Найти себя

ГЛАВА 30

Я не знала, что делать. Наступила последняя неделя, а я по-прежнему не могла найти ответ.

Нет, в глубине души я понимала, чего хочу, но сердце... Моё разбитое сердце нашёптывало совсем другое.

Я стояла посреди открытого поля на ранчо, окружённая дикими цветами. Казалось, это идеальный фон для красивого финала сезона «Экстремального холостяка»... Если бы только конец был действительно счастливым.

Продюсеры хотя бы позволили мне самой выбрать наряд, за что я была им благодарна. Я остановилась на лёгком длинном платье в горошек и накинула сверху тонкий кардиган. В Оклахоме уже теплело, но сегодня дул прохладный ветер.

Я переплела пальцы, ожидая машину с первым претендентом. Не знала, кого хочу увидеть первым. И уж точно не была уверена, успеет ли мой разум принять решение в считанные секунды, пока он будет идти ко мне.

Вдалеке на поле медленно въехал внедорожник. И сердце рухнуло куда-то вниз, когда из него вышел Уэйд.

Я не видела его больше двух суток, но даже это время не притупило моих чувств к нему.

Как бы я ни злилась, тело предательски тянулось к нему.

Но этого было недостаточно, чтобы заглушить боль, пронзившую меня, когда он подошёл ближе. Он солгал. Скрывал правду, потому что думал, будто я выберу его только из-за денег.

Я не могла поверить, что тот Уэйд, которого я узнала, до сих пор считает меня такой поверхностной. Но как я могла быть уверена? Почему он не сказал мне правду сразу? После нашего второго разговора? После того, как мы решили начать всё заново?

Уэйд остановился передо мной. Достаточно близко, чтобы я ощущала его запах, но слишком далеко, чтобы я могла дотянуться рукой.

Моё тело требовало сделать шаг к нему, но я заставила себя стоять на месте.

Я даже не знала, что сказать.

— Уэйд.

Ну, это уже что-то.

— Дорогая...

Меня пробрало от его низкого голоса с тягучим акцентом, от того, как он меня называл. Но сердце рвалось на части, и единственное, что мне оставалось, это ударить его словами. Заставить почувствовать себя так же плохо, как чувствовала себя я. Если я сломлена, он тоже должен быть сломлен.

— Не называй меня так, — резко отрезала я.

Уэйд дёрнулся, сделав полшага назад. Часть меня захотела извиниться, но другая хотела ранить его ещё сильнее.

— Пожалуйста, дай мне объяснить, — умоляюще произнёс он, и в его карих глазах было столько боли.

Но, чёрт возьми, его боль только разжигала мою.

— Знаешь, что самое обидное? Ты мне не доверял.

— Я доверял. Доверяю.

— Нет, не доверял. И не доверяешь. Если бы доверял, сказал бы мне правду, когда мы только познакомились. Или хотя бы до того, как мы впервые поцеловались. Потому что к тому моменту я уже начинала влюбляться. Я раскрыла перед тобой свою жизнь, а ты даже не удосужился ответить тем же.

— Дорогая, ну...

— Нет, — перебила я, проигнорировав то, как он снова меня назвал. — Я доверилась тебе, а ты мне — нет.

— Ты не...

— Я просто не понимаю! — голос дрогнул. — Почему ты мне не сказал раньше?

— Я...

Я не дала ему договорить. Не хотела слышать его оправдания.

— Единственное объяснение, которое я могу найти... Ты боялся, что я влюблюсь в твои деньги.

Мы уже обсуждали это утром, когда он, наконец, рассказал правду. И даже спустя два дня размышлений это всё ещё оставалось единственным логичным объяснением. Но суть даже не в этом. Суть в том, что он мне лгал.

— Дело не в деньгах.

Я фыркнула.

— Правда? Знаешь что? Даже неважно. Почему ты молчал? Почему ждал до самого конца? Десять недель, Уэйд. Десять недель! Ты даже не обмолвился, что владеешь этим ранчо... Одним из крупнейших в штате.

