Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 34

Я с таким нетерпением ждала выписки больницы, чтобы, наконец, вернуться домой, но даже не представляла, что возвращение станет ещё бо́льшим испытанием.

С тем, чтобы сразу избавиться от Ларионова, у меня не получится, я уже смирилась. Ворвавшись в мою жизнь, Стас застрял в ней, не желая исчезать. Он, как постоянная величина в уравнении, без которой все расчёты теряют смысл, а всё остальное лишь переменные, не имеющие значения. Я пыталась вычеркнуть его, «переписать», но он впечатался в каждую строчку, каждый символ, став неотъемлемой частью формулы моей жизни. И все мои попытки вырваться за пределы его влияния оказываются напрасными, как попытка взлететь, просто сильно захотев этого.

— Стас, спасибо тебе. Дальше я справлюсь сама.

Очень надеюсь, что у меня получится.

— Мам, тебе же трудно! Пусть папа тебе поможет! — Юля так не вовремя проявляет обо мне свою заботу.

— Эрика, даже это ребёнок понимает. Я обещал довести тебя до дома.

— Ты уже довёз нас, — имею в виду, что из больницы я доехала на его машине.

— Значит, доведу до квартиры.

Скорее он доведёт меня до нервного тика!

— Стас, я могу сама.

— Можешь. Не спорю. Но я помогу. — Одной рукой забирает костыли, а другой — с лёгкостью приподнимает меня за талию, чтобы я не «скакала» по ступенькам лестничного пролёта.

Вставать и ходить мне уже можно, но давать полную нагрузку на ногу, пока не рекомендуется, поэтому мне привезли костыли. Стас привёз.

Место, где касается мужская рука, горит, но Стас не торопится меня отпускать.

— Дальше я сама. Пожалуйста, — умоляюще гляжу на Ларионова, взглядом прося его уступить и не спорить сейчас.

Я знаю, что он придёт и завтра, и послезавтра. Но мне нужно какое-то время побыть без него, хотя бы немного. Вижу, что Стас сдаётся. Нехотя, но сдаётся. И я так же взглядом благодарю его.

— Ма-а-ам… — вклинивается Юля, прерывая нашу борьбу в гляделки.

— Что?

— А лифт не работает.

— Как не работает?

По лестнице на восьмой этаж мне будет очень сложно доковылять.

— В смысле, не работает? — Стас ставит меня на пол и, убедившись, что я держу равновесие, наконец, отпускает. — Утром же мы с тобой нормально спускались. Всё работало, — сам проверяет, несколько раз нажимая на кнопку вызова.

— А сейчас не работает. Отключён из-за нарушений безопасности, — звучит хорошо знакомым противным голосом. — Здравствуй, Эрика. — Самохвалов с довольным видом спускается по лестнице.

Меня начинает тошнить, стоит только увидеть его лощёную физиономию.

— Так это ты «постарался»? — Это предположение, но я нисколько не удивлюсь, что окажусь права.

Говорить ему, что пожилым людям будет очень сложно обходиться без лифта, бесполезно.

— Нет. Была проверка, и в ходе неё было вынесено такое решение. Неприятно, правда? — вздыхает с лживым сочувствием, чем ещё больше убеждает, что без его «помощи» здесь не обошлось. — Но я могу очень быстро эту проблему решить, позвонив куда следует, — предлагает, поравнявшись со мной.

— Да ты прям «герой». Лапы от неё убрал! Живо! — Станислав очень грубо вклинивается между мной и Виктором. — И можешь звонить куда хочешь хоть до посинения.

— Отойди от моей мамы!

Юля с несвойственной ей силой отпихивает Виктора ещё дальше. Тот дёргается в её сторону, но, наткнувшись на звериный взгляд Стаса, опускает руку.

— Тронешь мою дочь, — рыкает Стас, — и я тебя зарою прямо в этой шахте лифта. Стоя. Чтобы кабиной по башке получал каждый раз.

— Угрожаешь?

— Нет. Предупреждаю.

— Ну-ну.

