Отпусти меня (Литтмегалина) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Эпилог

За шесть лет, проведенных в Ровенне, Надишь много раз видела советника по телевизору. Облаченный в длинное черное одеяние, с застывшим, невыразительным лицом, советник выглядел отстраненным и устрашающим. Тем сильнее она была поражена, вдруг узнав того самого человека, который, обливаясь потом, сидел с ней под пальмой во дворике. Сегодня вместо вызывающих шорт на нем были относительно приличные джинсы, но в целом вид оставался небрежным, а эту серую майку не помешало бы погладить. Простецки одетый, сидящий всего лишь в паре метров от нее, советник казался доступным, человечным и близким. Надишь была уверена, что именно такое впечатление он и желает создать.

— Вы меня обманули, — сразу заявила она. — Вы сказали, что вы психолог.

— Я действительно психолог, — пожал плечами советник. — Хочешь, диплом покажу?

Усмехнувшись, Надишь покачала головой.

— Хорошо выглядишь, — похвалил советник, окинув ее внимательным взглядом. — Гораздо лучше, чем в прошлый раз.

Надишь улыбнулась, принимая комплимент. Собираясь на эту встречу, она надела белоснежную блузку с рукавами до локтя и красную юбку с крупными белыми цветами, приоткрывающую лишь носки ее туфель. Ее волосы, заплетенные в косу, были все такие же длинные, но вместо кайала она использовала косметический карандаш, которым рисовала тонкие, аккуратные стрелки.

— Вы тоже, советник. А ведь десять лет прошло.

— Ой, не говори. У меня вид затраханный, — отмахнулся советник.

Надишь прыснула, застигнутая врасплох, но слово, каким бы грубым оно ни было, отражало суть — если на ней самой это десятилетие почти никак не сказалось, то на лице советника отпечатался каждый прожитый год.

— Ты получила диплом. Поздравляю.

— Спасибо.

— Какую специализацию выбрала?

— Хирург-гинеколог.

— Тоже хирург? То есть вы с Ясенем наконец-то стали равны?

— Еще нет. Но станем. Я буду расти дальше.

— Смотри не перерасти его, — предупредил советник.

— Он не обидится, — рассмеялась Надишь.

— У тебя трое детей, — продолжил советник, сразу дав Надишь понять, что не выпускал ее из поля зрения. — Как ты умудрилась совместить материнство и учебу?

— Университет идет матерям на уступки. С детьми и по дому помогает наша Гортензия — без нее мы бы просто не справились. К тому же в Ровенне Ясень не так занят, как он был в Кшаане, и уделяет дочкам все свободное время. Он способен полностью заменить меня. Разве что грудью не кормит. Но я всегда могу оставить порцию молока в морозильнике.

— Сколько им?

— Пять лет, три года и четыре месяца. А у вас есть дети?

— Девочка и мальчик.

— У них ваш морской цвет глаз?

— Да.

— Повезло, — улыбнулась Надишь.

— Как выглядят ваши дочери? На кого они больше похожи — на тебя или на Ясеня?

— На меня. Разве что кожа чуть светлее, но волосы такие же черные. И карие глаза… только младшая унаследовала отцовский зеленовато-серый цвет глаз. Кшаанскую кровь не скроешь.

— А надо ли? — спросил советник.

— Сложный вопрос, — Надишь пожала плечами и откинулась на спинку кресла.

— Как реагируют на ваших детей люди?

— Поначалу удивляются, когда видят отца, прогуливающегося с дочками, столь сильно от него отличающимися, но ведут себя дружелюбно… почти все.

— Какое-то количество неприятных и предвзятых найдется всегда.

— Да, я это понимаю. Впрочем, в моих дочерях уже сейчас чувствуется сильный характер. Они справятся. К тому же для них эта страна — родина. Не думаю, что они когда-либо будут чувствовать себя неполноценными, контрастируя с типичными жителями Ровенны. Скорее, необычными.

— Ясень, с его гиперзаботой, должно быть просто счастлив — опекать такое количество девочек.

— Теперь, когда его забота делится на четверых, она не кажется чрезмерной.

— Ну а ты сама? Ты — счастлива? — прямо спросил советник.

