(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 35

Тирон

Боль в боку была как раскалённый клинок, вонзённый в плоть, но я стиснул зубы и заставил себя подняться с кровати.

Каждый мускул протестовал, каждая кость ныла, но я не мог оставаться в этой тесной избушке, пропитанной волчьим духом. Мой разум, всё ещё затуманенный ядом, цеплялся за образ Элины – её лицо, её голос, её слова, что резали острее любого кинжала.

«Я его истинная».

Эти слова жгли меня, как огонь, который больше не горел в моей груди. Дракон молчал, и это молчание было хуже смерти. Я был императором, но сейчас я чувствовал себя никем – слабым, сломленным, выброшенным на обочину мира, который я когда-то держал в кулаке.

Я доковылял до двери, цепляясь за бревенчатые стены. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель проникал холодный утренний свет, серый и тусклый, как моё собственное отчаяние.

Я замер, услышав голоса. Мягкий, но дрожащий от слёз, совершенно точно принадлежал Элине. Выглянул, и моё сердце пропустило удар.

Они стояли неподалеку, Рейн и Элина, и я видел, как его рука осторожно убирает прядь её шёлковых волос с лица. Её глаза блестели от слёз, и она смотрела на него с такой болью, что я почувствовал, как что-то внутри меня ломается.

Я всегда считал Элину своей – само собой разумеющимся, как воздух, как трон, как огонь дракона в моих венах.

Она была частью моего мира, частью моего плана, моей власти. Я не задавался вопросом, что она чувствует, чего хочет. Я был императором, и её место было рядом со мной – так я думал.

Но теперь, глядя на неё, на её хрупкую фигуру, на её слёзы, на то, как она смотрит на этого проклятого волка, я понял, что никогда по-настоящему не видел её. Не её сердце, не её душу.

И теперь, когда я осознал, что она значит для меня – не как трофей, не как часть империи, а как женщина, которая стала мне… небезразлична? – было слишком поздно.

Она выбрала его. Или, может, я сам оттолкнул её, своим высокомерием, своей холодностью, своей уверенностью, что она никуда не денется.

Моя грудь сжалась, как от удара, и я отступил в глубь избушки, чувствуя, как горечь поднимается в горле, как яд, который всё ещё тек по моим венам.

Я был ненужным – здесь, в этом логове волков, в этом мире, где мой трон украли, а мою жизнь объявили законченной. Я сжал кулаки, ногти впились в ладони, и я заставил себя дышать ровно.

Нет. Я не сдамся.

Если совет думает, что может стереть меня, они ошибаются. Я всё ещё Тирон, император драконов, и я найду способ вернуть то, что моё.

Я заставил себя выйти из избушки, каждый шаг отдавался болью в боку, но я держал спину прямо, игнорируя слабость. Снаружи волки уже собрались – импровизированный круг из дюжины мужчин, их жёлтые глаза горели в утреннем свете, а в руках поблёскивало оружие: мечи, копья, арбалеты.

Они выглядели как стая, готовая к бою, их ауры, мощные и дикие, давили, как тяжёлый воздух перед бурей. Рейн стоял в центре, его тёмный плащ колыхался на ветру, а лицо было словно высеченным из камня. Он посмотрел на меня, его бровь приподнялась, и я увидел в его глазах смесь насмешки и настороженности.

– Я иду с вами, – непоколебимо заявил я. – Дайте мне оружие. Я попытаюсь поговорить со своими людьми. Если не получится… – Я замолчал, чувствуя, как боль в боку пульсирует, но я не отвёл взгляда. – Я буду драться.

Волки зашептались, их голоса были низкими, почти рычащими, и я видел, как их глаза сузились, полные недоверия. Высокий, с длинной косой и шрамом через бровь, шагнул вперёд, его рука сжала рукоять меча.

– Дракон хочет драться с нами? – прорычал он, его голос был полон презрения. – Ты думаешь, мы тебе поверим? Ты привёл сюда войну!

