(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 29

Я бежала к своему дому окольными путями, петляя между низкими заборами и зарослями шиповника, что росли на окраине деревни.

Тропа была узкой, усыпанной опавшими листьями и еловыми иголками, которые шуршали под моими башмаками, выдавая каждый шаг. Луна, тонкая, как лезвие кинжала, едва освещала путь, и я то и дело спотыкалась о корни, торчащие из земли, словно когти леса, пытавшегося меня удержать.

Сердце колотилось в груди, как барабан, каждый удар отдавался в висках, а в голове крутились мысли о Тироне – о его бледном лице, о крови, что пропитала его рубашку, о яде, что медленно убивал его. Я не могла позволить ему умереть, но страх, что меня кто-то заметит, гнал меня вперёд, заставляя озираться, как воришку, пробирающуюся в чужой дом.

Деревня готовилась ко сну, но тишина была обманчивой. Где-то вдали лаяла собака, её голос эхом разносился по пустым улочкам, и я вздрагивала, представляя, как стража Тирона или волки Рейна могут появиться из теней.

Я прижималась к стенам домов, где свет фонарей не доставал, и двигалась быстро, стараясь не наступать на сухие ветки. Время утекало, как песок, и я знала, что каждый потерянный миг приближает Тирона к смерти.

Добравшись до своего дома, я юркнула через заднюю дверь, едва не хлопнув ею от спешки. Внутри было темно, только свет от окна освещал пространство вокруг. Этого было достаточно и я не стала зажигать свет.

Мои руки, всё ещё дрожащие от пережитого, метнулись к полкам, где хранились мои снадобья. Я схватила корзину, стоявшую у очага, и начала сгребать в неё всё, что могло понадобиться. Пальцы путались, я уронила ступку, и она с глухим стуком покатилась по полу, но я не стала её поднимать.

В последний момент мой взгляд упал на шерстяное одеяло, свёрнутое на скамье. Тирон лежал на холодной земле, его тело и без того ослаблено, и я не могла допустить, чтобы он ещё и простыл. Я схватила одеяло, закинув его поверх корзины, и, оглядевшись, убедилась, что ничего не забыла.

Выскользнув через заднюю дверь, я снова прижалась к стене дома, мои глаза пробежались по тёмным улочкам. Деревня казалась пустой, но я чувствовала, как лес наблюдает за мной, его тени шептались в ветвях.

Я уже сделала шаг, чтобы побежать обратно, когда протяжный волчий вой разорвал тишину. Он был низким, глубоким, полным силы, и от него волосы на моём затылке встали дыбом.

Замерла, корзина чуть не выскользнула из рук. Волки. Рейн? Или кто-то из его стаи? Что, если они почуяли Тирона?

Я сглотнула, стиснув ручку корзины, и, не давая страху взять верх, со всех ног припустила к лесу, туда, где оставила императора.

Тропа к дубу казалась бесконечной. Колючки цеплялись за плащ, ветви хлестали по лицу, но я бежала, не останавливаясь, чувствуя, как пот стекает по спине, а корзина бьёт по бедру.

Когда я наконец добралась до поляны, Тирон всё ещё лежал там, где я его оставила, у корней старого дуба. Его грудь едва поднималась, дыхание было слабым, но он дышал – и это был хороший знак.

Я упала на колени рядом с ним, бросив корзину на землю, и быстро расстелила одеяло, стараясь подсунуть его под Тирона, чтобы хоть немного защитить его от холодной земли. Мои руки дрожали, но я заставила себя сосредоточиться.

– Держись, – прошептала я, хотя знала, что он меня не слышит. – Я сейчас вернусь.

Схватила ведро и побежала к колодцу, мои ноги скользили по влажной траве. Никогда в жизни я не набирала воду так быстро. Ворот скрипел, верёвка натягивалась, и я тянула её с такой силой, что мышцы ныли.

Вода плеснула через край, когда я наконец подняла ведро, и я уже повернулась, чтобы бежать обратно, как вдруг остановилась, словно налетев на стену. Передо мной стоял Рейн.

Его фигура, высокая и широкоплечая, вырисовывалась в лунном свете, жёлтые глаза горели, как два уголька. Он стоял, скрестив руки, его тёмный плащ колыхался на ветру, а на губах играла лёгкая, почти виноватая улыбка.

Ведро выскользнуло из моих рук, ударившись о землю с глухим стуком, вода плеснула на мои башмаки, и я вскрикнула от неожиданности, мой голос эхом разнёсся по поляне.

– Рейн! – выдохнула я, прижимая руку к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце. – Ты… что ты здесь делаешь?

