Найти себя (Кайли Маркоу) читать бесплатно онлайн полную версию книги

ГЛАВА 31

Четыре недели спустя

— Ну, Трэвис, давай честно, ты хотя бы одним глазком посматривал новый сезон «Экстремального холостяка»? — спросил ведущий заговорщически, будто был уверен, что Трэвис тайком смотрел выпуски.

— Нет, — рассмеялся тот. — Каждый сезон меня и Райли спрашивают об этом. И каждый сезон мы отвечаем одно и то же.

— Но ведь в этом сезоне холостячкой была...

Ох, да хватит ходить вокруг да около. Просто спроси прямо. Да и неужели Трэвис смотрел шоу из-за меня? Хотя зачем? Райли меня терпеть не могла. Вряд ли бы она пришла в восторг, узнав, что он решил взглянуть хотя бы на одну серию.

— Нет, мы с Райли слишком заняты, нам бы хоть минутку выкроить, чтобы телевизор включить, — уклонился он от ответа с лёгкостью профессионала, привыкшего говорить... Или не говорить о личном.

— Ладно, ладно, понимаю, обсуждать шоу ты не хочешь. Тогда последний вопрос перед тем, как перейдём к твоему туру... — Послышался тяжёлый вздох Трэвиса, но ведущий не дал ему шанса прервать разговор, — Хочешь что-нибудь сказать Николь? Может, дашь совет, как справиться со всем, что её ждёт после финала?

Я закатила глаза. Честное слово, мне самой эта глупая передача уже надоела, но Бриджит настояла на прослушивании. Вернее, попросту не дала переключить станцию, когда началось интервью. Под музыку паковать вещи было куда приятнее, чем слушать, как люди обсуждают мою жизнь. За три недели после возвращения из Оклахомы я наслушалась сплетен о себе более чем достаточно.

Никто ещё не знал, чем всё закончилось, ведь финал покажут только через пару недель. Но журналисты уже караулили у моего дома, надеясь подловить меня с тем, кого я выбрала.

Только вот не знали они одного: я не скрывала мужчину от камер. Его просто не было. Конечно же, я не выбрала Брента. Я сдержала обещание, данное Джиму. Никого не выбрала. А он, в свою очередь, сдержал обещание, данное в контракте, и заставил меня заплатить за это.

Но даже это было ничем по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.

— Честно говоря, я желаю ей только счастья. Пусть у неё будет всё, что сделает её счастливой. Или тот, кто сделает её счастливой.

— Оу, слышала? Он просто хочет, чтобы ты была счастлива. Какой милый, — донеслось из гостиной, где Бриджит разбирала мои фильмы.

Я не видела её лица, но по тону поняла, что она задумалась над словами Трэвиса. К счастью, в следующий момент она сменила радиостанцию, избавив меня от необходимости слушать дальше.

Бриджит говорила, что в каждом интервью Трэвису задавали вопросы о шоу. О нём, обо мне. И каждый раз он умело уходил от ответа. Должно быть, ему это уже порядком надоело. Как, впрочем, и мне.

Мы не общались три года. Я не рассталась ни с ним, ни с остальными на хорошей ноте. С чего все решили, что Трэвису вообще не всё равно на меня или этот сезон?

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Ты хоть придумала, куда переедешь? Где откроешь пекарню? — Бриджит появилась в дверях спальни, наблюдая, как я разбираю вещи.

— Уверена. А насчёт остального... Пока нет. Планирую сначала поговорить с Эйлин, узнать, согласна ли она, а дальше будем решать вместе. Надеюсь, до конца месяца разберёмся.

До того, как я останусь без дома.

— Не верится, что ты вот так взяла и собралась уехать. Кто ты и что сделала с моей Николь? — наигранно надулась Бриджит, но мы обе знали, что этот шаг давно назревал.

— Разве не такую Николь ты хотела видеть? — усмехнулась я, кинув в неё футболку. Раз уж стоит тут без дела, пусть хотя бы помогает складывать вещи.

— Хотела, но не думала, что она уедет так далеко от меня.

— А ты откуда знаешь? Может, я всего-то в соседний город переберусь. Или просто найду квартиру поскромнее.

Я решила это ещё в самолёте. Первым делом продаю квартиру. Не хочу больше быть той девушкой, для которой важны только деньги и статус. Не хочу быть той, кем уехала из Чикаго.

Квартиру удалось продать быстро. Теперь у меня оставалось три недели, чтобы съехать. Это не проблема, с упаковкой вещей я справлюсь. Проблема в другом: куда их девать? Я даже не искала новое жильё, потому что не хотела переезжать дважды.

