(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 37

Элина

Слёзы текли по моим щекам, горячие и неудержимые, как река, прорвавшая плотину. Я висела в руках Рейна, безвольная, как тряпичная кукла, мои ноги волочились по земле, а тело дрожало от рыданий.

Его сильные руки, осторожно прижимали меня к его телу, но я не чувствовала ничего, кроме боли, что разрывала мою грудь. Бабушка.

Её тело, неподвижное, пропитанное кровью, лежало там, в грязи, среди горящих домов, и этот образ выжигал мой разум, как раскалённое клеймо.

Я ненавидела Тирона, ненавидела драконов, ненавидела себя за то, что не смогла её спасти.

Мой мир рушился, и я тонула в этом чувстве утраты, в этом тумане, что застилал глаза и разум, гася всё светлое и хорошее во мне. Я не могла думать, не могла дышать – только плакать, пока Рейн нёс меня прочь.

Внезапно всё изменилось.

Звуки битвы, крики воинов, треск огня, рёв ветра – исчезли, как будто кто-то выключил мир. Я заморгала, слёзы всё ещё жгли глаза, но я почувствовала, как мои ноги касаются твёрдой земли.

Я стояла посреди деревни, но она была целой, невредимой, словно пожар и война не коснулись её. Солнце светило ярко, его лучи золотили крыши домов, играли на листьях деревьев, отражались в окнах, как в зеркалах.

Огляделась, разум отказывался понимать, где я. Дома стояли нетронутыми, цветы в палисадниках качались на лёгком ветру, а воздух пах свежескошенной травой и ромашкой, а не гарью и кровью. Это было нереально, как сон, но слишком настоящий, чтобы быть просто видением.

Я услышала шаги и повернулась. Навстречу мне шла красивая женщина, как из старинных легенд. Её длинная коса, тёмная, как ночь, была перекинута через плечо, а глаза, раскосые и глубокие, как озёра, смотрели на меня с любопытством. Её пухлые, алые губы, изогнулись в лёгкой улыбке, но в женщине таилось что-то тёмное, страшное, почти хищное...

Она была одета в длинное платье и шаги её были такими лёгкими, будто она не касалась земли, а парила над ней.

Но моё сердце замерло, когда я увидела, кто идёт рядом с ней. Бабушка!

Её лицо, такое знакомое, с морщинками, что я знала наизусть, было спокойным. Она была жива, здесь, в этом странном месте, и я почувствовала, как слёзы снова жгут глаза, но теперь это были слёзы облегчения.

– Бабушка? – прошептала я, дрожажим голосом, и шагнула к ней, но она подняла руку, останавливая меня.

Женщина рядом с ней заговорила, её голос был мелодичным, но в нём чувствовался холод.

– Я – Диара, – сказала она, её глаза буравили меня, словно видели насквозь. – Первая из нашего рода, Элина. Я полюбила волка. И когда драконы стали жечь их земли и убивать их детей, я прокляла их. Вложив в это всю свою магию, всю свою душу. Моя сила текла через поколения, но только те, кто был готов принять тьму, могли её удержать.

Она сделала паузу, её губы изогнулись в горькой улыбке.

– Последняя преемница умерла. Теперь пришло твоё время, Элина. Готова ли ты принять мою силу?

Я замерла, мои руки дрожали, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Её слова эхом отдавались в моём разуме, и я чувствовала, как её магия – тёмная, тяжёлая, как буря – касается меня, словно пробуя на прочность.

Я посмотрела на бабушку, она молчала, но в её глазах я видела предупреждение.

– Я не хочу войн, – проговорила тихо. – Не хочу больше боли, больше слёз. Твоя магия… она принесёт разрушения. Я видела, что сделали драконы, видела, что сделали волки. Если я приму твою силу, чем я буду лучше тех, кто убивал? Тех, кто сжигал дома, кто проливал кровь?

Диара нахмурилась, её глаза вспыхнули, как молнии, и я почувствовала, как воздух вокруг сгущается, словно перед грозой.

– Ты должна помочь волкам, – сказала она, её голос стал громче, почти угрожающим. – Драконы – зло, они уничтожили их, они уничтожат всё, если их не остановить!

Я покачала головой, и слёзы снова потекли по щекам. Но я не отвела взгляд. Как бы сильно я ни злилась на драконов, как бы ни болела от потери, я не желала никому смерти. Даже мои резкие слова Тирону были сказаны в порыве боли и отчаяния. Но я бы никогда не смогла ему навредить. Никому на той поляне…

– Истребить драконов? – переспросила я с горькой усмешкой. – Тогда чем я лучше тех, кто когда-то уничтожил волков? Ваша магия, ваше желание наказать… оно завело вас не туда. Мы должны были помогать, а не вставать на чью-то сторону. Магия – для жизни, а не для смерти!

Диара шагнула ко мне, её лицо исказилось от гнева, и я почувствовала, как её магия давит на меня, как тяжёлый камень. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но бабушка вдруг шагнула вперёд, её рука сжала мою, и я почувствовала тепло её ладони, такое знакомое, такое родное.

– Хватит, Диара, – сказала строго бабушка, заставляя женщину замолчать. – Я вырастила Элину белой ведуньей, чистой, правильной. Она не примет твою тьму. Она права – магия должна исцелять, а не разрушать.

Лиара закричала, её голос был как раскат грома, и я почувствовала, как её магия взвилась, как буря, готовая разнести всё вокруг.

Но бабушка подняла руку, её глаза сверкнули, и я увидела, как воздух вокруг нас задрожал, как её сила, светлая и мощная, столкнулась с тьмой Диары. Ударная волна прошла через меня, как ветер, и видение схлопнулось, как мыльный пузырь.

Я ахнула, мои глаза распахнулись, и я снова была в реальности – в горящей деревне, среди криков и огня.

Рейн всё ещё держал меня. Я выбралась из его объятий, мои ноги коснулись земли, и я встала, чувствуя, как слёзы высыхают на щеках, а в груди загорается что-то новое – решимость, твёрдая, как камень.

Я посмотрела на Рейна, его жёлтые глаза были полны боли, но он молчал, его челюсть была сжата, как будто он очень хотел высказаться, но сдерживался.

Я повернулась и пошла к скалам, прочь от деревни, прочь от огня, прочь от смерти. Мои башмаки хлюпали по грязи, дождь хлестал по лицу, а ветер выл, как раненый зверь. Решившись. Я обернулась и встретилась взглядом с Рейном.

– Если тебе дорога стая, – проговорила хрипло, – если ты не хочешь от собственной гордости и злобы погибнуть сам и погубить их, отступай, волк. Уводи их. Иначе не за что будет бороться.

Он смотрел на меня, его глаза сузились, и я видела, как в них борются гнев, боль, любовь. Он шагнул ко мне, его рука потянулась, как будто он хотел коснуться меня, но остановился.

– Элина… – начал он, но я покачала головой, мои глаза снова наполнились слезами.

– Иди, Рейн, – прошептала я. – Спаси их. Спаси себя.

Я повернулась и продолжила свой путь к скалам, чувствуя, как дождь смывает слёзы, как ветер уносит мою боль, но в груди всё ещё горела рана – не от магии, не от огня, а от потери, которая никогда не заживёт.