Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 35

Станислав

Водички? Какой водички? Зачем?! До меня не сразу доходит, о какой водичке идёт речь.

Стоит только услышать голос Юли, Эрика, резко отпрянув от меня, едва не теряет равновесие. Хочу поддержать, но в мою грудь упираются тонкие ладони, не позволяя приблизиться.

А ведь она была так близко…

Гляжу в замершее лицо Эрики, в её глаза, которые она крепко зажмуривает, словно не желает смотреть на меня, и нехотя опускаю свой взгляд на дочку.

— Пап, на, попей, — повторяет Юля и заботливо протягивает мне стакан воды. — Ты же устал.

Юлечка, доча, что же ты так не вовремя, а?

Принимаю стакан и выпиваю залпом. Только вода не способна остудить тот пожар, что уже полыхает внутри. И марш-бросок по лестнице не имеет к нему никакого отношения. Этот пожар разожгла Эрика.

Как бы парадоксально это ни звучало, Витюша, преследуя свои гнусные цели, в итоге оказал мне неплохую услугу.

Я ведь едва сдержался, чтобы не набить ему морду. Хотя надо было. Очень надо. Он давно напрашивается. А то проблему он решить может! Сначала сам создал эту «проблему», а потом решать он её будет, герой хренов!

Я так кипел от злости на этого гада, что не заметил, как преодолел два этажа. Хорошо, что мои руки были заняты Эрикой. Это, собственно, и спасло недоделанного «спасателя» от расправы. И только на третьем этаже моя злость на этого придурка отхлынула, уступив место другим чувствам.

Я очень остро ощущал, как тонкие руки обвивают мою шею, как моей груди касается грудь Эрики, заставляя моё сердце грохотать как сумасшедшее, едва не выпрыгивая из груди. И как рядом с ним бьётся другое. То, ради которого я готов на любые безумства.

Что такое восемь этажей с любимой женщиной на руках, когда готов носить её всю жизнь?

Эрика сама позволила прикоснуться к себе, сама прижималась ко мне всем телом, и сама хотела этого поцелуя. А сейчас она снова возвела вокруг себя стену неприступности.

Эх, доча, доча…

Но ругать Юльку? За что? Что ребёнок принёс тебе водички?

— Спасибо, доча.

— Пожалуйста, пап! — расцветает такой улыбкой, что я готов снова повторить ещё одно восхождение «на Эверест». Но, пожалуй, уже не сегодня.

— Юля, а кто тебе дверь открыл? — В Эрике просыпается строгая мама.

— Я сама.

— Сама?

— Да. Я теперь умею. Меня папа научил открывать и закрывать дверь на случай, если мне будет нужно выйти, а никого дома не будет.

Эх, научил же ведь на свою голову!

— Я думала, вы ещё долго идти будете. А вы уже здесь.

К сожалению, да.

Почему к сожалению? Потому что я обещал Эрике, что доведу её до квартиры и уйду. Это было её категорическим условием, на которое я согласился.

Придётся исполнять.

— Юль, отнеси стакан, — отправляю дочь и обращаюсь к Эрике: — Идём?

— Стас, я…

— Да-да, я помню. Ты можешь всё сама, — перебиваю, заставляя Эрику закусить губу, и не без труда отлепляю свой взгляд от её губ.

А ведь они были так близко…

И, пока она не успела снова возразить, подхватываю её за талию. Опускаю уже возле двери.

— Стас, спасибо, — произносит Эрика.

— Да не за что.

Обещал довести до квартиры — я это сделал. И даже уйду, как обещал. Как бы мне ни хотелось чего-то другого.

Подаю Эрике костыли, и она уже сама заходит в квартиру.

— Пап, а ты? — Юля появляется на пороге.

А я дал слово твоей маме, что не останусь. Но этого сказать своей дочери я не могу.

— Папе нужно уходить, — вместо меня отвечает Эрика.

— А куда ты пойдёшь?

— Пока ещё не знаю.

Возвращаться в старую съёмную квартиру я не собираюсь точно, а заранее подыскать новую — как-то не подумал.

— Папа, я не хочу, чтобы ты уходил! — шепчет, прижимается ко мне изо всех сил, не желая отпускать.

Я тоже этого не хочу, но тут, к сожалению, решаю не я, а мама.

— Я завтра обязательно приду, — обещаю дочери.

— Я не хочу завтра! Мам, он же устал! Пусть папа отдохнёт! — Юля требовательно смотрит на мать. — Ему жить негде!

— Стас, что значит, тебе негде жить? — Эрика вонзает в меня вопросительный взгляд.

— Он ушёл со старой квартиры! И вообще! Я тогда пойду с ним! — отважно заявляет Юля. — Нельзя бросать своих, а он — мой папа!

— Так, — вмешивается Эрика, теряясь от такого заявления.

Зыркает на меня, но я отрицательно качаю головой, что не имею к этой диверсии никакого отношения.

— Никто, никуда не пойдёт.

— Значит, папа останется у нас? — Юля мгновенно направляет ситуацию в нужное русло.

Ай, моя умница! Прелесть, а не ребёнок!

Стою с невинным видом, пока моя судьба находится в нежных женских руках.

Эрике явно не нравится предложение дочери, и я даже знаю почему. Как бы она ни старалась возвести вокруг себя стену, у неё это получается всё хуже. Она просто боится саму себя...

— Мамочка, ну, пожалуйста, пусть папа останется, — ластится Юля, продолжая уговаривать мать. — Вдруг тебе в магазин нужно будет сходить срочно, а лифт не работает. Как ты пойдёшь? А я ещё маленькая. Вдруг я заблужусь? Или меня украдут?

— Юля!

— Что?! — С праведным возмущением на лице удивляется юная манипуляторша. — Я слышала, как баба Галя говорила, что детей воруют. А с папой меня точно никто не украдёт! Тебе же спокойнее будет!

Однозначно, спокойнее!

В общем, Юле уже сейчас можно смело идти в дипломаты.

Однако Эрику так легко не переубедить.

— Вы сговорились, да? — переводит строгий взгляд с дочки на меня. Смотрит хмуро, но уже ясно, что основная буря миновала.

Это безоговорочная капитуляция, в которой Эри не желает признаваться самой себе.

Мы с Юлей синхронно мотаем головами. Честное слово — никакого сговора не было! Однако Эрика нам не верит.

— Сговорились, — вздыхает, оставаясь при своём мнении, и молчаливым жестом приглашает меня войти.

Дважды просить не нужно.

— Я же тебе говорила, что мама у меня самая добрая!