Ошибка реинкарнации

Глава 18. Долгий разговор у костра, или Корпоративная тайна Грандмастера Шэня

Прошло две недели.

Если бы мне в моей прошлой жизни, в уютном кабинете на пятьдесят восьмом этаже манхэттенского небоскреба, сказали, что я буду считать лучшим отпуском в своей жизни сидение в эпицентре Проклятого Леса, я бы уволила этого человека за профнепригодность.

Но факты — вещь упрямая.

Слеза Дракона сработала именно так, как было написано в тех-паспорте (то бишь, в древних легендах). Как только Шэнь Цзыжань установил сияющую каплю на высокий камень у чистого родника, который мы нашли, пространство вокруг нас преобразилось. Ядовитый туман отступил ровно на полмили, образовав мерцающий барьер. Внутри этого купола искаженные деревья выпрямились, покрывшись зеленой листвой, мох сменился мягкой травой, а воздух стал пахнуть озоном и хвоей. Мутанты сюда не совались — свет артефакта был для них токсичен.

Мы построили шалаш. Точнее, его построил Цзыжань, используя свои навыки боевых искусств для рубки сухих веток (за неимением топора он использовал ребро ладони, от чего у меня каждый раз дергался глаз). Я отвечала за логистику: сбор съедобных ягод (спасибо Системе за встроенный определитель ядов) и поддержание огня.

Наша рутина стала простой и странно домашней.

В этот вечер, на исходе пятнадцатого дня нашего изгнания, мы сидели у костра. Ночи здесь по-прежнему были холодными, но теперь нам не нужно было жаться друг к другу из страха умереть от переохлаждения. Мы сидели рядом просто потому, что хотели.

Цзыжань занимался тем, что методично затачивал длинную деревянную палку о камень, создавая копье для завтрашней рыбалки в ручье. Я сидела, подтянув колени к подбородку, и смотрела на пламя. Моя рана на плече, обработанная местными целебными травами, почти зажила, оставив лишь тонкий розовый шрам.

В тишине, прерываемой только треском дров, было уютно. Но мой аналитический мозг не давал мне покоя.

После того инцидента в Пещере Иллюзий, после того самого поцелуя, наши отношения перешли в стадию, которую я бы охарактеризовала как «напряженно-нежное партнерство с высокими рисками». Он перестал смотреть на меня ледяным взглядом. Он заботился обо мне так, словно я была величайшей драгоценностью (хотя я упорно доказывала свою самостоятельность). Но он все еще оставался Шэнь Цзыжанем — человеком-загадкой, обвешанным тайнами, как рождественская елка.

— Вы знаете, босс, — нарушила я тишину, подбросив в костер ветку. — В нормальных компаниях перед запуском совместного проекта партнеры проводят процедуру due diligence (комплексную проверку). Мы с вами сидим в одном лесу, спим под одной крышей, целуемся (я намеренно выделила это слово, наслаждаясь тем, как дрогнула его рука с копьем), но я о вас почти ничего не знаю. Кроме того, что вы великий воин, у вас проблемы с субординацией и вы любите рисковать карьерой.

Цзыжань отложил копье. Он посмотрел на меня сквозь пламя костра. В отсветах огня его лицо казалось высеченным из бронзы.

— Что ты хочешь знать, Линь Юэ? — его голос был спокойным, но в нем проскользнула нотка скрытого напряжения.

Я перевела взгляд на его грудь, затянутую в чистую (насколько это было возможно) холщовую робу. Когда я лечила его рану на постоялом дворе, я видела старые шрамы. Но один шрам не давал мне покоя.

— Ваш левый бок, — я указала пальцем. — Чуть ниже ребер. Там старый, рваный шрам. Похож на след от демонического когтя. Но Грандмастер Белого Лотоса не мог получить такую рану в честном бою — она нанесена в спину. Кто вас так приложил?

Тишина сгустилась. Ветер стих.

