Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 25

Эрика

Когда родилась Юля, я оказалась один на один с крошечным, совершенно беспомощным созданием. Моя малышка почти не переставала плакать, и мне казалось, что я всё делаю неправильно, потому что никак не могла её успокоить. Я боялась всего: что не услышу, когда она проснётся, что нечаянно сделаю ей больно, что засну и уроню её, когда она засыпала у меня на руках.

Обессиленная усталостью и недосыпом, я была готова на всё, лишь бы забыться сном хотя бы на час.

Зато сейчас я могу с уверенностью сказать, что выспалась не только за всё прошедшее время, но даже на несколько лет вперёд. Видимо, мои накопившиеся желания наконец-то дошли до Вселенной, которая решила не мелочиться и исполнить их сразу все, оптом, таким весьма своеобразным способом.

Какие только глупости не придут на ум от полного ничегонеделания!

Но ведь это же так и есть! В больнице делать ничего не нужно, спи — не хочу! Но дело в том, что больше я уже не могу спать. Я выспалась на всю оставшуюся жизнь. Во мне бурлит такая жажда деятельности, что я с лёгкостью готова свернуть горы, развернуть реки, лишь только выпустите меня отсюда!

Но к моему огромному сожалению, меня ждёт ещё один бесконечно долгий, монотонный и совершенно безрадостный день. Потому что вся моя радость, весь смысл жизни заключены в Юле. Но сейчас я не могу ни увидеть, ни хотя бы услышать её голос по телефону. Мне ничего не остаётся, как только ждать Есению, чтобы узнать хоть какие-то новости о моей девочке.

Я изо всех сил стараюсь не показывать своего нетерпения, но каждая минута ожидания кажется вечностью. Василькова словно специально не спешит приходить, чтобы сообщить мне о Юле. Как она там без меня? Мне жизненно необходимо знать о ней всё! Иначе я просто не выдержу!

На самом деле, я сильно придираюсь к Есе.

Но когда же она придёт?!

Умом я понимаю, что кроме меня у неё есть работа, и, скорее всего, Есения просто занята. Но как же сложно ждать! Ничего не делать, а только лежать и ждать. Это невыносимо! Чудовищно невыносимо!

Откидываюсь затылком на подушку, закрываю глаза, глубоко и ровно дышу.

Негромкие, уверенные шаги приближаются к моей палате. Но это не Есения. Шаги мужские. Из мужчин в отделении только мой лечащий врач, но он ходит бесшумно, и после обхода больше не появляется. Тогда кто? Ларионов?

Пульс резко подскакивает, стоит мне только подумать о Стасе. Но это точно не он.

Открываю глаза, чтобы убедиться в своей догадке.

— Добрый день, Эрика Александровна, — приветствует Рыжов, или как там его фамилия.

Ничего доброго я абсолютно не наблюдаю ни в дне, ни в посетителе. Я ждала Есению. А сбылось… это.

— Здравствуйте.

— Как вы себя чувствуете?

Дурацкий, лицемерный вопрос! Как можно себя чувствовать, будучи прикованной к кровати? К тому же этому Рыжову нет никакого дела до моего самочувствия! Но я не даю своему раздражению вырваться на волю.

— Нормально, — сиплю.

— Рад это слышать. — Мужское лицо трогает улыбка, и это раздражает ещё больше. — Эрика Александровна, вы подумали над моим предложением?

Ни о чём я не думала. Я забыла о нём, как только Рыжов вышел за порог палаты, хотя мне великодушно предоставили время для размышления.

— Я подготовил все необходимые бумаги, чтобы вы могли внимательно с ними ознакомиться, — продолжает напевать Рыжов, пока я размышляю: «Быть или не быть?».

Мужчина отточенным движением расстёгивает молнию на чёрной кожаной папке и достаёт оттуда уже распечатанный договор.

Какой шустрый малый, однако!

Никак не реагируя и не комментируя, наблюдаю за всеми телодвижениями юриста только потому, что умираю от скуки, а так есть хоть какое-то развлечение.

— Эрика Александровна, — продолжает распинаться Рыжов, опрометчиво приняв моё молчание за согласие. — Напомню вам, что со своей стороны мы обязуемся взять на себя абсолютно все расходы, связанные с вашим лечением и полным восстановлением. Взамен вам будет нужно подписать документ, подтверждающий отсутствие каких-либо претензий с вашей стороны сейчас и в дальнейшем. Здесь и вот здесь, — протягивает мне два листа, — всё подробно расписано. Если вы согласны, то на обоих документах будет нужно поставить вашу подпись.

Деньги — это, конечно, неплохо. Они решают многое, но, к сожалению, не всё. А вот от помощи справиться с натравленными на меня органами опеки я бы не отказалась. Но…

— Ничего подписывать она не будет! — грубо гремит на всю палату, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности и уставиться на непонятно откуда появившегося в дверном проёме Ларионова.

Я даже моргаю, чтобы убедиться, что он мне не мерещится.

Стас в два шага преодолевает расстояние до кровати, резко выхватывает у меня листы (чем вполне убедительно доказывает свою реальность), разрывает их пополам и всучает их обратно Рыжову. Уже уверенный в своей победе, юрист опешивает не меньше меня и начинает пятиться от нависшего над ним Стаса, взъерошенный и грозный вид которого не предвещает ничего хорошего.

— Кто вы такой, и что себе позволяете?

В отличие от Рыжова, кто это — мне известно, но в остальном очень даже любопытно!

