(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 41

Ночь была холодной. Тьма окутывала лес, как тяжёлый плащ, пропитанный сыростью и запахом хвои.

Я шёл по тропе, едва различимой в тусклом свете луны, что пробивалась сквозь густые кроны деревьев. Сапоги хлюпали по грязи, каждый шаг отдавался болью в боку, где рана всё ещё саднила, несмотря на зелье Лиссы.

Не мог позволить себе остановиться. Элина умирала, её жизнь висела на тонкой нити, и я был единственным, кто мог достать то, что ей нужно.

Лунные колокольчики я нашёл быстро — их серебристые бутоны светились на поляне, как звёзды, упавшие на землю. Я сорвал их, осторожно, чтобы не повредить, и спрятал в мешочек на поясе.

Теперь оставалась эссенция серебряного корня, которую можно было купить только на рынке в долине, через две деревни. Время поджимало, и я ускорил шаг, игнорируя боль.

К рассвету я добрался до деревни — маленькой, зажатой между холмами, с покосившимися домами и узкими улочками. Но сбился с шага стоило только увидеть знамёна с драконьими гербами, развевающиеся над крышами. Мои воины.

Они остановились здесь, их айтары стояли привязанные рядом, а из таверны доносились пьяные крики и смех.

Прижавшись к стене дома, укрылся в тени деревьев, и не поверил своим глазам. Дариан был там. И он... кутит? Это было немыслимо.

Дариан, прекрасный военноначальник, однолюб, сейчас пил в компании девиц со своими воинами. Он не мог так кардинально измениться. Что-то было нечисто.

Я обошёл таверну, двигаться старался бесшумно. Одно из окон было распахнуто, и я заглянул внутрь, притаившись за деревянной ставней.

С этого ракурса было удобнее рассмотреть всю неприглядную картину. Во главе длинного стола, заваленного кувшинами с элем и остатками еды, сидел Дариан. Его доспехи были сняты, рубаха расстёгнута, а лицо раскраснелось от выпивки.

Вокруг него хихикали местные девицы, их платья были задраны выше приличия, а он... он громко ржал, щипая одну из них за бёдра, пока другая вешалась ему на шею. Его грубый и чужой смех, вызывал только отвращение.

Да уж... Мой друг, чья верность была крепче стали, не мог превратиться в это... животное.

Я стиснул кулаки, чувствуя, как дракон внутри рычит, требуя ответов, но сейчас не было времени. Элина ждала.

Я отступил от окна. Мне нужна была эссенция, и я не мог рисковать, ввязываясь в драку или пытаясь поговорить с Дарианом.

Заметив молодого спящего воина у стены таверны, с кошельком, болтающимся на поясе, присел возле него на корточки.

Губы сжались в тонкую линию. Докатился...

Я, император, опустился до воровства у собственной армии. Стыд ужалил меня, как оса, но я подавил его. Это было временно. Я верну ему всё, клянусь.

Пальцы ловко развязали кошелёк, и я забрал несколько монет, достаточно, чтобы купить эссенцию.

«Прости, солдат, — подумал я. — Я верну тебе долг, когда всё закончится».

Рассвет окрасил небо розовым, когда я вышел на ярмарку. Деревня ожила: торговцы раскладывали товары, телеги скрипели, а запах жареной рыбы и трав наполнял воздух.

Накинул капюшон глубже, скрывая лицо, и прошёл к лотку, где старуха с крючковатым носом продавала зелья и травы. Её глаза, острые, как у ястреба, скользнули по мне, но я молча показал монеты и назвал эссенцию серебряного корня. Она кивнула, протянув мне маленький флакон с мутной жидкостью, пахнущей металлом и землёй.

Я забрал его, сунул в мешочек и ушёл, петляя по улочкам, чтобы убедиться, что за мной нет хвоста. Мои воины были повсюду, их доспехи поблёскивали на солнце, но я был неприметен, и они не заинтересовались мной.

Обратный путь был долгим, ноги ныли, а рана в боку жгла, как раскалённый уголь. Я петлял по лесу, прислушиваясь к каждому шороху, каждый раз оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не следует за мной.

Лес был живым, его ветви шептались, а птицы пели, как будто не было войны, не было смерти. Перед глазами стояло бледное лицо Элины. Я должен был успеть.

Когда я вернулся в пещеру, солнце уже клонилось к закату. Внутри было тихо, только потрескивал костёр, да женщины шептались, готовя еду.

Хлоя и ещё несколько девушек сидели у подстилки Элины, их лица были полны страха и тревоги. Элина выглядела хуже, чем когда я уходил. Её кожа была почти серой, губы потрескались, а дыхание было таким слабым, что я едва слышал его. Хлоя вскочила, увидев меня, её глаза расширились.

– Вы вернулись! – выдохнула девушка с облегчением. – Она... она совсем плоха. Мы не знаем, что делать...

Кивнул, не отвечая, и опустился на колени рядом с Элиной. Достал лунные колокольчики и эссенцию. Рейн, стоявший у входа, подошёл ближе и начал помогать с приготовлением зелья. Под его руководством, я растирал колокольчики в ступке, которую мне принесла одна из женщин. Их серебристый сок смешивался с эссенцией, издавая резкий запах. Я действовал быстро, а сердце колотилось от волнения.

Что, если я опоздал? Что, если это не сработает?

Мутный, с лёгким свечением, как лунный свет отвар был готов. Я поднёс его к губам Элины, осторожно приподняв её голову. Кожа у нее была горячей, несмотря на бледность.

«Проснись, — мысленно умолял я.»

Я влил отвар в её рот, капля за каплей, пока она не проглотила его. Хлоя смотрела на меня, её глаза были полны слёз, но она молчала, сжимая руки.

Отстранился, чувствуя, как усталость накатывает на меня. Смотрел на Элину, на её лицо, такое хрупкое, такое далёкое, и ждал. Ждал чуда.