по восторженному гулу трибун, это было частью представления. Той самой зрелищности, о которой говорил мужчина за нашими спинами.

— Если он так управляется с быком, представляешь, что он может вытворять в постели? — пробормотала Бриджит, не сводя взгляда с арены.

— Я... — У меня не было слов.

Потому что я не просто представляла. Я знала. И видеть, как он полностью контролирует зверя, как его тело движется в такт с бешеным ритмом, было чертовски возбуждающе. Меня бросило в жар. Я не знала, чего хочу больше: чтобы он продолжал осёдлывать этого неукротимого монстра или чтобы сигнал, наконец, прозвучал... И он оседлал меня.

И вот оно. Долгожданное восьмисекундное спасение.

Стадион взорвался. Я вместе с ним.

Ещё до того, как стих последний звук сирены, я вскочила на ноги, хлопая и крича. Даже слёзы подступили к горлу. Уэйд никогда раньше не удерживался на Фреклзе, но сегодня он это сделал. И я была здесь, чтобы это увидеть.

Он спрыгнул, ловко приземлившись на ноги. И тут же застыл.

Разъярённый бык резко развернулся и уставился на него. Клоуны, отвлекающие животных, уже были рядом, но Фреклз явно хотел добавить бывшему врагу ещё пару переломов.

Я задержала дыхание.

Секунды тянулись бесконечно.

Но вот прозвучал свист, и Фреклз рванул к воротам.

Уэйд усмехнулся, сдёрнул шляпу и помахал зрителям. А я, будто заведённая, закричала ещё громче.

И в этот момент он начал искать кого-то глазами в толпе.

Меня.

Он подбежал к забору и, не раздумывая, запрыгнул на ограждение прямо передо мной. Его лицо сияло азартом победы.

И больше ничего не существовало.

Толпа, экраны, камеры, сотни людей вокруг. Ничего. Только он и я.

Я кинулась вперёд, обхватывая его за шею.

— Ты сделал это! Это было невероятно! Ты невероятный!

Слова срывались с губ, повторяясь снова и снова, пока я осыпала его шею поцелуями, не обращая внимания на пот, пыль и чужие взгляды. Хотелось покрыть всю его кожу поцелуями.

Уэйд, не теряя равновесия, сжал ладонями моё лицо и принялся за ответные нежности. Он целовал мои щёки, лоб, веки. Каждый открытый участок кожи. Но не губы.

Я едва успела об этом подумать, когда его глаза вспыхнули. Адреналин смешался с чем-то более тёплым.

И прежде чем я успела осознать, он накрыл мои губы своими.

Я должна была смущаться. Нас наверняка показывали на больших экранах. Но в этот момент мой мозг растаял в сладкой неге, и думать больше не хотелось.

Губы Уэйда двигались в такт моим, и я изо всех сил тянулась ближе. Чёртово ограждение мешало, но я не собиралась сдаваться. Пальцы, что были у него на шее, теперь зарылись в волосы, выглядывающие из-под шляпы. Я потянула, и он застонал, а наши языки встретились, жадные, ненасытные. Как в первый раз, но только сильнее, острее.

Я чувствовала это. Всё, что он не говорил, что я не говорила. Всё это отражалось в этом поцелуе.

Его движения замедлились, стали мягче. Острые зубы едва прикусили мою нижнюю губу, язык тут же прошёлся по тому же месту, а затем снова слился с моим.

Шум трибун, наконец, пробился сквозь туман желания. Я первая отстранилась. Щеки пылали и от поцелуя, и от осознания, что у нас были зрители. Уэйд, не отводя взгляда, улыбался, проводя большим пальцем по моему раскрасневшемуся лицу.

— Дорогая, я... — начал он, но не успел договорить. Его тут же оттащили назад. Другие ковбои, хлопая его по плечам, увели его ближе к центру арены, показывая на огромный экран.

Я перевела взгляд и поняла, почему все так взбудоражены.

Уэйд набрал девяносто шесть с половиной баллов. Из ста.

Судя по реакции публики, такие оценки были редкостью. Я отступила от ограждения и вернулась к Бриджит, которая смотрела на меня с выражением откровенного торжества.

Я избегала зрительного контакта с остальными. Не хотелось видеть осуждающие взгляды за нашу открытость.

— Ты в курсе, что его мать сегодня здесь? — ехидно заметила Бриджит.

Щёки вспыхнули ещё сильнее.

— Чёрт. Отличное первое впечатление.