А ещё я твёрдо решила открыть свою пекарню. После разговора с Брентом я просто не могла не попробовать воплотить этот план. Хотела, чтобы это было не просто местом с выпечкой, а тем местом, что поможет тем, кто в этом нуждается.

Но я не могла сделать это одна. Я знала бизнес, но не могла вести его, печь и при этом не сойти с ума.

И не собиралась притворяться, что справлюсь сама.

Мне нужна была помощь.

И я знала человека, который испёк бы всё идеально.

Человека, который научил меня.

Эйлин.

Оставалось только узнать, согласится ли она оставить свою уютную работу у моих родителей и рискнуть вместе со мной, учитывая, что я не смогу платить ей столько же, но буду любить и ценить всем сердцем.

Я не боялась этого разговора. Я боялась, что она скажет «нет». Потому что сердце у меня и так уже было разбито.

Я понимала: впереди меня ждал ещё и непростой разговор с родителями.

Несмотря на свободный доступ к трастовому фонду, отец внимательно следил за тем, куда уходят его «драгоценные» деньги. Любая крупная сумма, снятая с моего счёта, наверняка бы его насторожила. Но главное: мне хотелось сказать им, что я переезжаю и больше не появлюсь на семейных ужинах. Если их не устроит мой выбор, если они не захотят поддержать меня, я была готова никогда больше их не видеть.

Когда я, наконец, смирилась с этим, мне стало легче. Я не нуждалась в их одобрении. Я сделаю то, что задумала, а им останется либо смириться, либо... Окончательно утвердиться в своём отношении ко мне.

— У тебя же сегодня семейный ужин, да? — уточнила Бриджит, аккуратно складывая мои футболки в коробку.

— Да, впервые с момента возвращения. Но теперь, когда с пекарней почти всё улажено, я уже не так боюсь этого разговора.

Отец был в деловой поездке последние две недели, и за это время мне удавалось избегать встреч с мамой и сестрой. Но теперь он вернулся, и уклониться от ужина не представлялось возможным. Да и не хотелось. Чем быстрее я с этим покончу, тем лучше. Они наверняка уже слышали, что я съезжаю. С учётом жёлтой прессы и их любопытных подруг, они, скорее всего, следили за каждым моим шагом. Другое дело — это насколько их это действительно волновало.

— Жаль, что я не могу пойти с тобой, но у нас с Клэем... Э-э-э... Дело. — Бриджит даже не попыталась солгать убедительно.

Я рассмеялась:

— Конечно, «очень важное дело».

— Именно! О-о-очень важное!

Я схватила футболку и запустила в неё. Она взвизгнула, а потом расхохоталась вместе со мной.

Я искренне радовалась за неё и Клэя. Правда. Но видеть их вместе... Видеть, как они счастливы, было невыносимо. Особенно здесь, у неё дома, где никто не осуждал, даже несмотря на то, что формально Клэй всё ещё участвовал в шоу. Это было тяжело. Потому что она нашла любовь там, где должна была найти её я.

Ты ведь её нашла. Ты просто от неё отказалась.

Я проигнорировала этот голос в голове, как делала каждый день, и выпроводила Бриджит из комнаты:

— Всё, ступай, веселись с Клэем. Передавай ему привет.

Она махнула мне рукой и исчезла за дверью, пообещав вернуться завтра, чтобы продолжить помогать мне собираться.

* * *

Я приехала в дом родителей раньше назначенного времени.

Мне нужно было поговорить с Эйлин до встречи с ними. Знать её мнение, понять, согласится ли она стать моей партнёршей. Это придало бы мне уверенности перед разговором с родителями.

Я вошла через кухонную дверь и глубоко вдохнула аромат жареной курицы и подливки. Курица стояла на столе, аппетитно подрумянившаяся, и я не смогла устоять перед искушением. Уже собиралась было отщипнуть кусочек, даже не поздоровавшись с Эйлин, которая стояла ко мне спиной и помешивала что-то на плите. Но она услышала, как я вошла, и, даже не обернувшись, произнесла:

— Руки помой, прежде чем лезть в мою еду.

Она прекрасно знала, что это я. Знала, что первым делом я потянусь к еде.

— Не надо было оставлять её в открытом доступе, если не хочешь, чтобы на неё напали голодные лапы, — проворчала я, но всё же направилась к раковине.

