(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 24

Я сидела в своём доме, прижавшись спиной к холодной деревянной стене, и прислушивалась к каждому звуку за окном. Ставни были плотно закрыты, как велел Рейн, и лишь тонкие щели пропускали полоски серого света, которые дрожали на полу, словно призраки.

В доме царила тишина и холод. Так как я не могла зажечь очаг, чтобы не выдать себя.

Я старалась двигаться бесшумно, как мышь, боясь, что малейший звук выдаст меня. Стража Тирона была в деревне – я знала это, хоть и не видела их. Слухи долетали даже до моего укрытия: тяжёлые шаги в сапогах с металлическими набойками, лязг доспехов, низкие голоса, задающие вопросы о «девушке, что делает зелья».

Они бродили по улицам, стучали в двери, заглядывали в окна. Хлоя шепнула мне вчера, пробравшись через задний двор и принеся мне еды, что видела их у дома бабушки – высоких, в чёрных плащах с вышитыми драконьими гербами, их глаза, холодные и цепкие, словно выискивали следы магии в каждом углу.

Я не спала ночами. Страх сковывал меня, как ледяные цепи, и каждый скрип за окном заставлял моё сердце замирать. Я представляла, как они врываются в мой дом, как их руки хватают меня, как их мечи блестят в свете факелов.

Тирон знал, что я где-то здесь – я чувствовала это, как чувствует добыча дыхание хищника на затылке. Мои снадобья, моя глупая надежда спрятаться под именем мадам Элли – всё это было ошибкой.

Я хотела бежать к бабушке, проверить, всё ли с ней в порядке, но слова Рейна и Эрна звенели в ушах: «Не выходи. Закрой ставни. Будь осторожна». И я подчинялась, боясь, что один неверный шаг приведёт к еще более печальным последствиям.

Время тянулось мучительно медленно. Я пыталась занять себя – растирала травы, сортировала лепестки лунных колокольчиков, но руки дрожали, и я то и дело роняла ступку или проливала масло.

Я не могла работать, не могла думать. Каждый шорох за окном заставлял меня замирать, прислушиваться, ожидая стука в дверь. Однажды я услышала, как кто-то прошёл мимо дома – тяжёлые шаги, лязг металла, низкий голос, отдающий приказы. Я прижалась к стене, затаив дыхание, пока шаги не стихли вдали. Только тогда я позволила себе выдохнуть, но страх не отпускал.

Наконец они покинули нашу деревню. Хлоя снова пробралась ко мне, её лицо было бледным, но глаза сияли облегчением.

– Они ушли, Элина, – прошептала она, приоткрыв ставню и заглядывая в дом. – Я видела, как их кони ускакали по дороге к столице. Они ничего не нашли. Но…

Она замялась, её пальцы нервно теребили край платка.

– Они спрашивали о тебе. Точнее, о мадам Элли. Говорили, что император хочет знать, кто делает эти снадобья. Бабушка твоя молчала, как камень, но я видела, как они смотрели на её дом. Будь осторожна, ладно?

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается. Они ушли, но это не означало, что я в безопасности. Тирон не отступит. Я хотела бежать к волкам, к Рейну, узнать, как прошли переговоры, но не успела...

Дверь моего дома скрипнула, и в дом ввалился Йонас, его лицо сияло, как начищенный медяк. Он был весь в пыли с дороги, его борода растрепалась, но глаза горели радостью, и он нёс в руках тяжёлые мешочки, которые звякнули, когда он с грохотом опустил их на стол.

Их было слишком много – гораздо больше, чем я ожидала за партию снадобий. Мое сердце кольнуло нехорошее предчувствие, и я замерла, глядя на эти мешочки, словно они были ядовитыми змеями.

– Элина, девочка, ты не поверишь! – воскликнул Йонас, хлопая себя по коленям и широко улыбаясь. – Я продал всё! Каждую баночку, каждый флакон! Леди Лира в восторге, а дворец… о, дворец гудит, как улей! Но это ещё не всё!

Он наклонился ближе, его голос понизился до заговорщического шёпота, но в нём звенел восторг.

– Некий загадочный инвестор планирует открыть производство твоих снадобий в нашей деревне. Он готов вложить огромные средства. Уже прислал сундук с серебряными монетами, чтобы показать серьёзность своих намерений. Скоро его люди приедут обсудить всё с тобой. Элина, это принесёт нашей деревне процветание! Мы заживём лучше, а ты станешь легендой.

