Невинная вдова для императора

Глава 41. Допрос с пристрастием

Кэйтлин

— Это мне? — я забыла, как дышать, смотря на великолепный букет.

— Тебе, Кэтти, — улыбался довольный император, увидев мою реакцию. — Не знаю, любишь ли ты розы.

— Очень люблю. У нас свидание?

— Почему нет? Я хочу провести с тобой этот вечер, — его слова звучали мёдом для моих ушей. Вот только…

— Интересно, букет тоже для Белинды был приготовлен, как и романтический ужин? — я не собираюсь таять перед ним, как в прошлый раз, но букет всё же взяла.

— Нет, слуги срезали цветы из императорской оранжереи по моему приказу. Я просто хотел порадовать тебя, — нахмурился император, а потом самодовольно улыбнулся. — Мне нравится, что ты ревнуешь меня, ночная фиалка. Я уж думал, ты равнодушна к тому, что я флиртовал полдня с мисс ди Гейл.

— Делать мне больше нечего, — фыркнула я и уткнулась носом в цветы — пахли они бесподобно. — В прошлый раз ты застал меня врасплох, то была просто минута слабости.

— Ну минутой точно не обошлось, — в глазах Бенедикта заплясали огоньки от предвкушения удовольствия. — Может, уже поедим? Я голодный как волк. А ты?

Честно признаться, я тоже изрядно проголодалась, поэтому передала цветы лакею, который поставил их в вазу на столе, затем он отодвинул для меня стул, и я элегантно опустилась на сиденье. Слуга ловко разложил по тарелкам первую закуску, налил в бокалы белое вино.

— Начнём дегустацию, — улыбнулся Бенедикт, немного покрутил бокал, держа его за ножку, и втянул носом пары. — Прекрасный букет.

Я тоже взяла фужер и чуть вдохнула аромат напитка. Действительно, лёгкий и тёплый.

— За нашу встречу, Кэйтлин, — мой собеседник поднял бокал и сделал первый глоток, смакуя его. — Всё же у виконта хорошие вина, не зря он главный поставщик императорского двора.

Пригубив из своего фужера, я согласилась с насчёт вина — хорошее. Мы принялись за еду.

— Кэтти, ты почему опять не носишь защитный амулет? — прищурился Бенедикт, смотря на меня.

— Я сняла его, он не подходит к платью, — спокойно ответила, когда прожевала салат, но сердце взволнованно забилось в груди.

— Ты его и на конную прогулку не надевала, — строгим голосом пожурил меня император. — Я же просил тебя не рисковать.

— Он был на мне, просто я спрятала его под блузкой, — нашлась я, ведь на самом деле артефакт оставался в моей сумочке.

— Хорошо, не забывай, пожалуйста, его носить, — по его тону мне показалось, что он мне не поверил. Император подал знак лакею, чтобы тот снова наполнил бокалы.

Ужин оказался великолепным, и вина тоже. Одно блюдо сменяло другое, я наслаждалась небольшими порциями и беседой, которая коснулась следующего тура. Завтра днём невестам предстоит посетить приют для бездомных.

— Потанцуем? — император вдруг встал и оказался передо мной, протянув руку. Он успел снять с себя пиджак и жилет.

— Но здесь нет музыкантов, — растерялась я, не зная, как отказать ему.

— Разве это помеха? — ухмыльнулся Бенедикт и схватил меня за ладонь, подняв со стула. Его рука обвила мою талию, прижимая к мужскому торсу, от которого шёл головокружительный аромат лаванды. Император положил мою ладонь себе на грудь, где под белой рубашкой часто билось его мощное сердце. — Слышишь ритм? Тук-тук, тук-тук, тук?

Я кивнула как заворожённая, ощущая волнующий стук сердца любимого. Бенедикт шагнул, увлекая меня в ритм вальса. Он оказался прекрасным партнёром, умело держа моё податливое тело в своих горячих руках. Тук-тук, тук-тук, тук — отбивало сердце у меня в груди.