Пока вытирала руки, Эйлин не поворачивалась ко мне, но я чувствовала её улыбку. Присев на высокий стул у кухонного островка, я отщипнула кусочек курицы и блаженно зажмурилась, когда он растаял во рту.

— Ну? Говори уже, зачем пришла, — произнесла она, продолжая помешивать на плите.

Мы виделись несколько раз с момента моего возвращения, но ни разу здесь, в доме родителей. Мы ходили на фермерский рынок, пили кофе, пару раз обедали вместе. И каждый раз мне хотелось заговорить о пекарне. Но я боялась.

Не знаю, почему именно здесь, в родительском доме, мне было проще решиться, но сейчас я чувствовала, что готова.

— Я хочу открыть пекарню, — выпалила я, пока не струсила.

Эйлин отложила ложку, выключила плиту и повернулась ко мне. Опёрлась ладонями о холодный гранит и просто смотрела.

Молчала долго.

А потом сказала:

— По-моему, это прекрасная идея.

Я с трудом сглотнула ком в горле, радуясь, что она не считает меня сумасшедшей. Но мне нужно было сказать больше.

— Есть ещё кое-что...

— Так выкладывай. А то ужин остынет.

Я рассмеялась:

— Мне не справиться одной.

— Почему это? Разве я не говорила тебе, что, если захочешь, ты можешь всё?

— Дело не в этом. Просто... Я не самый лучший пекарь из всех, кого знаю.

Я оставила эти слова висеть в воздухе, надеясь, что она поймёт, к чему я клоню. Но Эйлин лишь приподняла бровь, молча разглядывая меня.

Я вздохнула:

— Я знаю всё про бизнес. У меня уже есть готовые предложения, расчёты, документы. Я продумала всё до мельчайших деталей. И, конечно, могла бы заниматься выпечкой сама, но знаю человека, который печёт лучше меня.

Бровь Эйлин оставалась приподнятой.

— Дорогая, если хочешь что-то сказать, говори прямо.

Она не называла меня «дорогая» с тех пор, как я уехала с ранчо три недели назад. И моё сердце явно ещё не зажило, потому что я изо всех сил старалась сдержать слёзы.

— Чтобы моя пекарня стала успешной, в ней должен быть лучший пекарь. Тот, кто сможет сосредоточиться на выпечке, не отвлекаясь на бизнес. Тот, кто научил меня печь.

Я видела, как на её лице появилась мягкая, тёплая улыбка. Она всё поняла.

— Эйлин, моя пекарня нуждается в тебе. Ты хотя бы подумаешь над этим? — Я затаила дыхание, ожидая её ответа, пока сердце гулко отбивало в ушах.

Худшее, что она могла сказать, это «нет». И этот ответ просто раздавил бы меня. Я даже не представляла, что буду делать, если она откажется. Всё это время я верила, что она осталась работать у моих родителей ради меня. Но вдруг ей действительно нравится эта работа, и она не хочет её менять? Ведь мой бизнес ещё даже не запущен, и кто знает, насколько он окажется успешным.

Эйлин приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но я опередила её. Я просто не была готова услышать «нет».

— Слушай, я понимаю, что у тебя здесь уютное место с моими родителями, и если это действительно то, чего ты хочешь, я отступлю. Наверное, это безумие — ввязываться в такую авантюру, но я уверена, что мы справимся. И, чтобы ты понимала, ты не будешь работать на меня, мы будем партнёрами.

Эйлин положила свою тёплую ладонь на мою, прервав поток моих слов.

— Дорогая, ты же понимаешь, что единственная причина, по которой я осталась с твоей семьёй, это ты? Только ради того, чтобы ты приезжала к ним хотя бы раз в неделю, а не раз в год. Меня нанимали как няню. Это было моим призванием. А уборка и готовка... Это просто работа. Да, мне хорошо платили, достаточно, чтобы я уже давно могла выйти на пенсию и зимовать где-нибудь на тропическом острове. Но я осталась ради тебя.

Я сглотнула, изо всех сил сдерживая слёзы. Она не называла меня «дорогая» с тех пор, как я уехала с ранчо три недели назад.

— Я знаю, что ты несчастна. Может, у тебя никогда не будет той связи с семьёй, которую мне хотелось бы для тебя, но теперь ты взрослая и сама решаешь, чего хочешь. Никогда бы не подумала, что кому-то могут быть интересны мои кулинарные изыски, но если ты настолько уверена в себе... Думаю, это может быть чем-то потрясающим.

Я моргнула, пытаясь осознать сказанное.