Я стояла, вцепившись в край стола, пока его слова гудели в ушах, как рой рассерженных пчёл. Мои пальцы задрожали, и я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Тирон. Это он играет со мной как кот с неразумной мышью...

Он не просто заподозрил – он уже действовал. Сундук серебряников, производство в нашей деревне – это была не награда, а ловушка.

Иначе с трудом верилось в какого-то загадочного инвестора, готова вкладывать такие деньги, да еще и после партии моих отваров в замок....

– Йонас, – мой голос был хриплым, едва слышным. – Ты… ты согласился? После того, как я просила не связываться со столицей?

Йонас замялся, его улыбка дрогнула, и он потёр затылок, отводя взгляд.

– Ну, Элина, как я мог отказаться? – сказал он, его тон стал почти виноватым, но в нём всё ещё звенел энтузиазм. – Это же такие деньги! Да и такие господа… они не спрашивают, они приказывают. И потом, подумай какие это преспективы! Ты сможешь открыть мастерскую, нанять людей, купить всё, что захочешь! Деревня будет процветать, а ты… ты станешь богатой, как леди из столицы!

– Я не хочу быть богатой! – выкрикнула я, и мой голос сорвался, эхом отразившись от стен. Йонас замер, его глаза расширились, но я не могла остановиться. – Я просила тебя, Йонас! Просила не связываться с ними! Ты не понимаешь, что ты натворил! Они придут сюда, они найдут меня, и тогда… – Я замолчала, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Тогда всё, что я строила, всё, что я пыталась защитить, сгорит.

Йонас смотрел на меня, его лицо побледнело, и он поднял руки, словно пытаясь успокоить.

– Элина, я… я не знал, что это так серьёзно, – пробормотал он, его голос стал тише. – Я думал, ты просто скромничаешь. Но… что такого? Это же просто снадобья. Почему ты так боишься?

Я не ответила. Не могла. Как я могла объяснить, что император, которого он так восхваляет, хочет найти меня не ради любви, а ради мести? Я отвернулась, пряча слёзы, и пробормотала:

– Просто… больше не делай так, Йонас. Отвези эти деньги обратно. Я не буду открывать никакое производство.

Он открыл рот, чтобы возразить, но что-то в моём взгляде заставило его замолчать. Он кивнул, неохотно собрал мешочки и вышел, оставив меня одну.

Слова Йонаса о «загадочном инвесторе» и производстве в деревне звучали в голове, как набат. Поэтому больше не могла сидеть взаперти, в неведении.

Я должна была действовать, узнать, что происходит, найти волков, поговорить с Рейном. Мой разум кричал, что это опасно, но сердце не могло вынести этой неподвижности, этого удушающего страха.

Накинув на плечи тёмный плащ, натянула капюшон так, чтобы тень скрывала лицо, и, схватив лукошко – скорее по привычке, чем по необходимости, – выскользнула из дома через заднюю дверь.

Вечер был прохладным, воздух пах сыростью и опавшими листьями, а луна, тонкая, как серп, едва едва проступала на закатном небе.

Я двигалась быстро, стараясь держаться в тени деревьев, каждый шорох заставлял меня вздрагивать, но я упорно шла дальше. Лес, который ещё недавно был моим убежищем, теперь казался мне лабиринтом, где за каждым деревом мог скрываться шпион Тирона. Но я знала, где искать волков. На их поляне, в глубине леса.

Когда я приблизилась к их поселению, до меня донеслись голоса – резкие, гневные, переплетённые с низким рычанием. Я замедлила шаг, сердце заколотилось, и я притаилась за густым кустом ежевики, чьи колючки цеплялись за мой плащ.

Волки собрались в круг на поляне, их силуэты вырисовывались в закатном свете солнца. Их было не меньше дюжины, мужчины, чьи глаза горели жёлтым, а в движениях чувствовалась звериная грация.

В центре круга стоял Эрн, его тёмные волосы, стянутые в хвост, развевались от резких движений, а кулаки были сжаты так, что я видела, как напряглись вены на его руках.

