Парализованная жена генерала дракона (СИ)

Глава 62

Я очнулась ночью оттого, что рядом снова завыли оборотни. Теперь вой их был хриплым, поэтому казался еще ужасней.

Я стала пытаться схватить за корень, чтобы выбраться, как вдруг почувствовала, что на левой руке сжались три пальца.

Изо всех сил я стала карабкаться, чувствуя, что мне страшно до ужаса. Каждое мгновение здесь напоминало о бездушной тьме, которая поглотила всё светлое и доброе в этом мире.

«Они не тронули меня, потому что я спряталась в овраге среди корней!», — пронеслась в голове мысль. — «Останься я на месте, меня бы уже растерзали!».

Мне чудилась погоня. Треск веток пугал меня, когда я ползла, как вдруг один из волков закашлялся.

Это меня так напугало, что я была уверена, что поседела на месте. Подскочив, я тут же свалилась на траву.

Я что? Я подскочила? Это значит, что ноги заработали?

Дрожащими расцарапанными руками я щупала ступни….

И снова чудовище задышало где-то в кустах. Судя по звуку, оно огромное! И движется прямо сюда!

Не помня себя, я пыталась ползти на четвереньках, почти не чувствуя боли. Только страх. Треск сучьев, как будто сама природа кричала о своей боли.

Где это чёртово поместье? Колени были содраны. Ноги были слишком слабыми, чтобы я на них встала. Но волки снова завыли, на этот раз сливаясь в хриплый жуткий унисон. Внезапно послышался женский крик. Такой пронзительный и страшный, а я стала отползать. Неужели кого-то сожрали? А следующей буду я?

Я, как ничтожная тень, ползу дальше, цепляясь за жизнь.

Я попыталась встать на ноги, опираясь на дерево, поглядывая на верхушку. Хорошо бы залезть на него. Быть может, это спасет мне жизнь. Стояла я неуверенно, но стояла. Правда, коленки были словно ватные. Да и ноги сами казались такими слабыми, что едва меня держат.

Я попробовала сделать шаг, но чуть не потеряла равновесие, цепляясь за следующее дерево.

— Только бы эту ночь пережить, — шептала я. У меня не было времени радоваться тому, что мое тело наконец-то начинало меня слушаться. — Только бы пережить…

Я пробовала идти, хватаясь за деревья, а один раз свалилась в колючие кусты. Больше всего на свете я боялась, что я выколю себе глаза, поэтому крепко зажмурилась.

Вой стал настойчивей, а я стала выползать из кустов на четвереньках. На четвереньках я двигалась намного быстрее…

И вот я увидела просвет…

Казалось, там деревьев меньше. Обессиленная, я хотела сползти вниз, но потом вспомнила про поместье и с трудом заставила себя встать на дрожащие ноги. Опираясь на деревья, я шла, пытаясь уйти как можно дальше от этих тварей.

— Угу! — послышался жуткий звук, словно это сказала не птица, а человеческий голос.

Я попятилась, не сводя взгляда с чащобы, и упала на спину.

Слёзы застилали глаза, а я не могла ни о чём думать, кроме как о спасении. Меня никто не спасёт. Только я. Сама. Никто не придёт на выручку. У меня есть я. Мы должны справиться…

Кажется, я отрубилась. Проснулась я, видя, как лес стал кровавым от закатного солнца. Я снова посмотрела на просвет, видя вдалеке очертания поместья. Я попыталась встать, мысленно преодолевая себя, превозмогая боль, слабость и ужас, который сковывал меня, словно цепями.

Я не помню, как, но я дошла до просвета, видя аллею, ведущую к нашему поместью. От удивления я даже не поверила своим глазам. Или это два одинаковых поместья?

Я понимала, что ни минуты не желаю оставаться в этом лесу, поэтому пошла, шатаясь, по дорожке, цепляясь за деревья. Левая рука почти полностью сжала пальцы.

Я сглотнула, чувствуя, как мне дико хочется пить. Казалось, путь такой долгий, хотя тут идти метров пятьсот…

Меня шатало, мутило, я опиралась на деревья, глядя на свои исцарапанные ноги среди лохмотьев, оставшихся от шёлковой ночной сорочки.

Я с трудом добрела до двери, не понимая, в чём дело… Оно выглядит точной копией нашего поместья в Столице! Я готова поклясться! Или, быть может, я ошибаюсь?

Я сделала шаг, чтобы толкнуть дверь. Дверь открылась, и я вошла в холл, как вдруг увидела мужа. Он стоял передо мной и смотрел на меня, а я только сейчас поняла, что стою перед ним, опираясь на столик для писем.

Честно? Я не знала, что сказать.

Первым тишину нарушил муж, глядя на меня.

— У тебя получилось, — прошептал Най, а его глаза вдруг покраснели. Он стиснул зубы.

И внезапно упал на колени передо мной. Его руки, дрожащие и полные чувства, обвили мои исцарапанные ноги. Я ошарашенно застыла, сердце сжалось, и я почувствовала, как внутри у меня разрывается что-то давно забытое — надежда, любовь, вера.