– Довольно, Кейл, – оборвал его Рейн, его голос был спокойным, но в нём звучала сталь. Он посмотрел на меня, его глаза пробежались по моему лицу, словно он пытался понять, насколько я серьёзен. – Ты едва стоишь, дракон. Но если хочешь идти – идёшь. Только без фокусов. – Он кивнул одному из волков, и тот неохотно бросил мне короткий меч, его клинок был старым, но острым. Я поймал его, чувствуя, как тяжесть оружия отдаётся в моих ослабевших руках.

Мы двинулись к деревне, лес вокруг нас был живым, его ветви гудели под порывами ветра, а небо темнело, как будто готовилось к буре.

Тропа была узкой, усыпанной опавшими листьями и иголками, и я шёл, стиснув зубы, каждый шаг отдавался болью в боку. Волки двигались быстро, их шаги были бесшумными, как у хищников, и я чувствовал их взгляды, буравящие мою спину.

Они не доверяли мне, и я их не винил. Я был драконом, их врагом, их кошмаром. Но сейчас я был здесь, с ними, и это было единственным, что имело значение.

Деревня встретила нас тишиной – зловещей, неестественной. Большинство жителей уже ушли, их следы терялись в грязи тропы, ведущей к скалам. Только несколько фигур остались – двое пожилых мужчин, таскавших дрова к импровизированному костру у одного из домов, и старуха, стоявшая у порога.

Я узнал её сразу – Лисса, бабушка Элины. Она запрокинув голову, смотрела на небо, где сгущались чёрные облака. Она казалась спокойной, почти безмятежной, но в её позе была сила, древняя и непостижимая, как сам лес.

Когда мы подошли, она перевела взгляд на Рейна, её губы сжались в тонкую линию.

– Пророчество начало сбываться, – тихо, но вкрадчиво произнесла она, её глаза встретились с глазами Рейна, и я увидел, как он кивнул, словно они делили тайну, о которой я не знал. – Тьма идёт, Рейн. И огонь за ней.

Я нахмурился, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. Ещё что-то, о чём я не знал? Пророчество? Какое пророчество?

Но прежде чем я успел спросить, Лисса повернулась ко мне, её взгляд пробуравил меня, как стрела, и я почувствовал себя мальчишкой.

– Выпей, император, – сказала она, протягивая мне маленькую глиняную баночку, от которой исходил резкий запах трав и магии, сильной и чистой. – Твой дракон проснётся. Силы вернутся.

Я взял баночку, не чувствуя подвоха. От этой старухи, с её выцветшими глазами и спокойной уверенностью, я меньше всего ожидал предательства.

Я поднёс баночку к губам и выпил, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло, а затем распространяется по венам, как огонь. Мой дракон шевельнулся – впервые за эти проклятые часы – его чешуя проступила под кожей, а в груди загорелся слабый, но живой огонь.

Я выдохнул, чувствуя, как силы медленно возвращаются, хотя боль всё ещё держала меня в своих когтях.

Лисса подняла руки, её пальцы задвигались, словно плетя невидимую сеть, и я почувствовал, как воздух вокруг сгущается. Небо над нами потемнело, облака закружились, как чёрный водоворот, и ветер взвыл, хлеща по лицу, как плеть.

Молнии разорвали небо, их яркие вспышки освещали деревню, а гром гремел, как барабаны войны. Я видел, как волки напряглись, их руки сжали оружие, а глаза горели, готовые к бою. Лисса продолжала шептать, её голос был едва слышен за воем ветра, но я чувствовал, как её магия наполняет воздух, мощная и древняя.

– Они идут, – сказала она, её голос был спокойным, но в нём звучала сталь. – Готовьтесь.

Я сжал рукоять меча, чувствуя, как дракон внутри меня рычит, пробуждаясь от сна. Я был готов – не только ради себя, но и ради Элины, ради этой деревни, ради того, чтобы доказать, что я всё ещё Тирон, император драконов, а не тень, которую совет объявил мёртвой.

Волки вокруг меня стояли плечом к плечу, их глаза горели, как факелы, и я знал, что, несмотря на всё, что нас разделяло, мы были вместе в этот момент – против общей угрозы.