Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 15

То ли от моего вида, то ли от совершенно безобидного вопроса бедолага напрочь теряет не только дар речи, но и, кажется, память, потому что явно забывает, зачем пришёл. Вот они, издержки интеллигенции, вечно витающей где-то в облаках из собственных мыслей. А реальность оказывается намного прозаичнее.

Однако и это ещё не всё.

— Что? Убедился, ирод? — На площадке появляется запыхавшаяся тётя Галя. — Доброе утро, Станислав, — приветствует меня так, будто мы с ней всю жизнь знакомы, но тут же снова накидывается на мужика: — А то ишь ты, за Юлечкой нашей он примчался! Сто раз говорили тебе, что у неё отец есть! Не верил? Теперь убедился?

— Это ещё доказать надо, что он её отец, — отмирает.

— Вы посмотрите-ка на него! — Всплёскивает руками женщина. — Доказательства ему нужны!

— А вы, уважаемая Галина Леопольдовна, ещё ответите, что пустили постороннего человека в чужую квартиру.

— Чего? — произносим одновременно.

Но Галина Леопольдовна, уперев руки в бока, танком прёт за зализанного пижона с явным намерением спустить того с лестницы, после подъёма по которой она только что отдышалась.

— Это надо посмотреть, кто здесь посторонний! Станислав — отец Юлечки, тупая твоя башка! — заявляет с такой непоколебимой уверенностью, будто она лично свечку держала.

— Ещё и оскорбление. Так и запишем.

— Запишет он! Да для тебя это не оскорбление, а комплимент! Оскорблять я ещё не начинала! Тоже мне жених выискался!

Так вот это у нас, оказывается, кто! Ухажёр Эрики. Как там его? Виктор, вроде бы.

— Это вы будете объяснять в полиции, Галина Леопольдовна. А девочкой займётся опека, раз матери до неё нет никакого дела, и её воспитанием занимается соседка и посторонний… индивидуум мужского пола. — Пренебрежительный взгляд в мою сторону сверху вниз. — Который ходит в неподобающем виде.

Ох, не на ту женщину ты, Витёк, свой воспалённый глаз положил!

— Ну извини, что не при галстуке открыл. — «Извиняюсь», оттягивая в стороны края боксеров, как юбку. — Бабочку не успел надеть. Но ты ж так тарабанил, что чуть дверь не вынес. Я, кстати, вмятины на ней проверю. Это — раз. Два — полицию можешь прямо сейчас вызывать. Штраф за ложный вызов небольшой. Я думаю, ты без кредита его потянешь, — добавляю, изображая сомнение. — Но «меточка» на тебя в органах на всю жизнь останется.

От моего последнего замечания у Витюши нервно дёргается веко.

А как ты хотел? Я не наивная барышня, которую можно легко запугать. Я сам кого хочешь напугаю.

— И вызову!

— Давай, — разрешаю, дёргаясь вперёд, чем заставляю Витюшу отшатнутся.

— И вызову! — вякает, лишь бы оставить за собой последнее слово.

Закрываю дверь.

— В штаны бы не наложил. А то полицию он вызовет, — бубню, но натыкаюсь на застывшую в коридоре Юлю и заметно напрягаюсь, что она застала меня в таком виде. — Привет. Я сейчас.

Натягиваю штаны и футболку, «причёсываю» руками шевелюру и возвращаюсь к девочке, которая так и стоит, не двигаясь.

— Юля, что случилось? — приседаю перед ней на корточки.

— А если он и правда вызовет полицию, меня заберут? — спрашивает дрогнувшим голосом, и я очень сильно начинаю жалеть, что не спустил с лестницы этого урода, до такой степени запугавшего ребёнка.

Ну, Витютя, гад ты плешивый, ты очень сильно пожалеешь, если ещё раз появишься!

— Юля, тебя никто, никуда не заберёт. Я тебе обещаю.

— Он всё врёт про маму. Она меня очень, очень-очень любит.

— Я знаю, — уверяю, глядя в детские глаза, в которых очень явственно вижу Эрику.

В порыве Юля обнимает меня руками, выбивая из моей груди весь воздух.

Меня захлёстывает совершенно новое, пока ещё не до конца осознанное чувство, когда ты обнимаешь ребёнка. Своего ребёнка. Ребёнка, который ищет у тебя защиту, потому что мама в больнице, а больше заступиться за неё некому.

Конец тебе, Витя!

— Он не отстанет, — шепчет Юля, тяжело вздыхая.

— Тише, тише. Ничего не бойся.

Неуверенно, словно опасаясь что-то сломать, обнимаю… чёрт меня побери, свою дочку. Да даже, если это не так, я не позволю какому-то уроду портить ребёнку жизнь.

— Отстанет. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

Только если разобраться, то юридически я Юле никто, и прав на девочку у меня, к сожалению, никаких нет. Именно это и есть самое слабое место, в которое Витюша обязательно будет бить. А он станет, потому что гнида.

— Юль…

— А?

— Как насчёт того, чтобы навестить маму в больнице?

— Мы поедем к маме? — вскидывает брови и переспрашивает с недоверием.

— Да, — подтверждаю. — Но сначала надо позавтракать.

Тест ДНК за пять минут мне никто не сделает, да и толку от него никакого нет, разве только для оформления алиментов. Поэтому нужна хоть какая-то бумажка, желательно нотариально заверенная, что на время своего отсутствия Эрика доверяет мне своего ребёнка, чтобы обрубить кое-кому не в меру длинный нос.

— Ты как, согласна?

— Угу, — вроде и соглашается, но при этом глядит на меня слишком хмуро.

— Что-то не так?

Молча кивает, вдруг убегает и возвращается с кукольной расчёской, несколько раз проводит ею по моим волосам и критически осматривает то, что у неё получилось.

— Так лучше, — остаётся довольная результатом. — Но…

Но?

— Ты колючий, как ёжик.

Провожу пальцами по своей щеке. Согласен. Побриться не помешает.

Подняться к маме в палату Юле не разрешили, как я ни старался убедить строгого охранника. Тот упёрся, что детям не положено, и хоть ты тресни!

Мне ничего не оставалось, как снова звонить Васильковой и просить несколько минут посидеть в фойе с Юлей.

Уже подходя к палате, спохватываюсь, что, наверное, нужно было принести Эрике какие-нибудь фрукты. Но умные мысли, как всегда, почему-то запаздывают. Не возвращаться же из-за яблок обратно! Фрукты могут подождать. Ими я займусь позже, когда будет оформлена доверенность.

Дверь в палату открыта. Для приличия я хочу постучать по дверному косяку, но рука сама застывает в воздухе, когда я вижу лежащую на громоздкой кровати беспомощную хрупкую фигуру Эрики.

Несколько секунд я просто смотрю на неё, пока Эрика, словно уловив моё присутствие, не поворачивается в мою сторону, и наши взгляды сталкиваются, как два встречных поезда, мчащихся на полной скорости.