Не то чтобы я забыла, что должна познакомиться с ней сегодня... Просто в тот момент всё, кроме Уэйда, перестало существовать.

— Ну, ты явно дала понять, что без ума от её сына. Разве она может быть против?

Я проигнорировала подругу. Если бы я начала спорить, она бы только сильнее настаивала на своей правоте. Сейчас меня больше волновало, насколько сильно его мать меня возненавидит.

Конечно, возненавидит.

Меня пробрала дрожь, но не та приятная, как от близости с Уэйдом. Это был страх. Настоящий, парализующий. Я сглотнула подступившую к горлу тошноту и сжала дрожащие ладони в кулаки. Закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Глубокий вдох. Выдох. Контролируй то, что можешь.

Я не могла заставить его мать меня полюбить.

Но могла постараться произвести достойное впечатление.

Поцелуй уже не отменить.

Но может быть и стоит следить за собой в следующий раз.

— Где мы должны встретиться? — Бриджит без церемоний выдернула меня из состояния дзена.

Я моргнула и заметила, что арена почти опустела. Толпа неспешно расходилась. Я даже не заметила награждения. Всё потому, что снова застряла в своих мыслях.

— Джим сказал, что встретимся у загонов и уйдём «через чёрный ход». Что бы это ни значило, — ответила я, вставая и показывая в сторону выхода для участников.

— Всё ещё нервничаешь? — спросила Бриджит, пробираясь через толпу.

— Нет. Пока ты не спросила. Так что прекрати!

Я оглядывалась, пытаясь угадать, какая из всех этих женщин могла быть его матерью. Тех, что были с мужчинами, я сразу отмела. А потом заметила её.

Немного младше меня. Облокотилась на перила и смотрела прямо на меня. Красивая. Чертовски красивая. Густые каштановые волосы, асимметричное каре, чуть не достающее до плеч. Полные губы тронула лёгкая усмешка, а тёмные глаза смотрели с откровенной насмешкой.

Я её не знала.

Но она явно знала меня. Или знала обо мне.

И тут в голову закралась мысль, от которой меня чуть не вывернуло наизнанку.

А вдруг это его бывшая?

Мы всё ещё в Оклахоме. Кто знает, как далеко простираются его родные края? Судя по тому, как его встречали, он здесь настоящая звезда. Вполне логично, что его бывшая могла бы прийти.

О, только не это.

Толпа оживилась. Участники начали выходить из загонов. Многие останавливались, чтобы дать автограф или сфотографироваться с фанатами.

Я до сих пор не могла поверить, что родео может быть таким популярным.

Но Уэйда я заметила сразу.

Он стоял в окружении детей, что-то подписывал. И сердце сделало лишний удар.

Он успел принять душ, переодеться, но стиль остался прежним: тёмно-синие джинсы, идеально сидящие на его теле, белая футболка. Чуть заношенная, но от этого она была только мягче. И, конечно, неизменная светлая ковбойская шляпа.

Несправедливо, что он выглядел так чертовски хорошо. Всегда.

Пока я любовалась Уэйдом, Бриджит продолжала пихать меня локтем. После десятого раза я раздражённо зашипела:

— Что?

— Дрянь справа по курсу, — кивнула она в сторону той самой девушки.

Я резко перевела взгляд.

Она теперь двигалась в сторону Уэйда.

Блядь. Значит, действительно бывшая.

Я вцепилась в локоть Бриджит, пока смотрела, как Уэйд прощается с фанатами, поднимает голову, замечает её...

И расплывается в широкой улыбке.

Сердце больно сжалось, а пальцы стиснули подругу ещё крепче.

— Чёрт, — пробормотала Бриджит, но даже не попыталась отстраниться.

А я стояла и смотрела, как он её обнимает, притягивает к себе, и мне хотелось провалиться сквозь землю. Я знала, что Уэйд не из тех мужчин, но видеть его вот так, в обнимку с другой... Это было больно.

— Вижу, он нашёл Уитни, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела женщину постарше. Её короткие серебристые волосы сияли в свете ламп, подчёркивая благородные черты. На вид ей было не больше шестидесяти, но держалась она так, что возраст казался несущественным. Узкие тёмные джинсы подчёркивали стройную фигуру, а длинная шёлковая блузка резко выделялась на фоне моря клетчатых рубашек. В ушах сверкали крошечные бриллиантовые серёжки, но больше всего внимания привлекало кольцо. Обручальное. Камни вспыхивали так ярко, что казалось, что мне понадобятся солнечные очки.