Я поняла, что задела очень больную тему. Система в моей голове молчала, видимо, решив, что этот уровень откровенности я должна пройти без чит-кодов.

Цзыжань долго смотрел на огонь. Я уже хотела сказать, что он может не отвечать, если это корпоративная тайна, но он заговорил. Его голос был низким, лишенным привычной командной стали. Он звучал как человек, который спускается в очень темный подвал своей памяти.

— Это не был демон, — медленно произнес он. — Это был человек, которого я называл братом.

Я затаила дыхание. Классика жанра Уся. Предательство.

— Его звали Вэй Хань, — продолжил Цзыжань. — Двадцать лет назад мы были лучшими учениками прошлого Главы Белого Лотоса. Мы были неразлучны. Я был мечом, он — стратегом. Все считали, что когда придет время, мы возглавим клан вместе. Я доверял ему больше, чем себе.

Он горько усмехнулся. В этой усмешке было столько застарелой боли, что мне захотелось подойти и обнять его. Но я знала, что сейчас ему нужно просто выговориться.

— Мы отправились на миссию в Северные Пустоши. Поступил сигнал о пробуждении древнего артефакта — Чаши Забвения. Предмета темной алхимии, способного поглощать ци других людей и передавать ее владельцу. Совет приказал уничтожить его.

Он замолчал, подбирая слова.

— Мы нашли Чашу. Но Вэй Хань он не собирался ее уничтожать. Он был амбициозен. Ему всегда казалось, что он в моей тени. Он хотел силы, которая позволила бы ему стать абсолютным владыкой Империи. Когда я поднял меч, чтобы разбить артефакт, он ударил меня в спину. Своим клинком, пропитанным ядом Теневого Лотоса.

Я невольно сжала руки в кулаки.

— Он забрал Чашу и оставил меня умирать в снегах. Я выжил только чудом — Старейшина Мо нашел меня через три дня, едва живого, с отравленными меридианами.

— А что случилось с Вэй Ханем? — тихо спросила я. — Совет наказал его?

Цзыжань покачал головой. В его глазах отразилось пламя.

— Вэй Хань был хитер. Он вернулся в клан и заявил, что я предал их, что я поддался искушению Чаши и сбежал. У него были доказательства — поддельные письма, сфабрикованные свидетели. Совет поверил ему. Когда меня нашли, меня судили не как героя, а как предателя.

Вот те на. Моя картина мира перевернулась. Идеальный, безупречный Грандмастер когда-то был на моем месте? В роли главного злодея?

— И как вы оправдались?

— Я не оправдывался. Я вызвал Вэй Ханя на Суд Крови. Поединок перед Советом. Я был отравлен, моя ци была наполовину заблокирована. Он был уверен, что убьет меня легально.

Голос Цзыжаня упал до хриплого шепота.

— Но он не учел одного. Когда человек теряет все — веру, брата, честное имя — он перестает бояться. Я не стал использовать техники Лотоса. Я использовал свою ярость. Я сломал его меч голыми руками. Я заставил его признаться перед всем Советом. А затем.

Он замолчал.

— Вы убили его, — констатировала я.

— Я отрубил ему руку, в которой он держал Чашу, — поправил Цзыжань, не отрывая взгляда от огня. — Чаша разбилась. Вэй Хань сбежал. Он исчез из Империи, и никто не видел его двадцать лет. Старейшины извинились. Они сделали меня Грандмастером, чтобы замять скандал.

Он поднял глаза на меня.

— С того дня я больше никому не доверял, Линь Юэ. Я стал ледяным божеством, потому что лед не чувствует боли. Я требовал абсолютного подчинения правилам, потому что однажды отступление от правил стоило мне всего. И когда ты.

Он запнулся, видимо, вспоминая оригинальную Линь Юэ, которая была ходячим пособием по интригам и лжи.

— Когда я пыталась отравить Сяо Мэй, — закончила я за него, чувствуя стыд за поступки прошлой владелицы этого тела. — Я напомнила вам его.