— Это значит, ты согласна? Ты пойдёшь со мной?

— Мне нужно увидеть твои планы, обсудить всё подробнее. Пока я знаю только, что это будет пекарня. Но... Скажем так, это мягкое «да».

Я вскочила так резко, что табурет рухнул на пол, и тут же бросилась обнимать её.

— Спасибо, спасибо, спасибо! Ты не пожалеешь об этом.

Эйлин обняла меня в ответ.

— О тебе я никогда не жалела.

— Ты единственная, кто верил в меня с самого начала. Я всегда буду за это благодарна.

Она незаметно смахнула слезу и проворчала:

— А теперь проваливай, мне ещё ужин готовить.

Я рассмеялась и, выходя в коридор, впервые даже не подумала обойти дом, чтобы войти через парадную дверь. Кто знает, может, после этого ужина я больше сюда не вернусь.

— Завтра загляну, обсудим всё подробнее? — спросила я, облокотившись о дверной косяк.

— Звони с утра, — бросила она через плечо, уже погрузившись в готовку.

Я кивнула, зная, что она этого не увидит, и направилась к родителям.

* * *

— Почему ты это делаешь? Почему тебе вечно нужно нас позорить? — Мама сидела напротив, сложив руки на груди, и смотрела на меня с укором.

Я только что рассказала им о своих планах. Подробно, детально, с готовым бизнес-планом. Разумеется, я не стала упоминать Эйлин. Это только усложнило бы ситуацию. Я и так понимала, что родители не будут в восторге, но мама явно драматизировала.

Как, по её мнению, открытие пекарни должно было её опозорить? Хотя спрашивать это вслух я не рискнула.

— Ты постоянно говоришь, что я ничего не делаю со своей жизнью, — спокойно ответила я. — Вот, я нашла, чем хочу заниматься. Но, конечно, ты снова недовольна.

Я не позволю ей растоптать мою мечту. Хорошо, что Кэсси ушла сразу после ужина, иначе пришлось бы выслушивать ещё и её колкости.

Но мама не унималась.

— Николь, ты не ребёнок. Нельзя просто так решить: «О, хочу пекарню!». И открыть её. Нужно серьёзнее относиться к жизни.

— Вообще-то, можно.

Я скрестила руки на груди, готовясь к новой тираде.

Мама уже открыла рот, но не успела сказать ни слова. Отец поднялся, поправил галстук и направился к двери.

На пороге он остановился.

— Николь, зайди ко мне в кабинет, когда закончишь здесь.

И ушёл, даже не дождавшись ответа.

Я замерла.

Отец никогда не звал меня в свой кабинет. За все годы, что я жила в этом доме, я ни разу там не была. А теперь он бросает разговор на середине и хочет поговорить со мной там... Это явно не было знаком одобрения.

— Вот видишь, — тяжело вздохнула мама. — Ты расстроила отца. Просто иди домой, Николь. Мы поговорим об этом позже, когда ты одумаешься.

Она встала, давая понять, что разговор окончен, и вышла из комнаты, даже не взглянув в мою сторону.

Я осталась сидеть на диване, переваривая произошедшее. Я не ожидала их поддержки, но почему-то это всё равно было больно.

Глубоко вздохнув, я поднялась и направилась к кабинету отца.

Подняла руку, постучала.

— Входи, — раздался его тихий голос.

Я толкнула дверь и вошла, оставаясь ближе к выходу. На случай, если придётся бежать.

— Папа, я знаю, что ты разочарован во мне, — начала я, но он взмахнул рукой, заставляя меня замолчать.

— Закрой дверь и подойди.

Я послушно сделала, как он сказал, и села перед его огромным столом, готовясь услышать что-то неприятное.

— Я знаю, что не был лучшим отцом для тебя, — произнёс он, ошарашив меня до глубины души.

Андерсон Монтгомери обладал многими качествами, но признание собственных ошибок к ним не относилось.

Он смотрел прямо на меня, позволяя словам осесть в сознании, прежде чем продолжить:

— Всю твою жизнь я ждал этого момента. Того момента, когда ты осознаешь, зачем родилась. Возможно, тебе казалось, что мне всё равно, что я тебя игнорировал, но это не так. Или, по крайней мере, не совсем так. Я с самого начала понимал, что тебе неинтересно идти по моим стопам. Ты всегда шла своей дорогой, тебе было тесно в рамках корпоративного мира.