Он приподнял бровь, его взгляд скользнул по мне, по упавшему ведру, и я увидела, как в его глазах мелькнула тень любопытства.

– Я пришёл поговорить, – произнес он спокойно и в его тоне чувствовалась искренность, которой я не ожидала. – И, возможно, признать свою вину. Я не хотел тебя злить. То, что я сказал послам… это было ради стаи, но я не подумал о тебе в тот момент. Это было... Неправильно с моей стороны.

Я смотрела на него и хлопала в недоумении ресницами. Его извинения были неожиданными, но я не могла их слушать – не сейчас, когда Тирон лежал в кустах, умирая.

Мой взгляд невольно метнулся за его спину, туда, где дуб скрывал императора, и я почувствовала, как паника сжимает горло. Мне нужно было его спровадить, и как можно быстрее...

– Я… да, хорошо, – пробормотала я, мой голос дрожал, и я неловко кивнула, словно кукла на ниточках. – Мне очень важно и приятно, что ты это понял и признал. Но… сейчас не время, Рейн. Мне нужно воду набрать. Для дома. Пожалуйста, давай потом поговорим.

Рейн нахмурился, его глаза сузились, и я почувствовала, как он вглядывается в меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Его звериный нюх, его проклятый слух – он знал, что я лгу. Но сказать правду я не могла.

– Элина, – голос волка стал мягче, но в нём была настойчивость. – Ты какая-то… взволнованная. Что-то случилось? Давай я помогу. – Он кивнул на ведро, лежащее у моих ног. – Дотащу его до твоего дома, провожу тебя. Ночь всё-таки, а лес неспокойный.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Мои пальцы сжали край плаща, и я заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла кривой и натянутой, как плохая маска.

– Нет, нет, не надо! – выпалила я, слишком быстро, слишком громко, и тут же прикусила губу, понимая, что выдала себя. – Я… сама справлюсь. Правда. Это просто вода. Я быстро. Идти недалеко.

Цепкий и внимательный взгляд Рейна пробежался по моему лицу, по дрожащим рукам, и я видела, как его бровь снова приподнялась, но теперь в ней было больше подозрения, чем любопытства.

– Ты точно в порядке? – серьезно спросил он, понизив голос. – Если что-то случилось, скажи. Я могу помочь.

– Ничего не случилось! – выпалила я, мой голос сорвался, и я замотала головой, словно это могло убедить его. – Просто… устала. И воды мало. Пожалуйста, Рейн, я справлюсь. Иди… иди к своим. Я потом приду и мы нормально поговорим, обещаю...

Он смотрел на меня ещё мгновение, его глаза буравили меня, как стрелы. Но затем, к моему удивлению, он отступил, его плечи расслабились, и он кивнул, хотя в его взгляде всё ещё тлела искра сомнения.

– Хорошо, – сказал он тихо, его голос был почти мягким. – Тогда я пойду. Хорошего тебе вечера.

– И тебе...

Неотрывно смотрела ему вслед, кусая губу до боли. Его фигура растворилась в тенях леса, шаги стихли, и я наконец выдохнула, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Меня буквально трясло, когда я наклонилась, чтобы поднять ведро. Быстро набрала ещё одно ведро, ворот скрипел, как старые кости, но я тянула верёвку с отчаянной силой, вода плескалась через край, заливая мои башмаки.

Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не следит, я подхватила ведро и поспешила обратно к дубу. Дыхание моё было прерывистым от страха и усталости.

Когда я добралась до Тирона, тело его лежало неподвижно.

Я упала на колени рядом с ним, пододвинула ведра и корзину к себе ближе, и наклонилась к нему, вглядываясь в его лицо. Кожа была всё такой же серой.

– Надеюсь, ты ещё жив, чешуйчатый... – прошептала я.

– Живой он, живой, – холодно произнёс за моей спиной до боли знакомый голос. – Пока.

Сердце рухнуло в живот, как камень в пропасть. Я зажмурилась, не решаясь обернуться. А после резко распахнула глаза и всё же посмотрела назад.

Рейн вышел из-за дуба, его жёлтые глаза горели в лунном свете, а лицо было невозмутимым. Плащ его колыхнулся, когда он шагнул ближе, и я почувствовала, как воздух становится тяжёлым, словно перед грозой.

– Рейн… – выдохнула я, мой голос был едва слышен, а руки задрожали так, что я уронила тряпицу, которую держала. – Ты… ты же ушёл.

Остальные все слова застряли в горле. Глупо было надеяться, что он так легко уйдет...

Мой разум метался, как загнанный зверь, но я знала, что отпираться бесполезно. Рейн всё видел. И теперь всё зависело от того, что он решит сделать с этим знанием.