— Дорогая, пожалуйста...

— Перестань меня так называть! — воскликнула я.

Чёрт возьми, внутри всё сжималось каждый раз, когда он произносил это слово. А мне нужно было чувствовать только злость. Только боль. Это был единственный способ выстоять.

— Ты говоришь, что дело не в деньгах, но знаешь... Деньги вообще никогда не были проблемой. Мне плевать на деньги. У меня они есть. Мне важно только одно. И это правда. Мне нужно знать, что человек, в которого я влюбляюсь, так же честен со мной, как и я с ним.

— Дорогая... — снова начал он, протягивая ко мне руку.

Я отступила, скрестив руки на груди.

— Не называй меня так, Уэйд. Ты больше не имеешь на это права.

— Дорогая, — повторил он в миллионный раз, игнорируя мой запрет. — Ты не можешь позволить этому встать между нами. Мы можем это пережить.

— Между нами? — Я горько рассмеялась. — Уэйд, я вообще тебя не знаю.

На мгновение в его глазах вспыхнула злость.

— Это неправда, и ты это знаешь. Я тот же самый человек. Единственное, что изменилось, это то, что ты узнала, чем я владею. Но я сам не изменился.

— Зато ты скрывал правду, потому что думал, что я корыстная охотница за деньгами.

— Я никогда так не думал!

— Тогда чего ты от меня хочешь, Уэйд? Это всё... Просто не имеет смысла.

Конец. Нужно было поставить точку.

Потому что если мы продолжим, то он рано или поздно сломит меня. И я его прощу. И тогда у нас действительно будет сказочный финал.

Но я не могла этого сделать. И не собиралась.

Можно было бы назвать это инстинктом самосохранения, но я не могла позволить ему выиграть этот бой за доверие. Меня слишком часто ранили, чтобы снова открыться человеку, который не был со мной честен.

— Нет, ты не имеешь права так просто сдаться, — Уэйд подошёл ближе, сжав мои плечи. — Ты не можешь лишить нас шанса.

— Какое «нас»? Нас не существует. — Я попыталась сбросить его руки, но он держался крепко, будто цеплялся за последнюю ниточку, связывающую нас, с мёртвой хваткой.

— Дор... Ники... — Он произнёс моё имя с такой страстью, что я чуть не сломалась. Может, мне стоило позволить ему продолжать называть меня «дорогая». Это было легче игнорировать, чем звук собственного имени в его голосе. — Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?

Чёрт.

Зачем он это сказал? Почему сейчас?

— Уэйд...

— Просто скажи, чувствуешь ли ты то же самое. Мы сможем всё преодолеть. Я не должен был скрывать правду, и я это понимаю. Но мы справимся, потому что любим друг друга. Это главное. Скажи, что ты не чувствуешь того же.

На протяжении всего шоу Уэйд оставался таким чертовски невозмутимым, что иногда я даже не понимала, что у него на уме. Но сейчас, глядя на него, я видела человека, рушившегося у меня на глазах. Человека, готового потерять всё.

И это убивало меня.

— Уэйд... — Я всматривалась в его лицо, запоминая каждую несовершенную деталь. Потом осторожно отступила, пятясь назад, к съёмочной группе. — Я не могу.

Я видела, как его лицо исказилось от боли.

— Я не могу сказать этого, потому что не уверена, что это правда.

«Лгунья», — закричал мой мозг.

Но губы продолжали шевелиться, закапывая меня всё глубже, разрушая последние нити, связывающие нас.

— Я... — комок подступил к горлу, но я заставила себя сглотнуть. — Я не люблю тебя, Уэйд. Я не могу. Не сейчас.

«Беги. Беги, пока не призналась, что это ложь».

— До... Ники, пожалуйста... — Его голос дрогнул, и это разорвало меня изнутри.

— Прощай, Уэйд.