Я даже не заметила, когда слуга испарился из погреба, оставив нас с императором вдвоём. Вдруг Бенедикт прекратил танец и пристально посмотрел мне в глаза.

— Ты невероятная, ночная фиалка, — шептали его губы, приближаясь к моим устам. Вот уж нет!

— Хорошо устроились, Ваше Величество. С одной спите, с другой ходите на свидание и целуетесь. Сколько у вас ещё таких дурочек, как я?

— Что? — нахмурился император и непонимающе уставился на меня. — Ты о чём сейчас?

— Думаете, я не заметила, что губы у графини ди Гейл припухли и покраснели от ваших поцелуев, — язвительно процедила я, сбросив со своей талии наглую мужскую ручищу.

— О боги! Кэйтлин, ты такая красивая, когда ревнуешь, — он вдруг рассмеялся. — Я не целовался с Белиндой, честно. Губы у неё припухли от острого соуса, в который она макала каждый кусок еды. Я тогда удивился: обычно леди не очень любят острую пищу, а тут она уплетала соус, касаясь его губами. Теперь я понял, зачем она это делала. Хотела похвастаться перед соперницами, заявив, что я безудержно целовал её на свидании.

— Правда? — усмехнулась я, расслабившись, прямо гора с плеч упала. — Надо же такое придумать.

— Ты веришь мне?

— Верю, — кивнула я, понимая, что это правда.

— На самом деле, я всё свидание думал только о тебе, — его пальцы коснулись пряди моих волос, перемещаясь на шею, потом на затылок. — О том, как буду целовать тебя, — Бенедикт наклонился, приближаясь к моим устам, — вдыхать твой волнующий аромат, сжимать твоё чувственное тело в объятиях.

Сердце ухнуло вниз, и я невольно приоткрыла губы, а внизу живота разливалось волнующее напряжение. Бенедикт жадно смял мои губы, держа мой затылок рукой, я вцепилась в его стальные плечи, прижимаясь крепче к мужской груди. Безумие страсти моментально охватило нас. Словно звери, мы набросились друг на друга, утоляя голод плоти.

Не успела я оглянуться, как оказалась на столе. Император усадил меня, продолжая неистово целовать, и вклинился между моими бёдрами, раздвинув их. На пол полетела посуда, разбиваясь вдребезги, даже вазу не пощадил Бенедикт, и цветы оказались там же.

Мужские ладони скользили по моим шёлковым чулкам, задирая подол платья, и, когда они коснулись кружевных трусиков, я протяжно застонала. От резкого рывка предмет моего белья беспомощно затрещал, и в одно мгновение я лишилась его.

— Кэтти, ты сводишь меня с ума, — шептали губы Бенедикта, обжигая дыханием мою шею. — Ни одну женщину я так сильно не желал, как тебя.

От его слов я вздохнула, закатывая глаза от удовольствия — дерзкие пальцы уже вовсю ласкали моё влажное лоно.

Второй рукой Бенедикт чуть не порвал мне декольте, выпуская грудь из плена платья. Его губы по очереди касались твёрдых от возбуждения сосков, доводя меня до нового витка наслаждения. Сквозь частое дыхание прорвался мой протяжный стон, и я уже пыталась сорвать рубашку с любимого. Бенедикт помог мне, сняв с себя одежду через голову, и отбросил лишний предмет. Я прильнула к разгорячённому мужскому торсу, целуя упругие плечи. Мой, только мой! Я поёрзала, ощутив через брюки твёрдый член, упирающийся в моё лоно, — я уже готова принять его. И хочу этого сейчас больше всего.

— Ну же, — простонала я, цепляясь за кожаный ремень, но он никак не поддавался моим дрожащим пальцам.

— Какая ты нетерпеливая, Кэтти, — усмехнулся Бенедикт, сжимая рукой мою грудь, и я ахнула, ощущая себя оголенным нервом. — Скажи, чего ты хочешь?

