«Черт!», — мысленно выругалась я, продолжая слабо улыбаться дяде. — «Думала, что хоть до вечера протянет! А он вон какой нетерпеливый!».
— Я… — прошептала я. — Я не знаю… Это ведь такой позор! Разводиться — это ужасно… Какой бы ни был муж, но он все равно мой муж…
«Играем дурочку!», — решила я, вспомнив, как осуждались разводы в высшем обществе и как гремели газеты, смакуя поводы чужих расставаний.
— Милая, — тут же произнес дядя, гладя мою руку. — Но пока ты являешься женой генерала, я ничего не смогу поделать. Он имеет право тебя забрать отсюда!
«Лучше он!», — пронеслась в голове мысль.
— Я это понимаю, дядюшка, — прошептала я голосом умирающей. — Но как на меня будет смотреть общество? Разводиться же не принято…
— Я думаю, что общество, узнав о преступлениях твоего мужа, тебя поймет и поддержит! — со знанием дела произнес дядя. — Понимаешь, птичка моя, если твой муж явится сюда, я обязан буду тебя отдать! По закону! Но если ты подпишешь документ, то я имею право выставить его за дверь. И к тому же нажаловаться королю!
Я лежала и молчала, делая вид, что обдумываю перспективы. На самом деле я просто искала очередной предлог.
— Но… — прошептала я, решив играть жертву домашнего тирана. — Я люблю мужа… А вдруг он изменится? Вдруг он все осознает? И больше не будет меня мучить?
Дядя уже начинал терять терпение. Это было видно по его нервным пальцам, которые теребили мое одеяло.
— Милая, — произнес дядя. — Мужчины, к сожалению, не меняются! А если и меняются, то это будет очередной обман. Я уверен, что как только ты снова попадешь в его лапы, то он будет с тобой поначалу обращаться хорошо, но потом станет еще хуже. Поэтому подпиши. Он тебя просто недостоин! Мы найдем тебе другого жениха!
«Ну да! Тот свет прямо ломится от женихов!», — подумала я, глядя на составленные бумаги.
— Я просто хочу защитить тебя, — убеждал дядя, поглаживая мою руку.
— Я немного устала, — прошептала я. — Может, завтра? Или ближе к вечеру… А то я руку поднять не могу…
— Да, да, конечно! — кивнул дядя. — Только учти, милая моя. Твой муж может явиться в любую секунду!
Я сделала вид, что отъезжаю, слыша, как дядя выходит за дверь. Он был хитрым, поэтому удалился подальше.
— Ну что? — послышался голос Лили.
— Ближе к вечеру, — заметил дядя. — Она обещала. Сейчас она даже руку поднять не может! Может, накормить ее еще? Или сходить за доктором?
— Вы не считаете, что между нами и деньгами очень долгий путь? — недовольным голосом спросила Лили. — Я и так подговорила слуг сломать ей карету и сделать вид, что ее чинили! Я потом неделями не спала! Боялась, что за мной придут! Мне всюду мерещилась стража! Но хорошо хоть эти слуги после смерти тетки сбежали в Исмерию! А ты? Ты не можешь просто выбить подпись из парализованной калеки⁈
Она переходила то на «вы», то на «ты», что намекало, что их с дядей связывают не только преступные отношения.
— Сейчас она поспит, а я попробую еще разочек. Только не кипятись, ягненочек, — заблеял дядя. — Она никуда от нас не денется. И разумеется, я не стану ждать до вечера.
Дверь открывалась, я делала вид, что лежу в забытье. И упорно не желаю приходить в себя.
— Милая, просыпайся! — послышался встревоженный голос дяди. Он в панике влетел в комнату. — Твой муж здесь! Он сейчас войдет в дом! Быстро подписывай, иначе он тебя заберет!
В этот момент я испугалась.
— Вот, быстрее! — слышался голос дяди, а он совал мне перо в руку. — Да хоть что-нибудь нарисуй. Чтобы было понятно, что это твоя рука!