— Мы с Ясенем давно уладили наши разногласия, у нас большая, любящая семья. По завершении ординатуры я стану полноправным врачом, как мечтала. Месяц назад я получила ровеннское гражданство, и здесь ко мне относятся так тепло, как я даже надеяться не могла — как ни странно, вся эта публичность пошла мне на пользу, и симпатии ко мне возникли прежде, чем я пересекла границу. Гортензия считает меня самой счастливой кшаанкой на свете.

— Но… — продолжил советник. — Здесь есть «но». Я его отчетливо слышу.

— Но… раньше я считала себя отщепенкой, не принадлежащей ни к одной культуре. Теперь я вижу, что я часть обеих. Ровенна стала мне настоящим домом, но я все еще женщина из Кшаана. И я не могу перестать думать о том, что там происходит.

Надишь встала и прошлась, ощущая нарастающее волнение. Советник отслеживал ее взглядом.

— Я рожала в чистой, белоснежной ровеннской больнице, в окружении врачей и акушерок… — начала она.

— Уверен, Ясень был с тобой, — хмыкнул советник. — Как же так: отпустить тебя в роддом и не проконтролировать, чтобы все было сделано правильно.

Надишь рассмеялась.

— Так и было, и он первым взял наших детей на руки. Все прошло максимально комфортно, насколько такой болезненный процесс как роды может быть комфортным. У меня не возникло осложнений, но если бы возникли, то квалифицированная помощь была бы оказана немедленно, причем самого широкого спектра, ведь реанимационное отделение для сложных случаев располагается в том же здании. Но там, в Кшаане, все не так. Там женщины до сих пор рожают в грязи и отчаянии, рассчитывая в лучшем случае на помощь невежественной повитухи. С утра я открываю шкаф и думаю, что надеть. Пока я этим занимаюсь, очередная кшаанская женщина умирает ужасной, мучительной смертью. Как я могу, зная об этом, просто наслаждаться счастьем, жить своей прекрасной эгоистичной жизнью? Что-то должно быть сделано. Эта ситуация не может продолжаться.

Советник слушал ее молча — хотя и очень внимательно.

— Я уверена, советник, что вы испытываете похожие чувства. Вы благородный человек. Сострадательный. Чуткий. Вы осознаете, что жизнь в Кшаане тяжелая и отсталая, и что Ровенна, с ее давлением и сдерживанием, частично ответственна за это. Не вы все это начали. Но вам стыдно, и вы хотите это исправить.

— Я бы не стал преувеличивать мою стыдливость и сострадательность. В первую очередь я прагматик и патриот, — возразил советник.

— Тогда я тем более найду в вас союзника.

— Это зависит от того, что ты планируешь сделать.

— Потому я и попросила вас о встрече — чтобы рассказать.

— Прежде чем ты начнешь, я хочу сразу обозначить: Ровенна не отпустит Кшаан. Никогда. Если подобные идеи витают у тебя в голове, забудь.

— Я понимаю причины Ровенны удерживать Кшаан. Более того: все обдумав, я поняла, что Кшаан и сам не готов к освобождению.

— Тогда о чем ты хотела поговорить?

Надишь задумалась, осторожно подбирая слова.

— Наши отношения с Ясенем завязались весьма неприятным образом. Я его ненавидела, он относился ко мне как к своей собственности. Между Кшааном и Ровенной сейчас такая же ситуация. Кажется, что преодолеть этот конфликт невозможно. Однако со временем мы двое привязались друг к другу, поладили и научились жить в любви. Да, я понимаю, что отношения между мужчиной и женщиной несопоставимы по масштабам с межнациональными отношениями, но все же определенную аналогию провести можно. Если не фиксироваться на контроле и обидах, а подумать над тем, что мы способны сделать вместе, ситуация может исправиться.

— Ты сама знаешь, почему примирение между Ровенной и Кшааном затруднительно.

— Знаю. Такие радикалы, как Джамал, все здорово усложняют. Однако же экстремисты в меньшинстве. Пусть ими занимается полиция. Остальные не должны страдать из-за них. Там, в больнице, я видела своими глазами: ровеннцы и кшаанцы способны работать вместе. Причем весьма эффективно.

— Большинство работающих с ровеннцами кшаанцев — это такие же сироты, как ты. Вы выросли в ровеннских приютах, вам привиты установки, сильно отличающиеся от тех, которые свойственны остальному кшаанскому населению. Вы — гибриды.