— То и позволяю! Убирайся, и чтобы духу твоего здесь больше не было!

В таком грозном виде Стаса я никогда не видела. Кто же так успел его раздраконить?

— Эрика Александровна, я хочу получить ваш ответ! — понимая, что мою подпись, решающую проблемы после аварии, получить ему не дадут, бедолага пытается хоть как-то зацепиться и сохранить позиции.

— Её ответ — нет! — рявкает Стас, отвечая вместо меня.

Вообще-то я и сама могу, но…

— И другого ответа не будет! А теперь: вон отсюда, пока я не вызвал соответствующие органы и не оформил давление на пострадавшую.

— Никакого давления не было! Мой клиент предложил Эрике Александровне очень выгодные условия!

Вполне обычные слова заставляют Стаса побагроветь.

— Передай своей клиент-ке, — Станислав выделяет голосом последний слог, — что ей придётся отвечать по закону за совершённый наезд, а все расходы по лечению пострадавшей будут взысканы с неё по решению суда.

— Но это всё можно решить, не доводя дело до суда.

— Я ещё раз повторяю: все вопросы будут решаться только через суд, — чеканя последние слова, цедит сквозь зубы Стас. — Ясно?

— Но я всего лишь…

— Вон отсюда! — звучит с такой силой, что даже мне становится не по себе.

Застывая в напряжённой позе, Стас ждёт, пока Рыжов исчезнет за пределами палаты.

Мне кажется, даже воздух в палате наэлектризовался настолько, что одно неосторожное движение — и всё рванёт.

— Может, объяснишь, чего ты здесь раскомандовался? — обращаюсь к спине Ларионова.

Стас отвечает не сразу. Некоторое время он продолжает молча стоять, как та избушка на курьих ножках: к двери передом, а ко мне задом. Но потом медленно разворачивается и прожигает глубоким, потемневшим взглядом.

Как загипнотизированная гляжу в его глаза.

— Эрика, не подписывай, пожалуйста, никакие бумаги, — просит совсем другим тоном.

— Почему ты решил, что имеешь право указывать мне, что нужно делать?

Я не собиралась ничего подписывать. Но ужасно не люблю, когда кто-то считает, что может решать это за меня. А Ларионова это особенно касается!

— Я не указываю, что тебе делать, но считаю, что виновник аварии должен отвечать за свои поступки.

— Виновник или виновница? — не могу не съязвить, помня его добавленное окончание, из которого следует принадлежность к женскому полу.

— Виновница, — произносит Стас совершенно спокойно.

— Кто она? — Вопрос слетает сам, прежде чем я успеваю прикусить свой язык.

— Дочь известного миллиардера, которая решила покататься за рулём без прав, уверенная, что ей всё сойдёт с рук.

Я едва не присвистываю от удивления.

Вообще-то, я ожидала получить немного другой ответ. Откуда вообще Стас её знает? Выходит, он с ней знаком лично? Догадка неприятно царапает изнутри, и мне приходится отвернуться, чтобы скрыть свои эмоции.

Но Стас расценивает их по-своему.

— Эри, — называет меня уменьшительным именем, заставляя всё внутри протестующе сжаться. Я не хочу, чтобы он меня так называл! — Если сейчас ей всё сойдёт с рук, то в другой раз на твоём месте может оказаться ребёнок, такой же как Юля. Подумай об этом, пожалуйста.

Упомянутое имя дочери, и то, что она могла пострадать, заставляет понять, что именно хотел сказать Стас.

— Хорошо.

— Спасибо. — С облегчением выдыхает и собирается уйти, но останавливается в дверях. — Чуть не забыл. — Возвращается и протягивает мне новый смартфон.

— Что это?

— Крокодил.

Если это шутка, то не самая удачная.

— Не похож. Новая версия? — язвлю в тон.

— Она самая, — соглашается Стас, не обращая внимания на мою издёвку.

— Зачем ты его купил?

— Чтобы ты могла разговаривать с дочерью. Но раз ты не хочешь…

Что?! Нет!

Выхватываю из протянутой руки телефон и, пока его у меня не отобрали, прячу под одеяло, заставляя Стаса усмехнуться. Но усмешка выходит уставшей.

Я очень хочу поговорить с Юлей! Просто безумно хочу! Но…

Поднимаю взгляд на Стаса, заставляя себя посмотреть ему в глаза.

— Я верну тебе деньги.

— В этом нет необходимости. Можно просто сказать «спасибо».

— Я всё равно верну деньги, — настаиваю, но Стас лишь отмахивается, не желая вступать в спор.

Меня же захлёстывают противоречивые чувства. Я не хочу ничего принимать от него, но в то же время телефон мне жизненно необходим!

— Спасибо, — пересиливая себя, благодарю Ларионова, когда тот уже подходит к двери.

Стас оборачивается. Его взгляд, долгий и прямой пронизывает насквозь. Он словно сканирует, заглядывая в самую глубину души, и невольно заставляет вспомнить всё, что между нами было.

— Видишь, как это просто. Я заеду завтра.

— Не нужно.

— Почему?

— Твоя невеста будет против. Или уже жена?

— Никакой невесты у меня нет, и жены тоже. Не ревнуй, — замечает небрежно и выходит из палаты.

Что?!

«Я не ревную!» — хочу бросить вдогонку, но не могу произнести ни слова. Задыхаюсь от возмущения и лишь обессиленно закрываю глаза, пытаясь унять бушующее сердце.

Только Стас способен одним словом вывести меня из себя!