Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается

Глава 44

Поговорить нам действительно необходимо. Только мне совсем не нравится, как выглядит Стас.

— Хорошо.

Приглашающим жестом прошу Ларионова зайти, но он не двигается с места.

— Стас, — вглядываюсь в изменившееся до неузнаваемости лицо.

— Эри, ты была права, — признаётся, и его голос звучит с надрывом.

— Ты сейчас о чём?

— О том грёбаном звонке, о котором я ни черта не помню.

Кровь отливает от моего лица, и холод пробегает по спине.

— Ты что-то узнал?

— Да. — Глядит на меня с невысказанной мольбой в глазах и, сокрушаясь, качает головой, словно не в состоянии повторить то, что он тогда мне сказал.

— Стас, подожди.

— Такое не прощается. Я сам себе никогда не прощу этого, — старается выговориться, но совершенно ничего не слышит.

— Стас! — мне приходится крикнуть, чтобы привлечь к себе внимание.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь. Чтобы я ушёл. Но я сделаю это сам. Как и обещал.

— Нет, Стас, постой! — Хватаюсь за рукав, пытаясь удержать, потому что слов он не слышит.

Несколько бесконечно долгих мгновений он гипнотизирует мою руку, словно не понимает, что происходит, и только потом переводит взгляд на моё лицо.

— Не уходи, — прошу.

— Почему?

— Скажи мне, что ты узнал. Пожалуйста, — добавляю тише.

— То, что ты не раз мне повторяла. — Снова порывается уйти.

— Подожди. Как ты это узнал?

— Как… Андрюха дал контакты гипнолога, его жена договорилась о встрече. Я поехал. Потом… Потом я прослушал запись…

Не представляю, как это работает, но сейчас это не имеет значения.

— Она у тебя с собой?

— Кто?

— Запись эта.

— Нет.

— А ты можешь её попросить?

— Не знаю. Наверное, можно. Только зачем она тебе? — Любимые глаза смотрят на меня с болью.

Я и сама не знаю, зачем. Но вдруг там есть какая-нибудь зацепка?

— Просто я сегодня тоже кое-что узнала.

— Это уже не имеет никакого значения, Эри.

— Нет, Стас, имеет! И очень большое!

— Эри, ты не понимаешь! Я отказался от своего ребёнка. Я от Юльки отказался…

То, с какой болью он это произносит, лишний раз доказывает, что он никогда бы этого не сделал. И почему я не поверила ему раньше? Тогда бы он не пошёл к этому гипнологу и ничего не узнал бы.

— Стас, Есения уверена, что ты был пьян, когда звонил.

— Твоя подруга ошибается, Эри. Я не пью. Совсем.

— Но это не значит, что ты не мог принять алкоголь.

— Эри, у меня непереносимость. Я бы никогда не стал этого делать. Даже сейчас, потому что я себя не контролирую. Поэтому, её версия не верна, — ухмыляется.

— Тогда как ты объяснишь, что сам ничего не помнишь?

— У меня нет ответа на этот вопрос.

Кажется, теперь мы с ним поменялись ролями.

— А знаешь, почему? Ты мог не знать, что принял алкоголь, — повторяю слова Есении. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее становится уверенность, что она права.

Ведь Стас сам позвонил. Откуда он мог узнать, что я вообще ходила в консультацию? И зачем звонить, если мы должны были встретиться на следующий день? Ответ прост: если бы мы встретились, то было бы уже поздно.

— Ты хочешь сказать…

Стас меняется на глазах.

— Да. Именно так. Ты не понимал, что говорил, поэтому и не помнишь этого разговора.

— Но как? — шепчет и замирает, глядя на меня. — Твою ж… мать…

Видимо, догадавшись, Стас пошатывается и плюхается на банкетку, что стоит в прихожей.

Его глаза расширяются от неверия, а губы беззвучно шевелятся, пытаясь сформулировать немыслимое.

— Поэтому я и спросила про запись. Может, там было что-то, что могло подсказать.

— Не помню. Я не всё слушал. Попросил включить сразу тот момент.

Входящий звонок разрывает повисшее напряжение.

— Это Сойка. Гипнолог, — объясняет Стас, глядя на экран своего смартфона.

— Ответь, — подсказываю, и только после этого он принимает вызов, поставив на громкую связь.

— Станислав Юрьевич, это Сойка. Прошу меня извинить, что беспокою. Наверное, уже поздно. Но у меня только сейчас получилось ещё раз внимательно изучить вашу запись. Скажите, вы ничего не употребляли перед этим звонком? Я имею в виду алкогольные напитки. Дело в том, что дикция во время сеанса очень сильно отличается от вашей, да и сама речь напоминает разговор пьяного человека.

— Маргарита, простите, я не запомнил вашего отчества. — Стас взъерошивает свои волосы, что делает, когда сильно обеспокоен.

— Васильевна. Но отчество совсем не обязательно.

— Маргарита Васильевна, я смогу ещё раз посмотреть запись, но уже полностью?

— Разумеется. Я сейчас за рулём. Приеду, поищу свободное время в графике. По понятным причинам я не могу скинуть запись вам.

— Я понимаю. Но всё равно спасибо. И сразу ещё вопрос: мы можем подъехать вместе с Эрикой?

— О! Это было бы идеально. Тогда можно было бы восстановить весь разговор полностью. Если, конечно, она не станет возражать.

Отвечаю кивком на немой вопрос Стаса.

— Она согласна.

— Я так понимаю, вам удалось поговорить с мамой Юли?

— Д-да, — выдавливает из себя ответ.

— Это очень хорошо. Я рада, что вы не стали принимать поспешное решение сгоряча.

Женский голос звучит ровно и спокойно. В нём не слышится ни капли слащавости или давления, лишь профессиональные понимание и поддержка.

— О каком поспешном решении она говорила? — спрашиваю, когда Стас завершает вызов.

— Папа собирался от нас уйти, — бросает Юля, и в её словах я слышу упрёк в мой адрес.

Я не успела заметить, когда она успела выйти из комнаты.

Дочь стоит, демонстративно положив руки на лямки нового рюкзака. Она не просто одета, а экипирована для выхода: кофта застёгнута до самого верха, а капюшон натянут до самых бровей.

— Юля? — Леденящий ужас подкатывает к горлу. — А ты куда собралась? — срывается у меня шёпотом.

— Я тоже уйду, — заявляет, не моргнув глазом. — И не вернусь, пока вы не помиритесь!