Не трожь мою ёлочку, дракон!

25. То, что ещё не называли чудом

Валери

Сабрина смотрит на меня так, будто я только что заявила, что хочу подшить само солнце. Но, к моей радости, она не задаёт лишних вопросов — лишь слегка приподнимает подбородок и кивает.

— Я помогу вам, миледи, — говорит тихо, но уверенно.

— Собери, пожалуйста, тесьму и ленты, и принадлежности для шитья, — прошу её вежливо. — Мы будем работать в кабинете леди Витерн.

Портниха споро наполняет корзину тем, что я попросила, втыкает иглы в подол платья, добавляет нитки, ножницы, и вот, мы втроём направляемся обратно в кабинет леди Витерн.

Сабрина раскладывает всё на столе в каком-то одном ей известном порядке, а я прошу у Келли вручить мне бумагу и чернила. Та тут же достаёт из шкафа и передаёт мне требуемое.

В этот момент в комнату возвращается Мира. С довольным выражением и огромным талмудом в руках.

— Миледи, я принесла «Журнал политических связей», как вы велели, — сообщает она, кладя увесистый том на стол. — И ещё… список приглашённых. Вдруг понадобится.

Я едва не хватаю её за руки от восторга.

— Мира! Ты чудо.

— А вы — моё чудо, — хихикает она, а Сабрина только качает головой, будто попала в тайную гильдию ведьм.

Келли, тихая как тень, закрывает дверь и занимает место за столом.

Их теперь трое — три служанки. Мой маленький отряд. В голове вспыхивает мысль: «Господи, я реально стала руководителем женского клуба по преображению замков». И мне это нравится.

Я раскрываю список приглашённых и расправляю на столе.

— Девочки, нам нужно создать венки́.

— Венки́? — эхом повторяет Сабрина.

— Да, собрать бублики из лоскутов, чтобы держали форму, а потом украсить эти бублики лентами и тесьмой, — поясняю я. — Выполнить каждый из них в цветах приглашённых семей. Это будет символ их дома. Когда гость приходит, он видит, что его фамилия учтена. Что он важен.

Никто из них, кажется, ничего подобного не слышал. Но глаза у всех загораются.

Мира уже роется в своём списке, перечисляя имена вслух.

— Дом Тавиэров — серебро и индиго. Гранэллы — золото и изумруд. Харланы — белый и ледяной синий. Витерны, — она подмигивает, — небесный голубой и графит.

Келли приносит ленты. Какие-то из них переливаются, какие-то искрятся, точно жидкие блёстки, какие-то имеют ровный благородный блеск. Келли нарезает их ловкими движениями. Мира скручивает бублики из ткани.

Я подготавливаю ленты в соответствии с гербами и фамилиями. Игнис комментирует всё так, будто он эксперт по флористике:

— Нет-нет, Валери, этот узел — преступление против эстетики! — говорит он.

— Игнис, ты книга, — шикаю на него. — Просто сиди красиво.

— А я всегда красив, спасибо, — гордо парирует он.

Мы работаем быстро, слаженно. Сабрина прошивает тканевую основу, так что та становится упругой и крепкой одновременно. Мы с остальными девочками украшаем их. Где-то в процессе я замечаю, что улыбаюсь как сумасшедшая. И трое моих помощниц тоже.

— Следующий, — говорю я, принимая у Миры фамилию. — Ларианы, синий и золотой.

— Есть! — Сабрина протягивает нужные оттенки.

Через час на столе лежит десятка два венков. Каждый — миниатюрная история фамилии. И все невероятно красивые.

— Отличные венки, великолепные, — говорю я. — Но кое-чего не хватает. Главного символа мероприятия.

— Вы уже решили, что это будет за символ, миледи? — осторожно спрашивает Келли.

Я выпрямляюсь и говорю серьёзно:

— Да, Келли, нам нужно дерево.

Тишина падает, как раскрытая книга на пол.

— Д… дерево? — переспрашивает Мира.

— Живое? — уточняет Сабрина.

— Прямо сейчас? — Келли бледнеет.

— Оно должно быть высокое, пушистое, с тонкими листочками, которые торчат, словно иголки. Оно будет стоять в центре зала. На него мы повесим венки и другие украшения.

Служанки смотрят на меня круглыми глазами. Не понимают смысла.

— Это будет демонстрация единства. Лорд Витерн же собирает вокруг себя соратников и вассалов. Дерево будет выглядеть символично. Оно — лорд Витерн, а венки на нём, как все, кого он собрал вокруг себя.

— Великолепно, — фыркает Игнис. — Валери решила принести в Этэрию культ дерева.

Келли кивает и поспешно направляется к двери.

— Что она делает? — шепчет Мира.

— Наверное, ищет… кого-то, кто умеет добывать деревья? — предполагаю я.

Сабрина вздыхает.

— Если в замке есть такой человек — это точно Ланвис, старший садовник. Он скажет, что миледи окончательно лишились рассудка… но попробует.

И правда — минут через десять в комнату вползает аромат хвои.

А потом по коридору раздаётся топот нескольких мужчин. Мы выходим, и я теряю дар речи.

Местные работники волокут просто какую-то необъятную ель. Ну… или то, что в этом мире воспринимается как ель.

Я указываю им на зал для торжеств, и вскоре ёлка оказывается там. Мужчины поднимают её и водружают вертикально под её собственным весом.

Она вызывает восторг и трепеть. Величественная, красивая, огромная, пушистая, разлапистая. Иглы мягкие, струящиеся, серебристо-голубые. Ствол ровный.

— Это… потрясающе, — выдыхаю я.

— Это северная Эфель, — шепчет Мира. — Дерево благородных драконьих родов…

— В замок её ставили лишь… — бормочет Келли, округляя глаза.

И тут в зал выходит Эстель.

Она замирает, бледнеет.

— О, священные прародители-драконы… — бормочет, глядя то на меня, то на ель. — Миледи… что же вы наделали?!