Эти слова, прозвучавшие из его уст после всех лет, что я пыталась заслужить его одобрение, были как бальзам на рану. Но этот бальзам был с примесью лимонного сока, потому что жгло от того, что он так долго молчал.

— Признаю, я держался от тебя на расстоянии, потому что не хотел, чтобы ты становилась юристом только ради меня. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной угождать мне. Но теперь ясно, что этот мир нуждается в тебе. В твоих талантах, в том, что ты можешь предложить.

— И что же это? — Я знала ответ, но хотела услышать его от него.

— У тебя уже есть план твоего бизнеса. Ты хочешь помогать людям, которым трудно, тем, кто потерял себя и пытается встать на ноги. Ты не просто взяла деньги из доверительного фонда, чтобы прожигать жизнь, ты тратишь их на доброе дело. И я не знаю отца, который бы не гордился своей дочерью за такое.

Гордился. Он сказал, что гордится... Мной.

— Я наблюдал, как ты меняешься в последние месяцы...

— Что? — Я не понимала, откуда он мог это знать.

— Ты думаешь, я не слежу за тобой, даже когда ты за сотни миль отсюда? Да, возможно, я не был лучшим отцом, но я всегда держал тебя в поле зрения. И это не меняется от того, что ты взрослая и участвуешь в реалити-шоу.

У меня не было слов. Представить его, смотрящего «Экстремального холостяка», казалось нелепым, но я не засмеялась. Просто моргнула пару раз.

— Так где ты собираешься открыть свою пекарню? — неожиданно сменил он тему.

— Я пока не знаю.

— Возможно, я опоздал с этим, но хочешь совет отца?

Я только кивнула.

— Следуй за своим сердцем. Где оно сейчас?

Мой отец никогда не говорил о чувствах. Он всегда был предельно рационален. Человек логики, а не эмоций. Но вот он сидит передо мной и советует слушать сердце.

— Я не знаю, где оно, — призналась я.

— Скорее всего, ты оставила его половину в Оклахоме, — заметил он с непоколебимой уверенностью.

Я нахмурилась. Шоу ещё не закончилось, как он мог знать?

— Ты же понимаешь, что я твой юрист, верно? — продолжил он. — Когда ты решила расторгнуть контракт, продюсеры обратились ко мне.

Я замерла. Я знала, что мой адвокат работает в его фирме, но никогда не думала, что моим делом занимался лично он. Это ведь явный конфликт интересов... Да и вообще... Он всегда держался в стороне.

— Джим всё мне объяснил, даже переслал записи, чтобы я мог сам всё увидеть. — Отец натянуто улыбнулся.

— То есть... Ты видел... Всё? — выдохнула я.

— Я увидел, кем ты стала. Увидел, как ты изменилась. И как ты влюбилась.

Я не заплачу. Не заплачу. Не заплачу.

— Я не влюбилась, — выдавила я, но даже для себя прозвучала неубедительно.

Отец лишь покачал головой.

— Думаю, твои проблемы с доверием идут из детства. Особенно к мужчинам. У тебя не было той опоры, которая должна быть у девочки. Я должен был быть рядом, но был на работе. Мы с твоей матерью просто оставили Эйлин заботиться о тебе. Это, знаешь ли, классика психологии.

Он говорил без злости, но мне всё равно захотелось вцепиться в подлокотники кресла. Как он вообще смеет утверждать, будто разбирается во мне? «Классика психологии». Он что, профессор теперь?

— Знаю, не то, что ты хотела услышать. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Но задумайся. У тебя всегда были трудности с доверием. А Уэйд... Он не сказал тебе всю правду с самого начала...

— Он солгал мне, — твёрдо сказала я.

— Он просто не рассказал всё сразу, — поправил меня отец.

— Что, по определению, тоже ложь, — раздражённо парировала я.

— Хорошо, давай взглянем на это иначе. Если бы Уэйд с самого начала сказал правду, как бы это выглядело для зрителей?

Я нахмурилась. К чему он клонит? Мы уже знали, что публика думала обо мне до шоу.

— Они бы решили, что ты с ним только из-за его денег, — спокойно сказал он.

— Дело никогда не было в деньгах! — впервые за всю беседу я повысила голос.

— Я знаю. И зрители теперь знают. Но представь, если бы ты была просто зрителем этого шоу. Парень сразу признаётся, что он миллионер, а девушка тут же начинает им интересоваться. Какие бы выводы ты сделала?

Я закатила глаза, но, чёрт возьми, он был прав.

— Я бы подумала, что она с ним ради денег, — нехотя призналась я.