– Хватит сидеть, поджав хвосты! – рявкнул Эрн, его голос разнёсся по поляне, заглушая шёпот ветра. – Эти драконьи подонки думают, что могут купить нас своими подачками! Титулы, земли, подданство – да это всё цепи, которыми они хотят нас заковать! Я не собираюсь гнуть спину перед Тироном и его чешуйчатыми прихвостнями. Пора действовать, пока они не сожгли наши леса, как сто лет назад!

Его слова вызвали гул среди волков. Кто-то рычал в знак согласия, кто-то качал головой. Один из них, высокий волк с короткими светлыми волосами и шрамом через бровь, шагнул вперёд, его голос был спокойнее, но в нём чувствовалась сталь.

– Эрн, ты горячишься, – сказал он, скрестив руки. – Если мы ударим первыми, это даст Тирону повод для войны. Он только этого и ждёт. Нам нужно выждать, собрать силы, узнать, что он задумал.

– Выждать? – Эрн сплюнул на землю, его глаза сверкнули, как угли. – Сколько ещё, Каэл? Сколько раз мы будем прятаться, пока они шныряют по нашим лесам, вынюхивают, высматривают? А что будет если один из нас встретит свою истинную? Тоже будем их прятать? Бегать по лесам, как преступники? Если мы не покажем зубы, они раздавят нас, как вшей!

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Между ними явно назревал раскол...

Мой взгляд метнулся к Рейну, который сидел чуть в стороне, на поваленном бревне. Он точил копьё длинным охотничьим ножом, его движения были размеренными, почти ленивыми, будто он не слушал спор.

Оранжевые предзакатные всполохи солнца отражались от лезвия, бросая блики на его лицо, и я видела, как его жёлтые глаза, такие же, как у волка, были спокойны, но внимательны. Он выглядел отстранённым, но я знала, что он замечает всё.

Вдруг его рука замерла, и он медленно поднял голову, его взгляд устремился прямо в мою сторону. Мое сердце пропустило удар.

– Элина, ты подслушиваешь? – произнёс он, его голос был убийственно спокойным, но в нём звучала лёгкая насмешка.

Я выпучила глаза, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. Все волки обернулись, их жёлтые глаза впились в меня, как стрелы, и я ощутила себя мышью, попавшей в круг хищников.

У волков был великолепный слух – мне ли не знать? Я должна была помнить, что от них ничего не утаить.

Сгорая от стыда, я выпрямилась, подняла голову, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала, и шагнула из кустов на поляну. Ежевика зацепила мой плащ, и я дёрнула ткань, слыша, как она рвётся.

– Я… я не подслушивала, – солгала я, но мой голос дрожал, выдавая меня. – Я просто… пришла узнать, что происходит.

Сглотнула, чувствуя, как взгляды волков жгут кожу.

– Как всё прошло с послом? Что они хотели? И… мне уже опасно здесь оставаться. Я думаю, мне нужно уходить. Ближе к землям ледяных драконов, где Тирон не найдёт меня.

Эрн фыркнул, его губы искривились в насмешливой ухмылке, но в его глазах мелькнула искра уважения, словно он оценил мою смелость выйти к ним.

Каэл скрестил руки, его взгляд был холодным, но любопытным. Рейн же медленно поднялся с бревна, положив копьё на плечо, и его глаза встретились с моими. В них не было гнева, только спокойная уверенность, которая заставила меня замереть.

– Никому никуда не нужно бежать, Элина, – сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась сила, как в натянутой тетиве. – Ни нам, ни тебе. Император после этой встречи получит неприятный сюрприз, который остудит его пыл.

Я нахмурилась, чувствуя, как страх смешивается с непониманием.

– Какой сюрприз? – спросила я, мой голос был тише, чем я хотела. – Что ты имеешь в виду?

Рейн загадочно улыбнулся. Он шагнул ближе, и я почувствовала запах леса, исходящий от него, такой знакомый, но теперь он казался почти угрожающим.

– Я сказал послам, – начал он неторопливо и спокойно, – что мадам Элли действительно делает снадобья и живёт здесь. Но не в деревне. А с нами, с волками. И она под нашей защитой. Ведь она истинная нашего вожака.

Мир поплыл перед моими глазами. Я открыла рот, но слова застряли в горле, как ком. Истинная? Вожака? То есть его?...

Я почувствовала, как ноги подкашиваются, и схватилась за ближайшее дерево, чтобы не упасть.