Я не знала, кем была эта женщина, но была уверена: она бы отлично поладила с моей матерью.

А значит она автоматически вызывала у меня неприязнь.

Бриджит фыркнула:

— Имя какое-то дешёвое.

Она даже не задумалась о том, что говорит вслух. И уж точно её не заботило, что женщина это услышала и теперь хмурилась.

— О, вижу, что вы уже познакомились с моей мамой! — внезапно раздался голос Уэйда. Он появился рядом всё с той же довольной улыбкой, обнимая Уитни за плечи.

Мама.

Его.

Мама.

Я на мгновение потеряла дар речи. Но, взяв себя в руки, протянула женщине руку:

— Мы пока не знакомились. Я Ники.

Она пожала мою ладонь легко, но сдержанно. Как будто делая одолжение.

— Дебора, мать Уэйда.

В её голосе скользнула нотка высокомерия. Привычная. До боли знакомая. Моя мать тоже так умела.

— А это моя дочь, Уитни, — добавила она с лёгкой усмешкой, явно наслаждаясь тем, как мы с Бриджит синхронно побледнели.

Подруга даже позеленела, а я с трудом подавила желание взлететь в воздух от облегчения.

Сестра. Она его сестра!

Почему я сразу решила, что она его бывшая?

«Потому что ты ревнивая идиотка».

Главное, что я не ляпнула ничего лишнего. Особенно перед его матерью. Это было бы совсем не в духе «новой и исправившейся Николь». Скорее в духе Ники из Чикаго.

— Приятно познакомиться. — Я изобразила дружелюбие так искренне, как могла.

В общем-то я не врала. Эта женщина воспитала Уэйда, а значит, в ней не могло быть только плохое.

Я протянула руку Уитни, но та лишь отмахнулась и бросилась меня обнимать.

— Наконец-то мы встретились!

Её голос был мягким с лёгким южным акцентом. Не таким, как у Уэйда. Видимо, она не всю жизнь провела на юге.

— Это Бриджит. — Я решила представить подругу, не зная, как ещё продолжить беседу.

— Сестра? — уточнила Уитни.

Бриджит сложила руки на груди и ухмыльнулась:

— Лучше. Лучшая подруга.

Я едва удержалась от смеха. Если бы только они знали, какая у меня настоящая сестра... Бриджит явно выигрывала это звание без борьбы.

Но Дебора была не так довольна. Её хмурый взгляд говорил сам за себя. Очевидно, она всё ещё помнила комментарий насчёт имени.

Уитни приподняла брови в замешательстве.

— Просто в моей семье всё сложно, — пояснила я. — А Бриджит мне ближе, чем кто-либо.

Судя по выражению лица Деборы, ей это не понравилось. А вот Уитни улыбнулась.

— Ну, знаешь, иногда семья — это не про кровь. Бывают дни, когда я и сама бы с удовольствием поменяла брата!

Она засмеялась, но Уэйд тут же притянул её к себе и потрепал по голове.

— Видишь? — возмутилась она, отталкивая его.

Я ухмыльнулась.

Тем временем Уэйд разжал объятия, отступил от матери и сестры и тут же оказался рядом со мной. Одним плавным движением обнял за плечи и притянул ближе, так, что мы идеально совпали.

У меня вырвался довольный вздох. Не знаю, все ли его услышали, но Бриджит точно.

— Думаю, пора на ужин, — объявил он, не ослабляя хватки, и повёл нас к выходу.

До ресторана мы добрались быстро. Нас усадили в угловой кабинке закусочной. Какое-то время за столом царила тишина.

Я сделала глоток воды и, чтобы разрядить обстановку, первой заговорила:

— Уэйд почему-то хранил вашу семью в тайне. Но мне бы очень хотелось узнать вас лучше. Расскажите о себе. Где живёте? Чем занимаетесь?

Я оставила пространство для разговора, надеясь, что они сами всё расскажут.

Но, конечно же, первым заговорил Уэйд:

— Мама на пенсии, живёт здесь, в Оклахоме, рядом с нашим домом. Уитни училась в Нью-Йорке, получила степень по бизнесу, а теперь занимается финансами на одном из местных ранчо. Живёт тут же. В небольшом доме.

Мать и сестра синхронно уставились на него, явно удивлённые тем, что он решил ответить за них.

— О, спасибо, что дал им возможность самим рассказать. — Я саркастично улыбнулась.

