(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 46

Мир замер. Тёмный сгусток магии Илисты врезался в Тирона, и я услышала его резкий, полный боли хрип.

Он рухнул передо мной, его чёрные доспехи дымились, а лицо исказилось от агонии. Глаза мои расширились, сердце словно остановилось, и я почувствовала, как время раскалывается на куски.

Второй раз. Второй раз он был при смерти.

Но теперь… теперь он спас

меня

...

Всё, битва, крики, лязг металла, рёв айтаров, ушло на второй план, растворилось в вое ветра и дыме. Остался только он, лежащий на чёрной от пепла земле, его кровь, алая и горячая, смешивалась с грязью.

– Тирон! – крик полный отчаянья вырвался из груди сам собой, разрывая горло.

Я упала на колени рядом с ним, мои руки дрожали, когда я коснулась его лица. Его кожа была обожжена, глаза закрыты, а дыхание было слабым, прерывистым, как угасающий огонёк.

Горячие и неудержимые слёзы жгли щёки, и я не пыталась их остановить. Я злилась на него. За всё, что он принёс в мою жизнь. За смерть бабушки, за разбитое сердце, за сгоревшую деревню. Но сейчас, глядя на него, на его бледное лицо, на его кровь, я почувствовала, как внутри всё бьется в агонии от одной только мысли, что он умрет. Что с ним что-то случится. Пусть живет далко от меня, где-то в своем замке, пусть окружит себя фрейлинами, но будет жив...

И ведь Тирон снова спас меня. Не просто рисковал своей жизнью, а буквально одал ее за меня...

Я даже особо не задумывалась. Это был порыв из самой души. Древний, как сама магия. Он захлестнул меня, и я наклонилась к нему. Осторожно своими губами, мокрыми от слез, коснулась его тёплых губ.

Я... сама целовала Тирона. Нежно трепетно. И в этот момент моя светлая магия хлынула из меня, как река. Она текла через мои руки, через мои губы, вливаясь в него, как серебряный свет, как звёзды, падающие в ночь.

Я чувствовала, как она наполняет его, исцеляет его раны, выжигает тёмную магию Илисты, что пыталась забрать его жизнь. Придает сил его дракону.

Сжала пальцами его камзол, локоны мои упали на его лицо, и я не отстранялась, пока не почувствовала, как его дыхание становится глубже, как его сердце бьётся сильнее.

Пока его сильные руки не обняли меня за талию и он не начал отвечать на этот поцелуй... Уже совершенно не как умирающий!

Я отстранилась, задыхаясь, мои глаза встретились с его темными, теперь полными жизни, с искрами огня, которые я помнила с тех времён, когда восхищалась им.

Губы Тирона изогнулись в тёплой, искренней улыбке, такой, какой я не видела никогда.

– Элина… – прошептал он хирпло. – Ты…

Я не успела ответить.

Тело его вспыхнуло, как факел, и я отшатнулась, прикрывая глаза от ослепительного света. Огонь, яркий, как солнце, окутал его, и в следующий миг передо мной возвысился он — Тирон, но не человек.

Огненный дракон, огромный, с чешуёй, пылающей, как расплавленное золото, и крыльями, что отбрасывали тени на землю. Его глаза горели, как угли, а рёв, что вырвался из его пасти, заставил землю задрожать. Он был полностью восстановлен, его сила, его огонь, его дракон — всё вернулось.

Я же как зачарованная рассматривала его во все глаза. Какой же он мощный, красивый и величественный...

Илиста, отвлеченная боем с волками, закричала, её лицо исказилось от ярости, и она подняла руки, её тёмная магия закружилась, как чёрный вихрь.

Но Тирон уже был в воздухе, его крылья рассекали небо, а огонь, что вырывался из его пасти, был как буря.

Он атаковал её, его когти разрывали её щиты, его пламя жгло её тёмные сгустки. Она была сильной, её магия — древней, ядовитой, но Тирон был не один.

Гедеон, увидев главную угрозу, взмыл в небо в облике ледяного дракона, его чешуя сверкала, как алмазы, а дыхание было холодным, как вечная мерзлота.

Они сражались вместе — огонь и лёд, Тирон и Гедеон, их силы сплелись в смертельном танце. Огонь Тирона испепелял магию Илисты, а лёд Гедеона замораживал её пепел, заключая его в вечную тюрьму.

Илиста кричала, её голос становился всё слабее, её магия таяла под их натиском. Последний удар, огненный вихрь Тирона и ледяной шквал Гедеона, настиг её.

Она рухнула, её тело обратилось в пепел, а пепел замёрз, превратившись в чёрные кристаллы, что рассыпались по земле, как проклятый снег. Её магия умерла вместе с ней.

В ту же секунду воздух задрожал, как будто невидимые цепи лопнули. Дариан, сидевший и сражавшийся на айтаре, пошатнулся, его глаза, пустые и стеклянные, вдруг ожили.

Он часто заморгал, его лицо исказилось от ужаса, и он сполз с ящера, упав на колени. Воины совета вокруг него замерли, их мечи опустились, а лица наполнились смятением. Они не помнили ничего — ни своих приказов, ни своей ярости, ни лжи, что заставляла их сражаться. Заклятье спало.

Тирон и Гедеон опустились на землю, их драконьи формы растворились в сиянии, и они снова стали людьми.

Тирон выглядел абсолютно невредимым. Его чёрный камзол был цел, все ссадины и раны зажили, а глаза горели триумфом.

Гедеон, с его серебряными волосами, выглядел спокойным, но в его взгляде была тень усталости. Армия Огненных драконов, всё ещё потрясённая, посмотрела на Тирона.

И тогда произошло то, чего я никак не ожидала. Сначала Дариан, а после один за другим воины опустились на одно колено, их доспехи звенели, а голоса слились в едином крике:

– Слава императору Тирону! Слава!

Земля задрожала от их голосов, а я стояла, всё ещё на коленях, мои руки дрожали, а слёзы текли по щекам.

Я смотрела на Тирона, на его улыбку, на его силу, и впервые за долгое время почувствовала восхищение, признательность, гордость, а не боль, разочарование и злость.