(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 19

Мои глаза встретились с Рейном – уже не волком, а человеком, стоящим так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.

Его темные волосы падали на лоб, слегка растрепанные ветром, а желтые глаза, все еще с узкими зрачками, искрились насмешкой и чем-то еще, что заставило мои щеки вспыхнуть.

Я отступила на шаг, сжимая лукошко, и почувствовала, как жар заливает лицо.

– Почему ты сразу не показал, кто ты? – выпалила я, стараясь держаться невозмутимо, но голос дрогнул, выдавая смущение. – Зачем было оставаться волком и пугать меня?

Рейн лишь загадочно пожал плечами, его улыбка стала шире, обнажая острые зубы, которые даже в человеческом облике напоминали о его звериной природе.

– А что, в волчьем виде я впечатляю? – с хитрым прищуром спросил он и наклонился чуть ближе, но не настолько, чтобы нарушить границы, и его взгляд скользнул по моим волосам, блестящим от травяного отвара. – К тому же, ты так мило храбрилась передо мной. Не хотелось портить картину.

Я почувствовала, как щеки горят еще сильнее, и отвернулась, делая вид, что разглядываю поляну. Его слова, пропитанные ненавязчивым флиртом, были как легкий ветерок – они касались, но не давили, заставляя сердце биться быстрее, но не переступая черту.

– Зачем ты привел меня сюда? – сказала я, чтобы сменить тему и скрыть смущение.

Рейн указал на синие цветы, колышущиеся под ветром.

– Это – лунные колокольчики, – произнес он более серьезно. – Редкие, почти исчезнувшие. Мало кто знает, где они растут, и еще меньше тех, кто может найти сюда путь. С ними твои отвары станут в разы сильнее.

Рейн обернулся и добавил с легкой усмешкой:

– Или это только повод устроить с тобой свидание в красивом месте.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Его слова заставляли чувствовать себя особенной, но не переходили в навязчивость.

Мы пошли по поляне, и я осторожно собирала лунные колокольчики, их лепестки были мягкими, как шелк, и пахли сладко, с легкой горчинкой. Рейн шел рядом, его шаги были такими же бесшумными, как у волка, и я все время чувствовала его взгляд на себе.

– Какие у вас планы? – спросила я, чтобы заполнить тишину. – Неужели вы собираетесь вечно жить в этой деревне? Прятаться, как я?

Рейн остановился, его лицо стало серьезнее, и он посмотрел куда-то вдаль, на горизонт, где лес сливался с небом.

– Всему свое время, Элина, – проговорил он задумчиво, с ноткой усталости. – Мы не прячемся. Мы… ждем. Ждем момента, когда сможем вернуть то, что у нас отняли.

Я нахмурилась, не понимая.

– Что отняли?

Рейн повернулся ко мне, его глаза потемнели, как будто в них отразилась старая боль.

– Сто лет назад, – начал он, и его голос стал тише, словно он нес на себе весь век, – драконы прокляли нашу расу. Мы, волки, хотели свободы – своих земель, своего государства, где мы могли бы жить по своим законам, не подчиняясь их огненной тирании. Мы были сильны, горды, и наша магия, связанная с луной, была почти равна их. Но драконы…

Он сжал кулаки, и я увидела, как его скулы напряглись.

– Они не терпят тех, кто бросает им вызов. Они пришли в наши леса, как буря пламени, сжигая все на своем пути. Наши деревни пылали, дома рушились в пепел, а воздух был полон криков и дыма. Они истребляли волков без пощады – мужчин, женщин, детей. Матери прятали своих малышей, но драконы разрывали землю когтями, выдыхая огонь, который пожирал все живое.

Его голос дрогнул, и я почувствовала, как слезы подступают к моим глазам, горькие и жгучие.

– Драконы не просто убивали – они прокляли нас, лишив нашу расу истинных. Только с истинными мы могли иметь потомство, сильное, чистое, способное нести нашу магию дальше. Без них мы стали обреченными на вымирание, наши стаи таяли, как снег под солнцем. Матери оплакивали своих детей, отцы сходили с ума от бессилия. Драконы хотели стереть нас с лица земли, чтобы никто не помнил о волках, которые осмелились стать им равными.

Я стояла, не в силах отвести взгляд от его лица, на котором боль и гордость смешались в одно. Его слова рисовали картины, от которых сердце разрывалось: горящие леса, крики умирающих, кровь на снегу, матери, прижимающие к себе детей в последние мгновения. Я представила, как драконы, огромные и безжалостные, сеют смерть, их пламя пожирает все, что было дорого волкам – дома, семьи, надежды. Слезы текли по моим щекам, и я не могла их остановить, чувствуя, как горечь этой утраты проникает в мою душу.

– Но нам повезло, – продолжил Рейн. – Молодая ведьма, безумно влюбленная в одного из нас, успела наложить заклятие перед тем, как драконы истребили всех. Она спрятала нашу сущность в тенях, дала нам шанс выжить. И пророчество гласило: когда магия драконов ослабнет, ее потомок, в чьих жилах проснется темная магия, сможет призвать нас обратно. Мы вернем свое величие, найдем своих истинных и продолжим род. Мы ждем этого дня, Элина. Ждем, чтобы восстать.

Я сглотнула, вытирая слезы рукавом, и посмотрела на него, чувствуя, как его боль эхом отзывается во мне.

– А что значит… истинная? – тихо спросила я, моя голос дрожал от эмоций. – Ты говорил, что стая – это семья, но что такое истинная?