— Точно. Чтобы сделать этот сезон интереснее, Уэйду пришлось скрывать часть своей жизни. Ты должна была узнать его как простого фермера. И тот факт, что ты влюбилась в него, ещё не зная о его состоянии, показывает, кто ты на самом деле.

— Подожди... — Мне пришлось вернуться к тому, что только что сказал отец. — Уэйду нужно было скрывать, что он владеет ранчо? Кто его заставил?

Ответ был очевиден.

Забавно. Я думала, что только меня продюсеры вынуждали делать то, чего я не хочу. Но, похоже, и парням приходилось подчиняться их правилам.

— Это сделало шоу зрелищнее. Знали ли продюсеры, что Уэйд дойдёт до финала? Нет. Но они понимали, что интрига усилится, если все будут считать его обычным фермером, в которого влюбляется городская невеста. А когда правда всплывёт, то рейтинги взлетят.

Меня раздражало, что отец знал о закулисье проекта больше, чем я. Хотя, наверное, так всё и задумывалось. Держать меня в неведении.

Но я не собиралась просто так сдаваться. Если бы я так легко принимала чужие слова за истину... Тогда зачем вообще уходила от Уэйда?

— Всё равно он мог найти способ рассказать мне до последнего свидания.

— И если бы он это сделал, его выгнали бы из шоу. Ты этого хотела?

Отец внимательно посмотрел на меня, и я медленно покачала головой.

— Уэйду пришлось подыграть правилам, чтобы остаться. Но его чувства к тебе? В них не было ни капли фальши.

— Откуда ты знаешь? — Он ведь не был там, не мог судить.

— Дорогая, я не слепой. Достаточно было посмотреть, как он на тебя смотрел. А потом ещё приплюсовать к этому каждый ваш поцелуй...

Щёки вспыхнули. Господи, он ведь и правда видел, как мы с Уэйдом целовались! И я прекрасно помнила, что большинство этих поцелуев было далеко не невинными. Я всегда думала, что семье нет дела до меня и этого шоу, что они даже не смотрят его. Но вот он, мой отец, спокойно обсуждает мои отношения.

— Послушай. Я не знаю, остались ли у тебя к нему чувства. Или доверие между вами разрушено настолько, что его уже не восстановить. Хотел бы я сказать, чтобы ты попробовала? Да. Потому что он кажется мне достойным человеком, а ты рядом с ним была по-настоящему счастлива. Но больше всего на свете я хочу, чтобы счастлива была ты. Если для этого нужно оставить шоу в прошлом, забыть обо всём, открыть свою пекарню и просто двигаться дальше, то пусть так и будет. Всё, чего я хочу, это чтобы ты была довольна своей жизнью.

Ну, чёрт. Теперь он заставит меня расплакаться.

— А теперь вернёмся к моему первому вопросу... Где ты собираешься открыть пекарню?

Он поднял руки, не дав мне повторить прежний ответ.

— Надеюсь, в месте, где тебе будет хорошо. Я знаю, что в Чикаго ты несчастлива. Этот город связан для тебя лишь с неприятными воспоминаниями. Так что даже если ты не можешь разобраться в своих чувствах к Уэйду, то ты точно знаешь, где тебе дышится легче. Я никогда не видел тебя такой счастливой, как на шоу. И дело было вовсе не в мужчинах. Ты просто была собой. Свободной. Жила, не оглядываясь.

Вот-вот польются слёзы.

— Я не говорю, что тебе нужно мчаться обратно в Оклахому или к Уэйду, — продолжил отец. — Но я прошу тебя заглянуть в себя и понять, где твоё счастье. Если оно приведёт тебя туда, то пусть будет так. В любом случае, я поддержу тебя.

Я знала, что не хочу открывать пекарню в Чикаго. Этот город — это не мой дом.

Тот факт, что даже мой всегда отстранённый отец это понимал, заставил меня пересмотреть своё отношение к нему.

— Спасибо, пап. Я хорошенько подумаю.

Я не знала, что ещё сказать. Это был самый длинный разговор, который мы вели за все мои тридцать лет.

Когда беседа подошла к концу, а я поняла, что отец не разочарован во мне так, как мама, мне стало неловко.

Что теперь?

Просто уйти? Обняться?

Мы никогда не были теми, кто обнимается. Это будет так странно.

Я начала вставать, чтобы попрощаться, но отец оказался проворнее.

Обогнув стол, он крепко сжал меня в объятиях.

Я осторожно обняла его в ответ.

Да, это было чертовски неловко.