Не трожь мою ёлочку, дракон!

16. За закрытыми дверьми

Валери

Я вся напрягаюсь, так колюче звучит голос Аэриоса. На месте его собеседника, вернее собеседницы, я бы уже, подобрав юбки, бежала прочь. Но из-за двери доносится настолько медовый голос, что меня аж передергивает. Действительно, Бриана.

— Милорд, считаю своим долгом поделиться с вами своими опасениями по поводу предстоящего приема, — с преувеличенным беспокойством говорит она. — Не кажется ли вам, что ваша гостья чрезмерно… инициативна?..

— Что вы имеете в виду? — резко обрывает хозяин замка.

— Мне кажется подозрительным, что она так рьяно взялась за подготовку праздника. Она же теперь сует везде нос, выспрашивает, вынюхивает. А если ее подослали ваши враги?

— Вы хотите сказать, что я слишком наивен? — тяжело роняет Аэриос.

— О нет, что вы! — Бриана изворачивается, как уж на сковороде. — Я всего лишь хотела сказать, что… ваша гостья ведь совсем не в курсе ситуации, она не знает местных правил и людей. А с вассалами шутить нельзя. Она только всё исп…

— Хватит, — отсекает холодно Аэриос, — этот прием под моим контролем, а вы занимайтесь своими делами.

— Как скажете, милорд, — смиренно произносит Бриана.

Затем слышен удаляющийся цокот каблучков.

— Подумать только, Валери, — внезапно подает голос лежащий на полу среди остатков моей одежды Игнис, — суровый лорд Витерн тебя защищает. М-м-м… Ну какая же прелесть! Кстати, какой у вас там счет спасений?

Я не успеваю ему ответить. Открывается дверь, и в ванную торопливо входит невысокая полноватая девушка в простом платье. В руках у нее несколько полотенец и какой-то сверток. Девушка приближается к купели, кладет на скамью вещи и направляется ко мне.

Обводит меня невозмутимым взглядом, будто гостья в намокшем до прозрачности белье в ванной ее хозяина — это что-то настолько же привычное, как солонка на столе или пыль на самой дальней полке.

— Я Келли, буду вам прислуживать, пока Мира приходит в себя, — представляется она. В голосе ни грамма осуждения или смущения — лишь деловитость и готовность услужить.

Мне же от пикантности ситуации неловко до головокружения. Щеки наливаются теплом.

Келли помогает мне выбраться. Когда я стою на краю купели, в ногах застревает ватная слабость, словно я отпахала смену на заводе. Видимо, сказывается стресс.

Мне сразу становится холодно. Но при этом щеки неприятно горят, словно их терли наждаком. Келли помогает мне промокнуть волосы, бережно просушивает бледную кожу мягким пушистым полотенцем.

Затем протягивает мне вынутые из свертка свежее белье и платье, теплое, не изысканное, а практичное и достойное. И очень приятное к телу. Длинные рукава и высокий воротник согревают, но в теле все равно затаилась дрожь.

Я подбираю Игниса с пола, прижимаю его к груди и в сопровождении Келли покидаю ванную. В спальне Аэриоса тепло, хотя камин не разведен. Одинокий светящийся шар мягко озаряет сдержанную, но добротную обстановку.

У окна стоит сам лорд Витерн и смотрит на темноту за стеклом. На звук шагов он оборачивается. И я кожей ощущаю его горячий взгляд.

Он указывает жестом в сторону стены, где накрыт небольшой низкий столик. Стоят бокалы, бутылка вина, несколько видов закусок.

— Надеюсь, вы согрелись, — мягко произносит Аэриос. — Поужинайте со мной, леди Валери.

— Сейчас? — тяну я.

— Наша встреча по известным причинам сорвалась, — бархатисто говорит он. — Будем считать, что мы просто её перенесли.

— Почему не в столовой? — аккуратно спрашиваю я.

— Чтобы нам не мешали, — просто отвечает Аэриос, кивком отпускает Келли и направляется ко мне.

Идет лениво, беззвучно, но за кажущейся расслабленностью угадываются движения хищника. Подходит и галантно берет меня под локоть. От его пальцев по коже разлетается разряд тока. Аэриос помогает мне сесть в дальнее, наливает мне вина и опускаеится во второе кресло напротив.

Он выжидающе смотрит на меня. Я проглатываю вставший в горле ком. Почему-то становится вдруг волнительно. Но я беру себя в руки, переключившись в режим «аниматор Вера Киселёва», излагаю свою программу.

За основу беру корпоративные мероприятия для крупных компаний, только называю всё соответственно здешним реалиям. Логотипы становятся гербами, подразделения — вассалами, менеджеры — соратниками.

— А для чего вы предлагаете семейные блюда вассалов на моем столе? — с интересом уточняет Аэриос.

— Чтобы каждый гость узнал в этой общей массе себя и ушел с осознанием, что его ждали, к его приходу готовились.

— Допустим, — кивает он, — но почему…

Он еще задает несколько уточняющих вопросов, и с каждым моим ответом смотрит на меня всё пристальнее. В глазах вспыхивают белёсые искорки интереса и лёгкого зарождающегося уважения.

От его взгляда сердце разгоняется, по телу расползается томление. Мы молчим, изучая друг друга.

И вдруг комната у меня перед глазами плывет, а в ушах нарастает звон. Меня накрывает волна озноба. Бокал в руке становится тяжелым, и я дрожащей рукой спешу поставить его на стол, но не успеваю. Аэриос подрывается с места и подскакивает ко мне, в черном взгляде и изломе бровей тревога.

— Валери, что с вами? — звенящим от напряжения голосом спрашивает он.

Я пытаюсь ответить, но не могу, горло стискивает спазм, и сознание окончательно проваливается во тьму.