— Я это понимаю. И все же мы выглядим как они и вызываем больше доверия у местных. Вы можете использовать нас как мостик.

— Что конкретно ты предлагаешь?

— Мы должны открыть клинику — больницу, совмещенную с университетом. В ее рамках мы будем оказывать помощь пациентам и там же обучать будущих кшаанских врачей, чтобы со временем они смогли работать в Кшаане вместо ровеннских.

— То есть речь идет о предоставлении гражданам Кшаана высшего образования.

— Да, — подтвердила Надишь. — За последние годы вы сделали многое для того, чтобы улучшить жизнь в Кшаане. Вы внедряли одну реформу за другой. Этот шаг кажется логичным и закономерным.

— И рискованным, — добавил советник.

— Чтобы обезопасить себя, мы начнем с людей, которые уже доказали свою адекватность. Шанти, Аиша, Санура… эти имена вам ни о чем не говорят, но я помню бывших коллег и считаю, что они достойны лучшей жизни и высокого статуса. Скорее всего, они до сих пор работают в медицинской сфере, так что найти их будет несложно. Мы с Ясенем составим список и предложим другим врачам, давно работающим в Кшаане, порекомендовать наиболее достойных среди среднего медицинского персонала. Эти рекомендованные кандидаты составят первый поток. Пока что у нас будет всего два направления: хирургия и акушерство, причем последнее будет доступно только женщинам. На данный момент беременные женщины в Кшаане отказываются обращаться в перинатальные центры, зная, что там работают почти исключительно мужчины. Это культурный барьер, и на данный момент он непреодолим. Однако если пациентки будут знать, что помощь им окажет женщина, причем такая же кшаанка, как они сами, ситуация стремительно изменится к лучшему.

Советник выглядел несколько ошеломленным.

— Я понимаю, как это звучит, — признала Надишь. — Нищебродная выскочка нагрянула с грандиозными идеями…

— Нищебродная выскочка — это ладно, — сказал советник. — В конце концов, я сам такой же. Думал, что всю свою недолгую взрослую жизнь буду нюхать клей и писать дурные романы, а в итоге я здесь — и чем мне приходится заниматься? Однако масштабы твоей идеи действительно поражают. Ты хоть представляешь, нищебродная выскочка, насколько затратно это будет с финансовой точки зрения? Вам потребуется своя территория… здание… оплата специалистов… это колоссальные вложения.

— Именно поэтому я обращаюсь к вам. Кто еще сможет поддержать столь грандиозный проект? Но если он себя оправдает, то со временем затраты окупятся. Привозить в Кшаан ровеннских врачей — очень дорого. Кшаанцам столько платить не придется. Даже зарплата в три-четыре раза ниже будет считаться роскошной по кшаанским стандартам и позволит поддерживать высокий уровень жизни. Кроме того, решатся проблемы с постоянной нехваткой кадров, ведь ровеннцев никогда не будет достаточно — особенности психики и воздействие заклятия не позволяют им покидать Ровенну надолго. Стоит упомянуть и закон, ограничивший пребывание ровеннских специалистов в Кшаане до десяти месяцев в году. Он защищает ровеннцев от срывов, но еще больше усложняет комплектование персонала.

Советник не спешил прокомментировать ее слова, однако, заглянув в его синие глаза, Надишь уловила в них нечто, что позволило ей продолжить даже более уверенным тоном:

— Если опыт с медиками окажется успешным, вы сможете распространить его и на другие сферы, тем самым формируя в Кшаане слой квалифицированных специалистов. Эти люди не будут озлоблены на Ровенну, потому что именно Ровенна обеспечивает их привилегированное положение. Со временем у вас наберется группа, на которую вы сможете опереться. Таким образом вы сохраните контроль, одновременно дав Кшаану ощущение самостоятельности. Ну а если вы предоставите остальному населению действенные методы социального продвижения, например, возможность поступить в училище, то напряжение в обществе снизится, а популярность образования возрастет. Больше детей начнут ходить в школы, усваивая ровеннские нормы под влиянием учителей. Все это косвенным образом способно привести к снижению террористической опасности Кшаана — и сокращению нагрузки на Ровенну. А ведь в данный момент эта нагрузка очень, очень велика.

