Не трожь мою ёлочку, дракон!

60. Между снегом и небом

Аэриос

С того момента Валери начинают лечить. Она поправляется слишком долго по моим ощущениям, но каждый вдох, который она делает, — уже победа.

Дни тянутся, как бледный, предрассветный снег. Каждое утро в замке появляются лекари. С моих земель подтягиваются все, кто в состоянии помочь. Этеры воздуха с их бесконтактной диагностикой. Травники с тёплыми настоями. Мастера дыхательных каналов. Носители артефактов, похожих на хрустальные фонари.

Комнаты наполняются запахами трав, теплых масел, камфоры и медовых вытяжек. Валери лечат всем, чем можно лечить истинную лорда-дракона, которая наглоталась ледяной воды — магией, теплом, травами, астральными прогревами лёгких.

Она кашляет, сипит, горло болит так, что она морщится от каждого произнесённого слова, но с каждым днём её дыхание становится ровнее. А я сижу рядом, отслеживая каждый вдох, будто от него зависит моё собственное сердцебиение.

Иногда она просыпается и смотрит на меня сонными глазами — и это лучшее лекарство для меня самого.

Спустя две недели в замок снова прилетает Фэрин. Входит так, будто весь мир принадлежит ему одному. Серебряные волосы струятся по плечам, походка лёгкая, взгляд оценивающий. На губах привычная наглая ухмылка.

— Ну что, где моя любимая пациентка? — спрашивает он, проходя к кровати.

Валери сидит подложив под спину подушки, дыхание спокойное, кожа тёплая, розовая. Она приветливо улыбается ему.

— Я чувствую себя хорошо, — говорит она. — Грудь больше не ноет, голова не кружится. Я свободно дышу.

Фэрин приподнимает бровь, словно не верит ни одному слову.

Он проводит руками вдоль её тела, над грудью, над головой. Воздух дрожит тонкими серебристыми всполохами, которые почти сразу исчезают.

— Здоровая, — ставит он диагноз. — Легкие полностью восстановились. Воспалений нет. Поздравляю, леди Валери. У вас здоровье крепче, чем у половины молодых драконов.

Она смеётся, и это лучший звук, какой я мог бы услышать сейчас.

— Значит, я могу лететь? — спрашивает она и смотрит прямо на меня.

— Если хочешь, — отвечаю я.

— Хочу, — говорит она твёрдо. — Нам нужно покончить с Сералиной. Пока она свободна, Сомбраэль не остановится.

Фэрин хмыкает, отступает.

— Моё дело сделано, — выговаривает он. — Дальше сами. И пожалуйста, без новых ледяных ванн, чтобы мне не пришлось снова лечить вас от собственных подвигов.

Я закатываю глаза. Валери улыбается. Мир снова начинает звучать теплее.

На следующий день ранним утром после завтрака я предупреждаю Валери:

— Полёт долгий, снежинка, — говорю честно. — Шесть часов над морем. Без маяков и островов для передышки. Ты уверена, что справишься?

Она кивает.

— Я справлюсь, — отвечает, ласково проводя ладонью по моей груди. — С тобой я выдержу всё.

Я накидываю ей на плечи меховую накидку. Мы выходим на балкон, и я обращаюсь. Когда она поднимается мне на спину и обнимает меня за шею, я понимаю, что она и правда выдержит всё, что угодно, и что никто больше не причинит ей вреда, пока я дышу.

Полёт мне даётся обычно, а Валери — тяжело. Море внизу — как стальная бездна. Ветер режет, снег колет кожу, а Валери держится крепко, но постепенно устаёт. Я чувствую, как её руки начинают дрожать, как дыхание становится глубже, чтобы смягчить напряжение.

Когда за горизонтом появляется буро-зелёная линия берега Южной Сиерии, я ощущаю, как с меня уходит напряжение.

Мы приземляемся в столице — Скайвилле, тёплом солнечном городе, который совсем не похож на наш ледяной Кайр.

Здесь воздух мягкий, сухой, пахнет пылью дорог, кипарисами и хлебом. Узкие улочки изгибаются между домами из светлого камня, балконы утопают в цветах, на стенах — яркие фрески, а где-то вдали звенит струя фонтана.

Валери едва сползает с меня. Сил в ней совсем не осталось. Я обращаюсь, помогаю ей снять тяжёлую меховую накидку. Потом обращаюсь снова, подхватываю уже лапами и несу её в лучшую таверну города. Там широкие окна, мягкие ковры, ароматизирующие лампады со сладко-терпким запахом.

Она едва держится на ногах, когда мы заходим в холл таверны. Хозяин сразу понимает, кто я, без лишних слов предлагает покои на втором этаже.

Я заношу Валери в большую комнату, где кровать выглядит так, будто создана для отдыха после долгого пути. В соседнем помещении купальня, утопающая в пару, ванна уже наполнена.

Я помогаю Валери раздеться, укладываю в воду. Добавляю тонизирующий минерал в порционном пузырьке. И прямо по тому, как бледная кожа обретает оттенок, вижу, что она приходит в себя.

Я раздеваюсь сам, опускаюсь в воду рядом с ней. Обнимаю за плечи без какого-либо подтекста, но она вдруг тянется ко мне и… целует. Медленно, нежно, с упоением, какого я не ожидал от её усталого организма.

Во мне мгновенно вспыхивает желание, которое заполняет лёгкие горячим воздухом, щекочет в горле, пробегает мурашками по загривку.

Я притягиваю Валери к себе, и мы углубляем поцелуй.

— Ты уверена? — хриплю я, отстраняясь.

— Это наша ночь, Аэр, — шепчет Валери.

Мы целуемся. Медленно. Долго. Пока в теле Валери не появляется дрожь, которую невозможно скрыть. Тогда я подхватываю её на руки, выношу из купальни, и мы падаем на широкие мягкие простыни. Она гладит мою кожу, я провожу пальцами по её талии.

В этом нет спешки. Только близость. Ночь действительно становится наша, утопающая в наслаждении. Как награда за все страдания, которые нам обоим пришлось вынести.

Утром я просыпаюсь первым, спускаюсь за завтраком, возвращаюсь в комнату с подносом. На нём горячий хлеб, ягоды, какая-то здешняя каша, чай с травами.

Валери проснулась, сидит в постели, волосы растрёпаны, на щеках лёгкий румянец. И выглядит она как рассвет, который я никогда больше не потеряю.

Я ставлю поднос на стол, наклоняюсь, целую её в висок.

— Доброе утро, — говорю тихо. — Сегодня важный день, Валери.

Она поднимает взгляд. И в её глазах — решимость, которой я не могу не восхищаться. Редкие драконы могут похвастаться такой храбростью, а Валери человек, но готова идти до конца.