— Да, Уэйд, дай нам слово. — Уитни закатила глаза, но улыбнулась.

Дебора, воспользовавшись моментом, перевела взгляд на меня:

— А ты, Николь? Чем занимаешься?

Отлично. Сейчас я скажу, что ничем.

Но прежде чем я открыла рот, Бриджит выпалила:

— Она пока в поиске, но днём занимается репетиторством со старшеклассниками, а по вечерам работает в благотворительных столовых.

Чёрт возьми, Бриджит.

— Почему все так и норовят отвечать за других? — раздражённо воскликнула Уитни, вскидывая руки.

— Да, дорогая, я действительно спросила Ники. — Дебора перевела осуждающий взгляд на Бриджит, и та тут же съёжилась в кресле. Затем её глаза остановились на мне. — Значит, ты безработная?

— Да, — честно ответила я.

— Понятно, — Дебора встретилась взглядом с Уэйдом и одарила его таким выражением, что в словах не было необходимости. Смысл читался безошибочно: «Беги от этой девушки как можно дальше».

— Это не значит, что я не хочу работать. Я хочу... Просто я ищу дело, которое будет приносить мне радость. После колледжа я сменила несколько компаний, но нигде не чувствовала себя на своём месте. Три года назад я уволилась и решила посвятить себя волонтёрству в своём районе.

Я тараторила, словно не в силах сдержать поток слов.

— Днём я помогаю подросткам готовиться к SAT¹³ и ACT¹⁴. Если они поступают в колледж, мы работаем над заявлениями. Если выбирают иной путь, я учу их составлять резюме. Потом возвращаюсь домой, готовлю еду для благотворительной столовой и провожу вечер, раздавая ужины и общаясь с удивительными людьми. Честно говоря, то, чем я занимаюсь сейчас, приносит мне гораздо больше удовлетворения, чем любая из прежних работ. И теперь я просто не могу вернуться к чему-то, что мне не по душе.

Я отпила воды и внутренне застонала, когда за столом воцарилась напряжённая тишина. Я вовсе не собиралась вываливать на них свою исповедь. Просто не хотела, чтобы они приняли меня за бездельницу с трастовым фондом, которая коротает дни в загородном клубе.

Я не хотела, чтобы они подумали, будто я похожа на свою мать.

— И чем ты хочешь заниматься? — наконец спросила Дебора.

— Честно?

Она кивнула. Поскольку Уэйд уже знал, я решила, что пора рассказать остальным. Я сжала его ладонь, и он ответил мне тёплым пожатием.

— Я мечтаю открыть пекарню. С детства я пекла вместе с няней. Каждый день, — призналась я. — Это одно из немногих занятий, которые мне действительно по душе. К тому же это позволит мне применить мой диплом по бизнесу, так что моя семья, наконец, перестанет твердить, что я растрачиваю свой потенциал... Хотя их это всё равно не устроит, ведь я не возглавлю крупную компанию в центре города, — буркнула я в конце, не сдержав нотки горечи.

Бриджит пихнула меня локтем в бок и, прежде чем я успела возмутиться, взвизгнула:

— Да ладно! Почему ты мне раньше не говорила?! Это же потрясающе! Ты обязана это сделать!

Я только потёрла ушибленное место.

— Бакалавры по бизнесу, объединяйтесь! — Уитни подняла бокал в знак солидарности.

— Ты скрывала от меня такую важную вещь, дорогая, — голос Уэйда прозвучал слишком близко к моему уху, и по всему телу разлились мурашки.

— Что именно? — прошептала я, прекрасно осознавая, что его семья сидит рядом.

— Ты говорила, что умеешь печь, но я до сих пор ничего не попробовал.

— Но я же отправила тебе целую коробку выпечки после... — Нашего первого поцелуя. Я осеклась, не желая касаться этой темы. Особенно в присутствии его семьи, которая только что стала свидетелем нашей страстной сцены.

— Купер всё сожрал один, — проворчал Уэйд.

Я рассмеялась, увидев, каким раздражённым он выглядел. Положила руку ему на колено и слегка сжала.

— Ну, оставайся рядом, и я испеку что-нибудь лично для тебя.

Лицо Уэйда осветилось, Бриджит театрально закашлялась, а я вспыхнула, осознав двусмысленность своей фразы.

— Брауни! — воскликнула я. — Я испеку тебе брауни!