— Тебя, — прохрипела я, тяжело дыша в его в губы, — пожалуйста…

Мы снова начали целоваться до головокружения. Когда император наконец-то спустил брюки, которые меня уже начали раздражать, я коснулась упругого, чуть подрагивающего члена, провела рукой по стволу. Сладкий стон Бенедикта доказал, что мой мужчина тоже на грани безумия. И я сама улеглась на белую скатерть, открываясь перед любимым. Пусть делает со мной что хочет, я полностью в его власти.

Я уже предвкушала, как сейчас он ворвётся в моё лоно до самого основания, но Бенедикт не торопился. Головка тёрлась о мои набухшие складки, дразня меня и доводя до исступления.

— Бе-е-ен, — простонала я и обхватила ногами его бёдра, нетерпеливо ёрзая. — Я больше не могу…

— Правда? — ехидно поинтересовался он. — Я продолжу, когда ты признаешься мне во всём.

— В чём? — судорожно сглотнула я, не понимая, что он хочет услышать от меня.

— Например, в этом, — на его пальцах неожиданно засверкали маленькие молнии.

Я не успела сообразить, как мужская ладонь сжала мою грудь. Слабые потоки магии щекотали кожу, проникая в тело, но не причиняя мне ни вреда, ни боли.

— Прекрати, щекотно, — заёрзала я, снова ощутив скользящий по половым губам член.

— Так я и знал, — император облегчённо выдохнул — видимо, всё же опасался, что может ранить меня. Он погасил разряд и нагнулся, смотря в мои глаза. — Отпираться бесполезно, Кэтти. У тебя дар антимага.

— Давай потом поговорим об этом, — выдохнула я, не теряя ни капли возбуждения, которое требовало разрядки.

Бенедикт наконец-то резко вошёл меня до упора, сминая рукой мою грудь. Я цеплялась за столешницу, двигая бёдрами навстречу мощным толчкам и растворяясь в этом безумии страсти, с которым не в силах была совладать.

Когда я готова была вот-вот закричать от подступающего оргазма, Бенедикт неожиданно остановился, лишая меня долгожданного наслаждения.

— Ну же! — простонала я, кусая губы.

— А теперь я хочу услышать следующее признание, Кэтти, — судорожно произнёс он, крепко держа меня за талию и не давая мне самой насаживаться на его член. — Раз ты антимаг, значит, в нашу первую встречу противозачаточное зелье не подействовало на тебя. Так ведь?

— Да, — я не соображала, что говорю, мне хотелось только одного — чтобы завершающие толчки удовлетворили моё разгорячённое лоно.

— Я отец твоих двойняшек? — продолжал мучить меня любовник.

Сердце чуть не остановилось от такого допроса с пристрастием.

— Ну же, Кэтти! Я хочу услышать это от тебя! — Бенедикт повысил голос, резко толкнулся в меня и снова остановился. — Только не ври мне, я имею право знать!

— Да-да! — закричала я, ощущая, что вот — вот кончу. — Это твои дети!

— Умница, — вдруг ласково проговорил император и продолжил мощные толчки, наконец-то отпустив контроль над собой. — Давно бы так.

Он приподнял меня за ягодицы и чуть сдвинул со столешницы, яростно вдалбливаясь в моё лоно. Мне хватило пары толчков, и долгожданный оргазм взорвался во мне пульсирующим вулканом. Я закричала, сжимая пальцами край стола. Бенедикт двигался быстрее и ещё резче, тяжело дыша и продолжая моё наслаждение. Мощный толчок — и любимый хрипло застонал, вжимаясь в меня. Я ощутила, как внутри лона подрагивает его член. Надеюсь, зелье он выпил перед тем, как пойти на ужин.

Эйфория быстро меня отпускала; я лежала в платье, распластанная на столе, ноги всё ещё обнимали обнажённые бёдра императора. Он наклонился надо мной, опираясь руками о стол, и пристально смотрел мне в лицо.

И тут до меня дошло: Бенедикт теперь знает о моём даре и о детях. Я не выдержала напора его глаз и закрыла веки. По щекам покатились горячие слёзы. Какая я слабая рядом ним!