— Виктор, прекрати! — вмешиваюсь, пока это не зашло слишком далеко. — Иди… куда шёл.

— Эрика, не в твоих интересах ссорится со мной ещё больше.

— В твоих интересах свалить отсюда, и как можно скорее, — цедит сквозь зубы Стас, не давая мне ответить, и, отпихнув Самохвалова плечом, подхватывает меня на руки.

— Ты что делаешь?

— Стараюсь занять руки. Иначе я ему расквашу морду, — говорит на полном серьёзе, и я вижу, что он не шутит. — Хотя… — Собирается поставить меня на ноги.

— Нет! — Сама крепко хватаюсь за мужскую шею.

— Что нет?

Говорить Ларионову, не делать этого, бесполезно. Самохвалов провоцирует специально, добиваясь любого нарушения. Поэтому я произношу совсем другое:

— Не отпускай меня. Пожалуйста, — прошу, и брови Ларионова медленно ползут вверх.

Я сама от себя в шоке. Но это неважно. Главное, что это сработало.

— Точно? — явно не верит тому, что услышал.

— Точно, — шепчу одними губами, чувствуя, как жар приливает к моим щекам.

Стас несколько секунд смотрит на меня и поворачивает голову к Юле:

— Юль, сама справишься? — кивает на мои костыли.

На что дочь важно фыркает.

— Пф-ф! Конечно, пап.

Юля, подхватив мои костыли под мышки, уверенно зашагала вверх по лестнице.

— Стас, ты можешь уже меня отпустить, — прошу, когда мы проходим третий этаж.

— Не могу.

— Почему?

— Ты сама просила не отпускать тебя, — припоминает мне мои же слова.

— Я так сказала, чтобы ты не пачкал свои руки об этого урода.

— Когда-нибудь он точно напросится.

— Ему это нужно, чтобы на тебя повесить нарушение.

— По-другому эта гнида не может. — Дыхание Стаса сбивается. — Но ничего. Когда-нибудь допрыгается.

— Стас, не надо. Я не хочу, чтобы из-за этого мерзавца у тебя возникли проблемы.

— Так за меня переживаешь? — пытается шутить.

Но мне совсем не до смеха.

— Да. Опусти меня, пожалуйста, — добавляю мягче, надеясь, что это сработает.

Не срабатывает.

— Не могу.

— Стас, ты надорвёшься. Я тяжёлая.

— Так уж и быть, на этой неделе не пойду в зал. Это зачтётся мне вместо тренировки. Подъём с утяжелителем.

Вот как с ним разговаривать серьёзно?

— Стас, хватит. Я сама потихоньку дойду. Ты уже весь мокрый.

— Эрика, молчи. Донёс до пятого, значит, и до восьмого донесу.

Может, и правда, мне лучше молчать, чтобы не отнимать его силы ещё и на разговоры?

— Знаешь, на что это похоже? — нарушает молчание Стас, когда мы минуем шестой этаж.

— На подвиг Геракла?

— Нет. На восхождение. На Эверест. Только вместо вершины — твоя дверь. И наградой будет не флаг, а твоя улыбка. Мне кажется, я… в… выигрыше… — каждое слово даётся ему с трудом.

— Ты неисправим. — Утыкаюсь носом в его шею, вдыхая в себя мужской запах, который щекочет ноздри, попадает в лёгкие, заполняя собой всё внутри.

Последний этаж даётся особенно тяжело.

— Вершина покорена. Альпинист жив.

Стас медленно опускает меня на пол, тяжело и рвано дышит. Я чувствую, как от напряжения дрожат его руки, как напряжены мышцы.

Мои ноги касаются пола.

— Ты совсем выдохся.

— Я в порядке. Я… — замолкает.

Его взгляд скользит по моему лицу и задерживается на губах. Стас тянется к ним, как к спасительному глотку воды. Я чувствую на губах его дыхание, но не в силах заставить себя пошевелиться. И более того! Я сама хочу этого поцелуя…

— Папочка, я тебе водички принесла!