(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 30

– Рейн… – прошептала я, мой голос был едва слышен, а руки задрожали так, что я уронила тряпицу, которую держала. – Пожалуйста… не делай этого.

Он приподнял бровь, его взгляд скользнул от меня к неподвижному телу Тирона, и в его глазах мелькнула тень презрения, смешанного с чем-то более глубоким – ненавистью, что копилась веками. Его губы искривились в злой усмешке, пропитанной холодной, звериной решимостью.

– Не делать что? – спросил он низким, почти рычащим голосом, в котором звучала насмешка. – Не добить дракона, который лежит здесь, истекая кровью? Не отомстить за всё, что они сделали с нами? Ты серьёзно просишь меня о милосердии к нему, Элина?

Я покачала головой, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но я не дала им пролиться. Мои пальцы вцепились в край корзины, ивовые прутья впились в кожу, но боль помогла мне собраться.

– Да, – голос дрожал, но в нём была твердость, которую я сама не ожидала. – Я прошу тебя не добивать его. Не потому, что он… хороший. Тирон – твой враг, я знаю. Но если ты сделаешь это, ты не лучше него. Ты не дракон, Рейн. Ты волк. И волки не убивают ослабленных, они дают им шанс.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимает ком.

– Помоги мне спасти его. Пожалуйста. Если он умрёт здесь, это ничего не изменит. Но если он выживет… может, он поймёт, что война – не выход.

Рейн фыркнул, его усмешка стала шире, но в ней была горечь.

– Спаси его? – переспросил он, шагнув ближе, и я почувствовала, как воздух между нами накаляется. – Ты просишь меня спасти дракона, который истребил наших истинных, который проклял нас на вымирание? Чьи предки жгли наши дома, разрывали наших детей?

Его голос стал громче, в нём зазвучала ярость, и я увидела, как его глаза вспыхнули, как у зверя, готового к прыжку.

– Ты знаешь, что они сделали с нами, Элина? Ты слышала, как матери выли, пряча своих волчат от огня, как отцы сражались, пока их не разрывали на куски? А теперь ты просишь меня протянуть руку этому… убийце?

Я вся съежилась от его слов. Слёзы текли по щекам, несмотря на все мои усилия остановить их. Я понимала боль Рейна. Но сейчас передо мной лежал не дракон из легенд, а человек – раненый, умирающий, и моя магия, моя совесть не позволяла мне просто уйти.

– Я знаю, – прошептала я и заставила себя посмотреть ему в глаза. – Я знаю, что волки страдали. И мне больно за вас. Но Тирон… он не его предки. Он не должен отвечать за их грехи. Он плохой дракон, Рейн, жестокий, эгоистичный, но он не заслуживает смерти за то, что сделал кто-то сто лет назад.

Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев на Рейна смешивается с отчаянием.

– Если ты убьёшь его, ты не отомстишь. Ты только дашь повод его людям прийти сюда и выжечь всё. Помоги мне, или… или объяви меня предательницей.

Рейн смотрел на меня, его глаза сузились, и я видела, как в них мелькает буря – ярость, сомнение, что-то ещё, что я не могла разобрать. Он молчал, его дыхание было тяжёлым, и я чувствовала, как воздух между нами вибрирует от напряжения. Время тянулось, как вечность, и каждый миг казался мне ударом сердца Тирона, который мог стать последним.

Наконец, он выдохнул, его плечи опустились, и он кивнул, хотя в его взгляде всё ещё тлела искра недоверия.

– Хорошо, – сказал он, его голос был низким, почти неохотным. – Я не трону его. Пока. Но если он очнётся и попытается что-то выкинуть… – Он не договорил, но его глаза сказали всё за него. – Давай, Элина. Спасай своего дракона.

Я кивнула, не тратя времени на слова, и повернулась к Тирону. Мои руки всё ещё дрожали, но я заставила себя сосредоточиться. Я вытащила из корзины пучок тысячелистника, его листья были сухими, но всё ещё хранили магию земли.

Размяла их в пальцах, чувствуя, как их сок липнет к коже, и начала шептать старое заклинание бабушки – слова, что останавливали кровь и исцеляли раны. Я прижала листья к ране Тирона, чувствуя, как его кровь пропитывает их, и продолжала шептать, мои пальцы двигались быстро, но осторожно.

Яд был сильным и я чувствовала его, горький и вязкий, как смола, но полынь, что я добавила в настойку, начала действовать. Я влила несколько капель в рот дракона, приподняв его голову, и его губы дрогнули, но он не проглотил – яд сопротивлялся.

Рейн стоял в стороне, скрестив руки, его глаза не отрывались от меня. Я чувствовала его взгляд, тяжёлый, как свинец, и его молчаливое неодобрение жгло кожу. Он не мешал, но и не помогал – просто наблюдал, его лицо было маской, за которой бушевали эмоции.

Я не смотрела на него, сосредоточившись на Тироне, на его слабом дыхании, на том, как его кожа начала медленно розоветь под действием моих снадобий. Вода в ведре закончилась, когда я промыла рану, и я только хотела подняться, чтобы принести ещё, как заметила полное ведро рядом. Я замерла, глядя на него. Рейн сходил за водой, пока я работала. Это был его способ помочь, не говоря ни слова, и я почувствовала укол благодарности, смешанной с виной.

Я продолжила, обрабатывая рану корой ивы, растирая её в порошок и посыпая на края пореза. Тирон застонал громче, его тело дёрнулось, и я увидела, как его веки дрогнули.

Яд отступал, но медленно, и я знала, что ему нужен отдых, тепло, настоящие лекарства. Мои руки, испачканные кровью и травами, дрожали от усталости, а тело, промокшее от пота и росы, начало коченеть от ночного холода. Переживания, страх, беготня – всё это вымотало меня до предела, и я почувствовала, как озноб пробирает до костей.

Рейн, всё ещё стоявший в стороне, вдруг шагнул ближе, его голос был низким, почти ворчливым.

– Нести его в деревню нельзя, – сказал он, его глаза скользнули по Тирону, полные презрения. – Если кто-то увидит императора, это будет конец. Мы заберём его в стаю. Там он будет под нашим присмотром.

Я замерла, мои руки всё ещё прижимали тряпицу к ране. Его слова были неожиданными – он предлагал спасти Тирона, но на своих условиях. Я колебалась, глядя на Рейна, на его твёрдое лицо, и в голове крутились мысли. Доверять ли ему?

После всего, что он сделал, после того, как назвал меня своей истинной? А вдруг это хитрый ход? Вдруг он хочет использовать Тирона, чтобы выманить драконов, или хуже – убить его в стае, когда никто не увидит? Но разве у меня был выбор? Оставить Тирона здесь? Или тащить его в деревню, рискуя, что нас увидят?

– Хорошо, – прошептала я наконец, мой голос был слабым, но решительным. – Но если ты тронешь его… если это ловушка, Рейн, я… я не прощу тебя.

Он кивнул, его глаза смягчились на миг, но в них всё ещё была тень сомнения.

– Я дал слово, Элина, – сказал он тихо. – А волк, давший слово, не нарушает его.

Он наклонился, подхватил Тирона, его мускулы напряглись под плащом, и я увидела, как его челюсть сжалась от усилия. Я прижала тряпицу к ране дракона и мы вместе пошли через лес, к стае, чувствуя, как ночь обступает нас, а луна смотрит на нас, как холодный свидетель.