Парализованная жена генерала дракона (СИ)

Глава 11

— Ничего не принесла? — с надеждой прошептала я, слыша, как Эффи осторожно входит в комнату. Она тихонько прикрыла за собой дверь.

— Нет, — прошептала старушка, её глаза наполнились грустью и тревогой. — Я пыталась поговорить с кухаркой, но та сказала, что ключа от кладовых у нее нет. Всё плохо, моя девочка… — её голос задрожал, и я почувствовала, как сердце сжалось от безысходности.

Взгляд старушки был полон искренней вины и отчаяния, словно она сама чувствовала свою беспомощность.

Я вздохнула, пытаясь подавить внутренний крик, что поднимался у меня в груди. Нет, я не должна сдаваться. Я должна быть сильной. Внутри застонала моя воля, будто бы борясь с навалившейся тенью отчаяния. Я должна держаться, ради себя, ради тех, кто надеется на меня.

— Зато я написала письмо вашему двоюродному дядюшке, барону Кроссфилду! — вдруг произнесла Эффи, и в её голосе зазвучала нотка решимости и тревоги одновременно. — От вашего лица! И рассказала обо всем, что творится в поместье! — она говорила быстро, с присущей ей страстью.

И я почувствовала, как внутри меня вдруг вспыхнула искра надежды, словно солнечный луч прорезал темные тучи.

Хоть я и не знала барона Эдварда Кроссфилда лично, но он считался моим дядей по крови. И, насколько мне было известно, после смерти моего отца он оставался моим единственным родственником, той ниточкой, что могла связать меня с миром защиты и надежды. Эти мысли наполнили мою душу непоколебимой решимостью.

— Я всё так и написала! Как есть! Разумеется, порядочные слуги так не поступают. Они ни за что не распространяются о том, что происходит в доме хозяев, но ваша жизнь под угрозой! Пусть ваш двоюродный дядюшка предпримет меры. Может, хоть он вразумит вашего мужа! Или хотя бы настоит на том, чтобы забрать вас к себе!

— Спасибо, Эффи, — тихо поблагодарила я, чувствуя, как внутри меня разгорается тепло надежды. Вся моя душа наполнилась благодарностью за её смелость и заботу. Надеюсь, что этот шаг позволит прервать этот кошмарный сон.

— Будем надеяться, что он сможет как-то повлиять на ситуацию, — кивнула Эффи. — Вы уж простите, что от вашего лица. Но я просила его не выдавать, что ему сообщили об этом в письме.

— Кушать хочется, — прошептала я, осознавая, как быстро и безжалостно голод ломает любые устои. Каким бы возвышенным и гордым ни был человек, в моменты сильного голода он становится слабым, уязвимым. В этот миг я почувствовала, что даже сердце, наполненное гордостью, не выдержит, если не насытится хотя бы крошкой.

Мои мысли кружили в тревожном вихре — надежда, страх, усталость. Но в глубине души я знала: несмотря ни на что, я должна держаться. Ради себя, ради тех, кто верит в меня. Ради Эффи. И пусть даже вся эта тьма кажется непреодолимой, я не позволю ей погубить меня.