Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 21

— Эри, мне кажется, ты поторопилась, — произносит Есения после небольшой паузы, словно взвешивала в уме все за и против прежде, чем прийти к такому выводу.

— Поторопилась?! — восклицаю в полном недоумении.

— Да. Такие важные вопросы, как рождение ребёнка, не решают по телефону. — В Васильковой вдруг просыпается ментор.

— Это для меня этот вопрос важен, или даже для тебя, но не для Ларионова.

Мне определённо не нравится направление нашего разговора. Мне вообще не нравится всё, что хоть как-то касается Стаса.

— И всё равно, Эри, тебе стоило поговорить со Станиславом лично. Лично! Понимаешь?

— Лично? — задыхаюсь от возмущения. — После того, как он прямым текстом заявил, что этот ребёнок ему не нужен? Скажи мне, ты сама захотела бы после такого его видеть и разговаривать лично?

Несмотря на внутреннее согласие, которое я отчётливо вижу на её лице, Есения продолжает настаивать на своём:

— Тем не менее, это необходимо было сделать. Не стоило сгоряча обрубать все концы. — Есения сжимает пальцами переносицу, словно пытается разгадать головоломку, где логика совершенно бессильна.

— Нет, Сеня. Я не обязана была этого делать. Я не глухая и не тупая. Мнение Ларионова я услышала и поняла правильно. Для него моя беременность — лишь досадное недоразумение, которого не должно было случиться. Он рассчитывал хорошо провести время, не более. Ребёнок в его планы не входил, и он с лёгкостью от него отказался. Даже деньги предложил, чтобы я избавилась от «нежелательного последствия». Неужели тебе этого мало? По-моему, здесь больше нечего обсуждать. Поэтому всё остальное его уже никак не касалось.

Внутри меня снова всё сжимается. Я слишком хорошо помню то своё состояние, когда Стас вынес приговор нашему ещё нерождённому малышу.

— Тогда почему он этого не помнит?

— Может потому, что сейчас ему так удобнее? — предлагаю вариант, но Есения отрицательно качает головой.

— Нет, Эри. Здесь что-то не так. Не сходится у меня. Я видела, как он относится к Юле, и разговаривала с ним. Станислав не производит впечатление безответственного человека.

— Это сейчас. Тогда у него на этот счёт было другое мнение.

— Впечатление бывает обманчивым. Я сама в этом убедилась.

— И всё-таки я думаю, что ты ошибаешься. Я уверена, что Стас не знал ни о твоей беременности, ни, соответственно, о рождении Юли.

— То есть, ему ты поверила, а мне — не веришь, так?

— Не так. Я верю тебе. Но и Станислав, я уверена, говорит правду.

— Как-то странно тогда получается.

— Очень странно. В этом я с тобой полностью согласна, — подытоживает Есения, не желая замечать моего сарказма.

После ухода Васильковой, как бы мне не хотелось этого делать, я ещё раз вспоминаю тот, не самый приятный в своей жизни, разговор.

Я не ожидала, что Стас позвонит. Мы заранее договорились встретиться на следующий день, поэтому его звонок застал меня врасплох.

Узнав о беременности, я ещё не успела прийти в себя и была совершенно не готова к разговору. Тем более, я точно не планировала сообщать об этой новости по телефону. Это получилось спонтанно. Я очень волновалась, и сейчас точно не помню, почему вообще об этом зашёл разговор.

Реакция Стаса оказалась для меня пугающей. Я была уверена, что он отреагирует иначе.

Тогда я тоже не хотела верить, что он мог такое сказать. Думала, что это говорит совсем другой человек. Не Стас. Только Стас сам развеял мои сомнения. Просто я слишком плохо его знала.

Сейчас, когда он согласился позаботится о Юле и даже поставил на место Виктора, всё выглядит иначе. Но это не значит, что я забуду его первоначальный отказ. Даже не просто отказ, а согласие на убийство. Убийство собственного ребёнка лишь бы избежать ответственности.

Приближающиеся тяжёлые шаги, гулко раздающиеся в коридоре, привлекают моё внимание. В палату входит немолодой мужчина в строгом деловом костюме, поверх которого небрежно накинута медицинская накидка.

— Здравствуйте, Эрика Александровна. Как вы себя чувствуете? Вы сможете уделить мне несколько минут?

Не знаю, что ответить. Времени у меня предостаточно — двадцать семь суток с хвостиком, да и самочувствие почти в норме, но это не означает, что я испытываю потребность в общении. Неопределённо киваю.

— Спасибо. Эрика Александровна, меня зовут Рыжов Юрий Вячеславович. Я представляю интересы… хм… водителя, который стал причиной аварии, в которой вы пострадали.

— Вы приходили в первый вечер.

Теперь я узнаю мужчину. Тогда я была не в состоянии с ним разговаривать.

— Совершенно верно. Я понимаю, что ситуация неприятная, и вам сейчас очень сложно.

Это слишком мягко сказано, если учесть, к чему всё привело.

— Эрика Александровна, я хочу предложить вам обсудить возможность разрешения этого вопроса мирным путём. Без подачи официального заявления о наезде, — поясняет, когда на его предложение я дёргаю бровью. — Разумеется, мы готовы взять на себя абсолютно все расходы, связанные с вашим лечением и полным восстановлением, и крайне заинтересованы в том, чтобы вы остались удовлетворены, и этот инцидент никак не повлиял на вашу дальнейшую жизнь.

Звучит очень заманчиво. Подозрительно заманчиво.

— А выписать меня отсюда вы сможете?

— Что сделать? Выписать? — теряется. — Хм… Если вас не устраивает лечение здесь, мы можем предоставить вам любую другую клинику на выбор, даже за границей, — предлагает с некоторой осторожностью.

Вот только заграница меня точно не интересует.

— Лечение здесь меня полностью устраивает. Я немного другое имела в виду.

— Поясните?

— Это не существенно.

— Хм… Тогда я вернусь к нашему вопросу. Мы можем составить письменное соглашение, в котором будут прописаны все условия. Это даст вам гарантии, что все расходы будут покрыты. Как вы на это смотрите?