— Да, — просто ответил он. — Твои методы, твоя зависть. Ты была зеркалом того, что я ненавидел больше всего. Поэтому я был так безжалостен к тебе.

Я вздохнула, обхватив колени руками. Пазл сошелся. Его социофобия, его жестокость на суде, его зацикленность на правилах — все это было симптомами посттравматического синдрома. Он не был злым. Он был сломанным. И он выстроил вокруг себя крепость из льда, чтобы никто больше не смог ударить его в спину.

А потом появилась я. Со своими корпоративными шуточками, перцовыми баллончиками, откровенной наглостью и нулевым пиететом перед его статусом. Я сломала его систему защиты, потому что не играла по правилам его мира.

Я встала, обошла костер и села рядом с ним. Вплотную.

— Знаете, Грандмастер, — я мягко положила свою ладонь поверх его стиснутого кулака, покоящегося на колене. — В бизнесе есть такое понятие: «Списание безнадежных долгов». Это когда компания признает, что старый долг вернуть невозможно, списывает его в убыток и идет дальше. Иначе этот балласт утянет бизнес на дно.

Он посмотрел на мою руку, затем на мое лицо.

— Вы носили этот долг предательства двадцать лет, — продолжила я. — Вы заперли себя в клетке из собственных правил. Но правила не защищают от предательства. Они только мешают жить.

Он медленно разжал кулак и переплел свои пальцы с моими.

— Ты предлагаешь мне списать долг? — его губы дрогнули в полуулыбке.

— Я предлагаю вам провести ребрендинг вашей жизни, Цзыжань, — я улыбнулась ему в ответ. — Ледяной бог — это скучно. Мужчина, который может смеяться у костра в Проклятом Лесу и есть горькие корешки — мне нравится гораздо больше.

Он не ответил. Вместо слов он просто притянул меня к себе. Его рука легла мне на затылок, и он поцеловал меня.

В этот раз поцелуй не был отчаянным или грубым, как в Пещере Иллюзий. Он был медленным, глубоким и невероятно нежным. Он целовал меня так, словно изучал, словно пытался запомнить каждую черточку, каждый вздох. Вся его ледяная броня окончательно растаяла, оставив только мужчину, который слишком долго был один.

Я ответила ему, чувствуя, как моя золотистая ци сплетается с его энергией, создавая тепло, от которого кружилась голова.

Когда мы отстранились, мы оба улыбались.

[Дзинь!] — пропела Система, явно наслаждаясь моментом. — [Троп «Исцеление душевных ран» успешно пройден. Уровень доверия: 100%. Выдано скрытое достижение: «Психотерапевт года»].

Я мысленно отмахнулась от нее. Сейчас мне было не до Системы.

— Осталось пятнадцать дней, — тихо сказал Цзыжань, поглаживая мою щеку большим пальцем. — Когда мы выйдем отсюда, все изменится. Гао Лэй не простит мне унижения. Совет будет искать способ наказать меня иначе.

— Пусть попробуют, — я хмыкнула, прислоняясь к его плечу. — Мы придумаем новую стратегию. Вместе мы — отличный антикризисный комитет. У вас есть меч, у меня — мозги и отсутствие моральных ограничений. Империя еще пожалеет, что сослала нас сюда.

Он рассмеялся, обнимая меня крепче.

В этот вечер мы больше не говорили о прошлом. Мы говорили о будущем. О том, что будем делать, когда выйдем из Леса. И впервые за долгое время я не планировала это будущее в одиночку.

Но мы не знали одного.

Пока мы сидели под куполом Слезы Дракона, за пределами Проклятого Леса, в столице Империи, происходили события, которые сделают наше возвращение куда более кровавым, чем мы могли себе представить. Человек с отсутствующей левой рукой и глазами, полными тьмы, пересек границу государства, неся с собой артефакт, который Империя считала уничтоженным. Вэй Хань вернулся. И он искал своего старого брата.