— Это звучит довольно интересно. Возможно, немного слишком хорошо, чтобы быть правдой, и тем не менее, — признал советник. — Что Ясень думает обо всем этом? Он тебя поддерживает?

— Он считает, что таково наше предназначение.

— Разумеется. Ясень и его сверхценные идеи… Если это ваш общий проект, почему он не явился с тобой?

— Он решил, что мне будет проще с вами договориться. В силу харизмы и общей привлекательности.

— Признаться, во время нашей с ним беседы я действительно счел его омерзительным типом...

— Он приложил к этому максимум усилий, — заверила Надишь. — Чтобы вы сразу поняли, как жестоко я пострадала от его действий и прониклись ко мне сочувствием.

Советник хмыкнул.

— Вы справитесь? С тремя-то детьми…

— У меня еще два года ординатуры. К тому времени мы наберем достаточное количество специалистов, а девочки немного подрастут, что даст нам больше времени для работы.

— В организационном плане это будет кошмар.

— Ясень уже управлял медицинским учреждением. Он знает, как это делается. К тому же у него природный дар к преподаванию. Впрочем, мы не намереваемся тянуть это вдвоем. Вокруг нас уже сложился круг единомышленников. Постепенно он расширяется. Отец Ясеня, ректор, тоже готов нам помочь.

— Невероятно. Вы и его перетянули на свою сторону?

— Он сложный человек, властный, однако очень-очень умный. И полезный.

— Я предполагал, что после тех репутационных потерь, которые семья твоего мужа понесла в результате его романа с тобой, отношения с его родителями могут быть осложнены.

— Они резко подобрели ко мне с тех пор, как я согласилась выступить в прессе и объяснить ситуацию, чтобы их сына перестали считать злодеем. Потом родились девочки, и это примирило нас окончательно.

— Что ж, рад это слышать. Здесь, в Ровенне, твои действия воспримут одобрительно. Однако радикальные элементы в Кшаане сочтут тебя предательницей, коллаборационисткой. Ты не сможешь выходить на улицу без охранников.

— Ясень будет просто счастлив приставить ко мне охрану, — усмехнулась Надишь. — Он до сих пор сожалеет, что не проявил твердость и не уберег меня от ситуации с Джамалом. Я же считаю, что личной свободой можно пожертвовать ради благого дела. К тому же я смогу расслабиться, возвращаясь в Ровенну.

Синие глаза встретились с карими. Советник фыркнул.

— А ведь вы двое абсолютно убеждены, что я впишусь во все это.

— Скажем так: у нас есть основания считать, что вы согласитесь… — кивнула Надишь. — Когда-то, будучи совсем юным, вы ввели в Кшаане образовательную программу и тем самым помогли множеству людей, чьи интеллект и готовность работать иначе бы просто зачахли. Затем вы пересекли море, чтобы защитить от несправедливого приговора бедную кшаанскую девушку. Вы и сейчас не проигнорируете возможность сделать что-то хорошее. Это не в вашем характере.

— Пытаешься манипулировать мною посредством лести?

— Да, видимо, — легко согласилась Надишь. — Это не сложно, тем более что вы очевидно мне симпатизируете.

— Ты убийственно прямолинейна, — расхохотался советник.

— Но вы вовсе не против, — сверкнула зубами Надишь.

— Сильные люди всегда были моей слабостью, — сознался советник. — Даже если они выходят за рамки приличий или условностей, они все равно меня привлекают. Ничего не могу с собой поделать.

— Так что вы решили?

— Завтра в шесть вечера вы оба явитесь ко мне для обсуждения деталей. И называй меня Эфил. Теперь нам предстоит часто видеться — если я курирую этот проект, я должен знать о нем все.

— Обязательно, Эфил, — сказала Надишь.

— Тогда по рукам, — советник действительно протянул ей руку.

Они обменялись рукопожатиями. Надишь бросила взгляд на светлые пальцы, плотно сомкнувшиеся со смуглыми, и улыбнулась.

Другие книги из этого же мира.

1) "Острые камни"

2) "Омут"

3) "Гнилое яблоко" (не будет на сайте)

4) "Синие цветы" (не будет на сайте)

5) "Черная вдова"

6) "Связи"

7) "Зефир"

8) "Морион"