Я была ошарашена.

Я слышала прерывистый всхлип, словно муж задыхался.

— Ты смогла, — прошептал он, и голос его был как последний крик отчаяния. — Ты смогла…

И в этот момент я слышала, как Най плачет, вжимаясь лбом мне в живот. Я видела, как вздрагивали его плечи, как он обнимает мои ноги.

— Значит, — прошептала я. — Никакого леса не было?

Я всхлипнула. Сейчас я чувствовала себя так, словно мир вдруг перевернулся с ног на голову.

— Это был наш парк? — прошептала я, и голос мой дрожал, словно ломался под тяжестью всего пережитого.

Мне было тяжело говорить.

Мне было трудно даже дышать. Тяжело принимать правду, которая перевернула весь мой мир.

— Прости меня, — услышала я, и этот голос — такой хрупкий, такой искренний. — Прости… Был единственный шанс… Единственный, чтобы поставить тебя на ноги. Я сам не верил, пока не увидел, как шевельнулся твой палец…

Я закрыла глаза, давая слезам стечь по щекам. Сейчас я чувствовала себя опустошенной, словно весь этот ужас был лишь кошмарным сном, а реальность — настолько нереальной, что в нее невозможно поверить.

— Прости, — услышала я шепот и тяжелое дыхание, словно Най пытался взять себя в руки. Он отпустил мои колени, а потом поднялся, глядя мне в глаза. Я видела, что он плачет. Вся ненависть, обида, что жили во мне, выливались горькими слезами, а я даже не утирала их.

Голос его — хриплый, а мои глаза — полны слез. Внутри — дрожь, сердце — полный хаос. Я смотрела на лицо мужа, и вдруг — захотела отвернуться, закрыть глаза, чтобы унять боль.

— Прости меня, если сможешь, — прошептал Най. — Не было никакой любовницы… Я ее придумал. Кроме тебя мне никто не нужен.

— Знаешь, — прошептала я, глядя на него. — Такое сложно простить…

В этот момент муж посмотрел на меня, а я увидела, как сжались его кулаки.

— Я знаю, — произнес он. — Знаю. Я знал, что ты меня никогда не простишь за такое…

Его голос был хриплым, а я я смотрела в его серые глаза. Внутри что-то дрогнуло. Сердце екнуло, а я смотрела на его лицо, а потом зажмурилась, опустив голову, помотав ею. Я не верила. Честно? Не верила!

Муж коснулся рукой моей щеки, чтобы утереть мои слезы, но я — дернулась, отстранилась.

— Поэтому я подписал документ на развод, — произнес муж, сглотнув. Его рука медленно и бессильно опустилась. — Там осталась только твоя подпись. Все свое имущество я оставляю тебе. Я ухожу. После того, что я сделал, я знаю, что ты больше не захочешь меня видеть. Я сделал все, что мог, чтобы вернуть тебе то, что отобрала у тебя судьба. Я знаю, я наговорил тебе много гадостей, но эти слова не имеют ничего общего с моими мыслями. Я делал это для того, чтобы заставить тебя почувствовать себя одинокой. Чтобы ты понимала, что ты никому не нужна. Чтобы разбудить в тебе злость… И ненависть. Чтобы эта ненависть, страх и отчаяние подняли тебя на ноги. Там, где любовь бессильна, помогает ненависть. Прощай…

Он коснулся рукой моей щеки и улыбнулся сквозь слезы.

— Может, однажды ты меня простишь…

— Я не знаю, — прошептала я. — Смогу ли я… Сомневаюсь…

Он взял мою руку и прикоснулся губами к ней, заставив меня сделать глубокий вдох.

А потом вышел за дверь, оставив меня одну в холле.

Я сделала несколько шагов, глядя на лестницу.

— Давайте я помогу! — сипло произнес дворецкий.

— Не надо! — резковато произнесла я, опираясь рукой на перила. Медленно, через силу я поднималась, все еще не осознав, что мое тело снова мне подчиняется. Каждая ступенька давалась мне с трудом. Но я понимала, что я должна подняться.

С каждым шагом до меня доходило, что руки снова работают, что я снова могу переставлять ноги. На смену боли, отчаянию и ненависти приходило счастье. О, боги! Я больше не овощ! Я больше не калека!

Эмоции накатывали волной: озноб, дрожь зубов, радость, надежда и боль. Я чувствовала, как исчезает тьма внутри, как загорается искра.

Я прикасалась к перилу, а потом повернула голову, видя слуг, стоявших в холле. Они следили за каждым моим шагом. Кто-то из женщин плакал. Одна горничная уткнулась в плечо лакею.

До конца оставалось еще три ступени, и я медленно переставила ногу, чувствуя, что чувство оглушения прошло, а в меня хлынули эмоции. Я снова чувствовала радость, надежду и боль…

Я дошла до кабинета мужа, глядя на шкатулку, стоящую на столе. Под ней лежала бумага с красивой подписью.

Я посмотрела на бумагу о разводе. Подняла перо, окунула его в чернильницу и — сделала первый шаг к своему будущему.