Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 30

Эрика

— Юлечка, девочка моя!

Чуть не плачу от радости. Обнимаю дочь, хватая ртом воздух.

От эмоций сбивается дыхание. Я ведь успела подумать, что Ларионов издевается. Красуется, как всегда. Но на этот раз в его глазах я читаю что-то совсем другое, чего раньше не замечала. Не просто его привычная самоуверенность, а… уязвимость?

— Мамочка, я так по тебе соскучилась…

Признание Юли проникает в самое сердце.

— Я тоже, — шепчу одними губами, всё ещё до конца не веря, что она здесь, рядом. Касаюсь её, словно она может исчезнуть, и целую, впитывая в себя её всю.

Неужели Стас сделал это только ради меня?

Сейчас я готова стерпеть любую его колкость, но Ларионов молчит, не роняя ни звука.

— Как ты? — спрашиваю свою детку, когда она осторожно устраивается на краешке моей кровати. Жадно любуюсь, словно не видела дочь целую вечность.

Мне даже кажется, что она изменилась, выросла за эти дни, что я провела без неё. А может, это потому, что у Юли совсем другая причёска. Тоже не идеальная, но от того безобразия, что вчера показывала мне Есения, не осталось и следа.

— Всё хорошо, мам. А ты? Тебе сильно больно?

— Нет, уже совсем не больно. Только неудобно, — признаюсь, не в состоянии налюбоваться своей кровиночкой. — Как тебя пропустили?

Наверное, об этом стоило спросить у Стаса, но я не могу поднять на него глаза, хотя ощущаю на себе пристальное мужское внимание.

— Никак. — Дочка озорно щурится и вжимает голову в плечи, будто что-то скрывает. — Мы шли через другой проход, — тут же делится своим секретом.

— Вот как?

— Ага. — Кивает с зачарованным видом. — Это всё папа придумал!

Папа придумал…

Украдкой бросаю взгляд на Стаса, но тут же оказываюсь пойманной за подглядыванием.

— Вам не попадёт? — смутившись, спрашиваю у Юли, но вместо неё отвечает Ларионов:

— Попадёт. Если Юлю увидят. Поэтому лучше не задерживаться долго, у нас всего десять минут.

Десять минут…

Перевожу взгляд на дочку, даже не замечая, что всё это время смотрела на её отца.

— Тебя тётя Есения заплетала? — заставляю себя сосредоточить всё внимание на Юле, но меня так и подмывает посмотреть на того, кто, как страж, стоит за её спиной.

— Не-а. — Мотает головой. — Это Лера.

— Лера?

— Ну Лера, помнишь?

— Да, конечно, помню.

— Она меня заплела, а я — её. А потом мы все поехали в «Теремок». И нам с Лерой разрешили самим выбрать, что мы хотим!

— И что же ты выбрала?

— Я бы там всё выбрала, — хихикает, — но тогда бы лопнула! — явно повторяет сказанную кем-то фразу.

— «Картофельные смайлики», «Осьминожек» и бургер «Терем-Теремок», — отвечает Стас.

— И ты всё это съела?

— Ага! — Ещё один довольный кивок. — А папа взял себе… Не подсказывай, — просит Стаса. Я сейчас вспомню… «Ми-ни-вен», — произносит по слогам. — Это машинка. У неё колёсики из котлеток были! И я одну съела.

— Юля!

— Я не просила! Честно-честно! Мне папа сам разрешил.

— Тебе понравилось?

— Очень! Мам, там так здорово! Прямо, как в сказке! И лиса есть, и волк!

— Настоящие?

— Нет, конечно!

— Я шучу. — Сжимаю детские пальчики в своих.

Я так безумна рада видеть её счастливое лицо.

— Эри, мы принесли наушники. Дай телефон, я пока их подключу, — просит Стас.

Протягиваю ему смартфон без колебаний.

— Юль, а ты недолго сидишь в телефоне? — спрашиваю у дочки, украдкой наблюдая за сосредоточенным лицом Станислава.

— Мам, я совсем не сижу!

— Даже так? — Как-то не верится.

— Ага.

— А что ты делаешь?

— Папе помогаю, а потом мы с ним играем.

Мажу по Ларионову взглядом, который Стас тут же ловит, и пожимает плечами, словно хочет сказать: «Так и есть. Приходится играть. А куда деваться?».

Не ожидала.

— Вроде бы всё. Проверь. — Стас возвращает мне телефон.

Если один наушник я могу надеть без помощи, но с другим из-за лонгета мне самой не справиться.

— Постой. Давай, помогу.

Я бы с радостью постояла, но увы.

Не дожидаясь моего согласия, Ларионов склоняется, врываясь в моё личное пространство, осторожно убирает наверняка растрёпанные волосы, ловко цепляет за ухо наушник и поправляет волосы обратно.

Лёгкие, едва ощутимые прикосновения мужских пальцев к моей коже, обжигают. Они простреливают словно ударом тока, который искрами бежит по всему телу. Меня бросает в жар от близости Стаса, от аромата его парфюма, тонко переплетающегося с его естественным запахом.

— Удобно? — доносится, сквозь удары моего бешено бьющегося сердца.

— Да. — Для такого короткого ответа мне приходится сглотнуть и глубоко вдохнуть. — Стас, — выдыхаю мужское имя.

Ларионов резко замирает, продолжая оставаться в той опасной близости, что я едва не теряю все мысли. И уже жалею, что поторопилась, не подождала, когда он хотя бы немного отойдёт.

— Когда тебе на работу? — Вопрос даётся мне с большим трудом. Но нужно заранее побеспокоиться, с кем потом оставить Юлю.

— Ещё не скоро.

— Но тебе придётся выходить раньше, чем меня выпишут, так?

— На этот счёт можешь не волноваться. Я уже предупредил начальство, что продлю отпуск или за свой счёт, или буду работать дистанционно. Там видно будет.

Даже не знаю, что сказать. Он и это успел предусмотреть.

— Спасибо.

— Пустяки. Эри…

— А?

— Хочу, чтобы ты знала.

— Что именно?

— Я собираюсь подать заявление на установление отцовства.

Произнесённые спокойным тоном слова разрывают пространство, грубо возвращая в реальность, и безжалостно разрушают ауру того волшебства, под которое я успела попасть.

Внутри всё сжимается, а в висках набатом звучат другие его слова, брошенные мне по телефону. И я не могу не спросить:

— Зачем тебе это?

— Мам, ты чего? Чтобы стать настоящим папой! Что тут непонятного?