Я развернулась, и слёзы, которые я сдерживала всю беседу, наконец потекли по щекам. Я ушла прочь, мимо камер, надеясь, что они не позволят ему броситься за мной. Хотя... Мне казалось, что я сломала его так же, как и себя. Он не пошёл бы за мной.

Я продолжала идти, минуя машины, ступая по пыльной дороге, не оглядываясь. Зная, что если посмотрю назад, то уже не смогу заставить себя уйти.

Но я должна была это сделать.

Я не могла любить человека, который не верил в меня.

Я прислонилась к забору, глядя на горизонт, запоминая его так же, как запомнила лицо Уэйда. Потому что знала, что сюда я больше не вернусь. И, скорее всего, уже никогда не испытаю такой умиротворённости.

И уж точно никогда больше не соберу своё сердце воедино.

Нет, его осколки навсегда останутся зарыты в земле Оклахомы.

Позади послышались мягкие шаги, но я не обернулась.

— Ты должна выбрать Брента, — раздался голос Джима.

Я смахнула слёзы, глубоко вдохнула и повернулась к нему.

— Я не позволю повториться тому, что случилось в первом сезоне. Кто-то должен быть выбран. Ты не уйдёшь одна. — Джим скрестил руки на груди, стараясь выглядеть авторитетно.

— Я не могу выбрать Брента. — Мой голос был едва слышен.

— У тебя нет выбора. Ты подписала контракт, и там ясно сказано, что в конце шоу ты обязана выбрать одного из оставшихся участников.

— Я не могу! — повторила я чуть громче, но этого всё равно было недостаточно, чтобы убедить Джима.

— Ники, это не обсуждается. Либо ты выбираешь Брента, либо наши юристы сделают твою жизнь невыносимой. — Он провёл рукой по лицу, явно нервничая.

В нескольких метрах от нас рядом со съёмочной группой стоял его босс. Конечно, он решил явиться именно на финальный эпизод, а не на какую-нибудь весёлую сцену.

И хотя Джим говорил правду — контракт действительно обязывал меня сделать выбор, — но он вёл себя как настоящий засранец. Я думала, он на моей стороне, но, похоже, он был только на своей. Главное, чтобы шоу выглядело эффектно, а он сохранил свою работу.

Если бы у меня были силы, я бы его сейчас ударила.

Но вместо этого я спрятала злость за маской ледяного спокойствия.

— Я не выберу Брента. Это было бы нечестно по отношению к нему, — процедила я сквозь зубы.

— Ники, у тебя нет другого варианта. Брент — это последний оставшийся участник! — Джим взмахнул рукой, словно пытаясь подкрепить свои слова.

Прямо в моё сердце.

Рана от разрыва с Уэйдом была слишком свежа.

— Я не выберу его. Я его не люблю. Это неправильно! — выкрикнула я, и Джим машинально отступил на шаг.

Но быстро взял себя в руки и ответил:

— Ты его не любишь? А Уэйда любишь? Потому что, насколько я помню, он только что умолял тебя сказать это, а ты не смогла. Когда это было важно. Мы не можем повернуть время вспять. Мы не можем вернуть Уэйда и устроить переигровку. Ты сама поставила точку. Так что теперь тебе придётся смириться и сделать то, что правильно.

«Ты не заплачешь, Ники. Ты не покажешь ему, как сильно эти слова тебя задели».

— Я и делаю то, что правильно. Не выбираю Брента, не лгу ради шоу, не играю с его чувствами... Вот что правильно. — Я старалась говорить ровно, чтобы он понял.

— Ники, пожалуйста... — в голосе Джима прозвучала мольба.

— Делай что хочешь с контрактом и юристами. Если мне придётся заплатить штраф за его нарушение, я заплачу. Но я поступлю так, как считаю нужным.

Джим молчал долго, а потом тяжело вздохнул и едва заметно кивнул.

Не то чтобы мне нужно было его разрешение. Я не позволю себя запугать. Брент не заслуживает такого обращения.

А вот если бы последним остался Купер...

На этой мысли уголки моих губ дрогнули. Было бы весело.

Но вокруг меня была лишь боль.