Не трожь мою ёлочку, дракон!

59. Линия между жизнью и льдом

Аэриос

Мне не нравится, как посмурнел серебристый дракон.

— Какие осложнения? В чём это проявляется, Фэрин? — спрашиваю я, едва удерживая голос ровно.

Фэрин молчит. Так долго, что меня начинает трясти.

Наконец он выпрямляется, стряхивает с ладоней остатки серебристого света и смотрит мне прямо в глаза неожиданно честно, без своего вечного высокомерия и жестом просит меня подойти.

Я встаю у изножья кровати, смотрю на Валери: бледная кожа, лиловые губы… но её грудь покачивается в ровном ритме — она жива.

— Проблема в том, что она… ну ты ведь и сам знаешь, — Фэрин мнётся.

Я сжимаю кулаки до боли.

— Говори по сути.

Фэрин морщит переносицу.

— Её лёгкие сильно повреждены, мне придётся продержать её в консервации дольше, чем я ожидал, — наконец говорит он.

— Сколько ей нужно… быть в этом состоянии? — спрашиваю я глухо.

— Неделю. И она должна остаться в консервации непрерывно всё это время, — уточняет Фэрин. — Тогда ткани восстановятся и душа останется на месте.

Неделя. Семь дней, которые я проведу рядом с ней, слушая каждый вдох. И всё равно это легче, чем её потерять.

— Как лечить дальше? — шепчу я.

Фэрин отвечает без паузы, как человек, который уже всё просчитал.

— Первые три дня — только консервация. Я прилечу дважды, буду работать с астральным полем. На четвёртый день можно начинать поддерживать тело травами: согревающие сборы, настой марийского корня, он укрепляет сосуды лёгких. Обычные лекари справятся. А в конце недели я постепенно сниму консервацию. И если Валери достаточно сильна — она проснётся сама.

Я выдыхаю. Надежда или падение — сам не знаю. Но другого пути всё равно нет.

— Она справится, — говорю я. — Она истинная дракона. Она выдержит всё.

Фэрин улыбается впервые без тени насмешки.

— С таким мужем… да. Выдержит. — Он смотрит на меня прямо — Тебе тоже нужно пережить эту неделю, Аэриос. И не разрушить замок на второй день от тоски или ярости.

Я не отвечаю. Потому что знаю — будет намного хуже.

— На этом пока всё, и… — Фэрин берёт в руку Камень Тихой Ночи. — Это я, пожалуй, заберу в качестве платы. Добротный артефакт.

Я не возражаю. Этот камень мне не настолько дорог, чтобы цепляться за него. Фэрин сделал куда больше, чем стоит Камень Тихой Ночи.

Неделя проходит как вечная ночь. Я почти не ухожу от постели Валери. Сплю рядом, держа ладонь на её руке — чтобы чувствовать слабое, но верное тепло.

Эстель приносит настои. Мира следит за огненным артефактом, чтобы в комнате было тепло, но не душно.

Фэрин держит слово, лечит Валери, как и обещал. И каждый раз, когда отправляется к жене и своим драконятам, говорит, что с Валери всё будет хорошо. Я почти верю.

Дэйнарин прилетает дважды — приносит новости. Мерилин уже открыл дело. Орден Южной Сиерии ждёт наши показания. Имя Сералины начертано красным в их реестрах.

На седьмой день Фэрин снова стоит у её кровати.

— Готов? — спрашивает он меня.

— Делай, — отвечаю.

Он поднимает руки. Серебристое сияние дрожит, как морозный иней на стекле, и по телу Валери, словно тонкая пелерина, стекает слабый белый свет.

Фэрин предельно внимательно всматривается в неё.

— Дышит, — произносит он. — Ровнее, чем я ожидал. Это хороший знак, Аэр.

Я впервые за все дни позволяю себе вдохнуть глубоко.

— Когда она… придёт в себя?

— В ближайшие часы.

И, будто услышав его слова, Валери тихо вздыхает — глубоко, свободно. Пальцы на простыне едва двигаются. Губы теплеют. Щёки медленно возвращают цвет.

Я встаю так резко, что стул рядом падает на пол. В миг оказываюсь рядом.

Она открывает глаза.

Голубые. Живые. Светлые.

— А-эриос?.. — еле слышно шепчет она.

И я опускаюсь на колени у изголовья кровати, касаясь её пальцев:

— Я здесь, снежинка. Я здесь. Ты вернулась.

Она пытается улыбнуться, получается едва, но этого хватает, чтобы мой мир наполнился звуками и радостью.

Фэрин хмыкает:

— Ты был прав, Аэр, — произносит он бархатно. — Валери истинная дракона, она справилась.

— Благодарю, Фэрин, — отвечаю я, не отводя взгляда от Валери. — Считай, что я у тебя в долгу. Если нужен какой-нибудь артефакт, только скажи.

Он кивает.

— Пару дней, миледи, нужно полежать, — говорит он ей. — А после сможете лететь.

На этом он уходит.

А я сижу рядом с Валери, держу её руку обеими ладонями и ловлю себя на чувстве облегчения. Она жива. Она сильная. И теперь осталось закончить только одно дело и наконец пожениться.

— Куда… лететь, Аэр? — сипло спрашивает она.

— Ты отдохнёшь, — шепчу ей. — А потом мы полетим в Южную Сиерию.

Пора поставить точку в истории с Сералиной Тэллер, снежинка.

— Я с тобой… — выдыхает Валери, закрывая глаза. — Куда скажешь.