Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 7

Эрика

Второй день в больнице, а я уже на грани. Беспомощность разъедает изнутри, и я готова выть и лезть на стену! Хотя в лонгете со стенолазанием у меня будут проблемы.

Как? Как такое могло случиться?!

Я всегда была предельно осторожна, стараясь избегать не только неоправданного риска, но и любых ситуаций, способных нарушить мой тщательно выстроенный, привычный уклад жизни. И вот на тебе!

Видимо, абсолютно всё предусмотреть невозможно.

Наверное, уже в сотый раз я прокручиваю в голове случившуюся ситуацию и понимаю, что шансы избежать её были, но...

Остановившаяся в первом ряду фура загородила собой обзор, и я не увидела несущийся на скорости автомобиль по второй полосе. Каким-то интуитивным чувством я успела отдёрнуть назад Юлю, а сама оказалась на пути этого стального монстра.

Удар был резким, оглушительным. Мир на мгновение рассыпался на миллионы осколков, а потом — тишина. Пустота. И только где-то далеко-далеко, словно из другого измерения, доносился испуганный крик Юли, который, как мне казалось, будет последним звуком, который я услышу в этой жизни.

Как же я испугалась! Не за себя — за неё! Что моя девочка останется совсем одна в этом мире.

Скорая помощь приехала за считанные минуты.

Я уже приходила в себя, пыталась подняться, но едва не отключилась снова от острой, невыносимой боли, пронзившей тело. Страшное слово — «госпитализация» — прозвучало как приговор.

И вот я здесь, а моя девочка…

Я же изведусь вся от неизвестности, пока дождусь Есю!

Наконец, дверь в палату открывается, и я, превозмогая головокружение и боль, поворачиваюсь, чтобы увидеть входящего. Но это не Есения. С разочарованием смотрю на медсестру, направляющуюся в мою сторону.

— Укольчик. — Широко улыбается ярко накрашенными пухлыми губами.

— Что это?

— Обезболивающее. Потерпите.

Терплю.

— Вам лучше поспать, — получаю совет, когда медсестра вытаскивает иглу.

Но я не хочу спать! Я вообще не могу долго находиться без движения, а тут… Я буквально прикована к кровати. Моя правая нога находится на вытяжке, и я едва могу сесть, не говоря уже о том, чтобы встать.

В уколе наверняка была какая-то снотворная гадость, потому что меня клонит в сон, и я отключаюсь.

Есения приходит ближе к вечеру.

— Как Юля? — спрашиваю, едва вижу её, и пытаюсь приподняться.

— Куда?! Лежать! Ты с ума сошла, так дёргаться? — Строгий голос Васильковой пригвождает меня к месту.

Раньше я не замечала за ней такого командирского тона.

— Сеня, скажи, как Юля? — умоляюще смотрю на подругу.

В медицинской одежде Есения выглядит совсем иначе.

— Юленька у нас умничка. Она в порядке. Не волнуйся. С ней всё хорошо.

Я выдыхаю, чувствуя, как меня отпускает. «В порядке». Это всё, что мне нужно было услышать, но тревога всё равно не отпускает полностью. Я хочу увидеть дочь, чтобы убедиться сама.

— Г-где она?

— Тётя Галя отвезла её к Стасу.

— Боже, — стону и прикрываю глаза, стараясь смириться с этой мыслью.

Неужели сейчас моя девочка с тем, кто не стоит ногтя мизинца на её руке?

Это похоже на насмешку судьбы. Очень жестокую насмешку! Как будто кто-то там, наверху, решил специально поиздеваться надо мной.

— Зря я тебе сказала, — сожалею, что дала Есении данные отца Юли.

— Эри, у нас не было другого выхода. Виктор не упустил бы такую возможность, и девочку забрали бы в интернат.

Даже слышать не хочу про Самохвалова! Собственно, про Ларионова я хочу знать ещё меньше. Он вообще не должен был узнать о Юле! Но теперь он не только знает о ней, но и моя девочка вынуждена быть с ним…

Я до сих пор не могу поверить, что это произошло.

— Есенечка, ты можешь сделать, чтобы меня отпустили?

— Куда?! — восклицает, глядя на меня как на капризного ребёнка. — Куда тебя отпустить в таком виде, шустрая ты моя?

Могу представить, как я сейчас выгляжу. Мумия на растяжке.

— Я должна забрать Юлю.

— Эрика, ты нормальная?

— Сень, пожалуйста!

— В общем так, Ма́львина! Быстренько выкинула эти мысли из головы. Сейчас тебе нужно беспокоиться исключительно о своём здоровье. Подумай хотя бы раз о себе.

— Я не могу думать о себе, — пытаюсь возразить.

— А придётся, дорогая! И не надо на меня так смотреть. Эри, тебе нельзя волноваться, — смягчается, глядя на моё страдальческое лицо. — Это первое. Тебе обязательно нужно долечиться, чтобы не было последствий — это второе. И третье — Юля уже большая. Девочка она умненькая и самостоятельная. Она всё понимает. В отличие от некоторых, — явно намекает на меня.

— Я была бы за неё спокойна, если бы… не Ларионов.

Мне даже фамилию его вслух произнести сложно!

— Вот что ты к нему прицепилась? Мне он показался совершенно нормальным и отреагировал вполне адекватно. Особенно, если учесть всю неожиданность ситуации.

— Представляю, какая это была для него «неожиданность! — не сдерживаю сарказма.

— В конце концов, он отец и… и…

Вряд ли Есения что-то скажет об ответственности, потому что ей прекрасно известно, что у мужчин её нет.

— Должна же быть от него хоть какая-то польза! — находится с ответом. — Ничего с ним не случится. Пусть побудет в роли отца. Глядишь, ему понравится.

Что?! Понравится?!

Начинаю задыхаться от возмущения.

Пусть ему нравится быть кем угодно, но быть отцом Юли он опоздал!

— О! Гляди-ка! А вот и он сам. Лёгок на помине. Как будто почувствовал, что про него говорят, — сообщает Есения, глядя на свой телефон, достав его из кармана. Видимо, она стоял на беззвучном режиме, потому что звонка я не слышала.

— Передай ему, что если с Юлей что-то случится, я… я не знаю, что с ним сделаю! Когда выйду отсюда, — добавляю, наткнувшись на выразительно-скептический взгляд Есении.

— Давай, о своих эротических фантазиях ты расскажешь ему сама. Алло?