Рейн посмотрел на меня, и его улыбка вернулась, но теперь она была мягче, почти нежной.

– Истинная – это больше, чем любовь, Элина. Это связь, которую выбирает сама магия и душа. Это верность до смерти, защита, что сильнее любой клятвы. Истинная – это та, ради которой ты отдашь все, даже свою жизнь и свободу. Стая – это наша сила, наше сердце. Мы живем друг для друга, защищаем друг друга. Но истинная... Это даже словами трудно пережать.

Я кивнула, чувствуя, как его слова оседают в душе. Но любопытство, как всегда, взяло верх, и я не удержалась:

– А почему тогда вы… ну, ходите к девушкам в деревне? Хихикаете с ними, флиртуете, но не женитесь? Разве это не… против ваших традиций? Это разве про верность?

Рейн рассмеялся, а потом шагнул ближе, и у меня снова щеки запылали от его близости.

– Это не истинные, Элина, – пояснил он мне как маленькому ребенку. – Это просто… досуг. Легкие, ни к чему не обязывающие отношения, на добровольном согласии. Девушки знают, что мы не остаемся. Они смеются, мы смеемся, и все довольны. Поверь, когда волк находит свою пару, его больше никто не интересует и в деревню он больше ходить не будет. Это против нашей природы. Ты находишь часть своей души и успокаиваешься.

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. Вот о такой любви я всегда мечтала. Вот так хотела, чтобы было у нас с Тироном...

Слова Рейна звучали как заклинание, и я вдруг захотела узнать больше – о нем, о его стае, о том, что значит быть истинной.

– А как ты узнаешь, что она… истинная?

Рейн улыбнулся, его глаза блеснули.

– Магия сама подскажет, – сказал он почти шепотом. – Ты почувствуешь, как сердце бьется в такт с ее. Как лес замолкает, когда она рядом. Как луна светит ярче. Один поцелуй и ваши души неразрывно связаны навсегда. Но не переживай, девочка. Ты точно такое не пропустишь, если вдруг это случится с тобой.

Я отвернулась, чувствуя, как щеки пылают, и сделала вид, что разглядываю цветы в лукошке. Его слова, его голос, его легкий флирт кружили голову.

Мы продолжали гулять по поляне, и я собирала лунные колокольчики. А Рейн шел рядом, рассказывая о лесе, о травах, о звездах, и я вдруг поняла, что мне с ним спокойно и интересно.

К деревне вернулись только, когда небо над лесом окрасилось в глубокий индиго, а первые звезды начали робко проступать сквозь ветви.

Мы вышли к опушке, где уже виднелись низкие крыши деревни и дым из труб, в моем животе громко заурчало. Смутившись я прижала руку к животу, надеясь, что Рейн не услышал. Но его губы дрогнули в едва заметной улыбке, и я поняла, что он все заметил.

Стоило нам остановиться у моего дома, как я вдруг, поддавшись порыву, повернулась к нему.

– Рейн, – произнесла робко, – ты, наверное, тоже голодный. Не хочешь… зайти на ужин? У меня есть хлеб, сыр, и я могу сварить похлебку…

Я замолчала, чувствуя, как щеки снова вспыхивают. Что я делаю? Приглашать его в дом, вот так, после всего, что он рассказал? Но мысль о том, чтобы провести с ним еще немного времени, узнать его лучше, была сильнее смущения.

Рейн посмотрел на меня, его глаза сузились, и на мгновение мне показалось, что он сейчас рассмеется. Но вместо этого он долго молчал, изучая меня, как будто видел что-то, чего я сама не замечала. Его улыбка была мягкой, почти теплой.

– Спасибо, Элина, – хрипло отозвался он наконец. – Но я откажусь.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось – разочарование, смешанное с обидой. Опустила взгляд, стараясь скрыть эмоции, но к глазам все равно подступили предательские слезы.

– Почему? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своем вопросе.

Глупо, так глупо.

Рейн шагнул ближе, но остановился на почтительном расстоянии, его глаза поймали мои, и я не могла отвести взгляд.

– Потому что, – его голос стал тише, почти интимным, – если я зайду, это поставит тебя в неудобное положение. А я бы этого не хотел, леди. Ты не из тех, с кем я просто… провожу время.

Я замерла, его слова повисли в воздухе, как заклинание. Он назвал меня леди... Не привычно насмешливо, а... с почтением.

И это было так неожиданно, так… значимо, что я почувствовала, как сердце пропустило удар. Он ставил меня выше других девушек в деревне, тех, с кем он и его стая флиртовали, смеялись, проводили ночи без обязательств. Он берег мою честь, мою репутацию, и это было так странно, так непривычно, что я не знала, как реагировать.

– Спокойной ночи, Элина, – кивнул Рейн и отступил назад, его фигура растворилась в сумраке, и только желтые глаза блеснули напоследок, прежде чем он исчез в лесу.

Я вошла в дом, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится. Внутри было тепло, но я не могла избавиться от смятения.

С одной стороны, его слова грели – он видел во мне что-то особенное, не просто очередную девушку, с которой можно поиграть и уйти. Он не собирался обращаться со мной, как с другими, и это значило, что, если появится его истинная, он не бросит меня, не предаст. Это было благородно, это было правильно. Но, как девушка, я чувствовала укол обиды.

Почему он отказался? Неужели я ему не интересна? Я покачала головой, ругая себя за эти мысли. А после вздрогнула, услышав протяжный волчий вой за окном. Теперь он не пугал, а скорее наоборот внушал уверенность, что я под надежной защитой.