Я всерьёз задумалась, не спрятаться ли под стол. Всё шло совсем не так, как я планировала. Теперь я была уверена на все сто процентов, что мать Уэйда меня терпеть не могла.

— Ты уже составляла бизнес-план? — спросила Дебора, проигнорировав мой конфуз.

— Официально нет. Пока что это лишь наброски и идеи. Думаю, я просто не была уверена, что действительно решусь.

— И почему? — Дебора явно не собиралась отступать, пока не вытянет из меня всю правду.

— В основном из-за родителей, — вздохнула я. — Я знаю, что они не одобрят. В их глазах я и так вечное разочарование... А тут ещё и пекарня. Мать вообще меня проклянёт, если узнает.

— Может, пора начать жить для себя, а не для своей семьи?

Эти слова зависли в воздухе. Когда я, наконец, встретилась взглядом с Деборой, её выражение лица изменилось. В нём больше не было холодной строгости, только принятие.

— Может быть, — тихо согласилась я.

После этого разговор за столом потёк легко и непринуждённо. Дебора больше не смотрела на меня так, словно хотела увидеть, как меня сбивает машина. Наоборот, казалось, будто я стала частью их семьи. Мы обсуждали мою жизнь в Чикаго, прошлое Уэйда, быка Фреклза, а потом речь зашла и о его отце. В голосе Уэйда появилась такая тоска, что у меня сжалось сердце.

Единственное, о чём Дебора так и не упомянула, это моё участие в первом сезоне шоу. До ужина я была уверена, что она обязательно заведёт этот разговор. Хотя бы назло. Но чем дольше мы общались, тем яснее становилось, что она либо забыла, либо осознала: та, прежняя Ники — это уже не я.

Когда солнце скрылось за горизонтом и кафе начало закрываться, Джим подошёл к нам:

— Пора возвращаться на ранчо, малышка.

Я обняла Уитни на прощание.

— Если разобьёшь сердце моему брату, я тебя найду, — прошептала она.

В её голосе звучала лёгкость, но когда я отстранилась и заглянула ей в глаза, то в них не было ни капли шутки.

И хотя я, скорее всего, могла бы ей навалять, мне этого совсем не хотелось.

Подойдя к Деборе, я почувствовала, как она крепко сжала меня в объятиях.

— Прости, что так судила тебя вначале, — тихо сказала она. — Я действительно не знала, кто ты. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Её слова заставили меня прослезиться.

— Не стоит извиняться, — мягко ответила я. — Вы просто заботились о своём сыне. Но знайте. Я действительно к нему неравнодушна и никогда не сделаю ничего, чтобы намеренно его обидеть.

Она кивнула, вытерла глаза и тепло улыбнулась.

— Я знаю, дорогая. Вижу, как много он для тебя значит. — Она сжала мою руку. — Только не забывай думать и о себе, хорошо? Не теряй себя в этом вихре событий.

— Хорошо, — кивнула я, не зная, что ещё сказать.

Дебора снова улыбнулась, попрощалась с Уэйдом и ушла вместе с Уитни.

Бриджит тут же вскочила на переднее сиденье машины, которая везла нас обратно на ранчо, и уже во всю тараторила Максу что-то на ухо, оставляя мне и Уэйду несколько минут наедине.

— У тебя потрясающая семья, — сказала я, переплетая наши пальцы.

— Знаешь, что ещё потрясающее? — В его взгляде мелькнула озорная искра.

— Что?

— Брауни.

Я рассмеялась, вспомнив наш недавний разговор.

— Ты действительно про брауни? Или... Про кое-что другое?

Уэйд лишь многозначительно поднял бровь, не удосужившись ответить.

— Ну, может, тебе удастся получить брауни на нашем личном свидании, которое уже совсем скоро, — мурлыкнула я, медленно ведя пальцем вниз по его груди.

Он едва не подавился собственным дыханием.

— Ты играешь нечестно, — прорычал он, ловко загоняя меня в ловушку между собой и машиной.

— Просто не отстаю от тебя.

В его глазах вспыхнул хищный огонёк. Он наклонился ближе, губами почти касаясь моего уха, а ладонь скользнула по моему бедру.

— Дорогая, я только начал.

Я уже собиралась повернуть голову, чтобы поцеловать его, но прежде, чем успела это сделать, Уэйд ловко открыл дверцу машины, запрыгнул на заднее сиденье и оставил меня одну, тяжело дышащую.

Чёрт. Он опасный тип. Сплошная беда.

И я влипла по-крупному.