Парализованная жена генерала дракона (СИ)

Глава 38 Дракон

Я вышел из комнаты, чувствуя, как только что переступил невидимую черту. Всё. Это конец. Конец брака, конец любви. Я смог! Я смог заставить себя сказать это! И это сработало. Молли была права.

Вспомнились слова мистера Джейдена.

«Вам может не помочь то, что я скажу. Понимаю, звучит странно. Многие сразу отказываются, ведь им приятнее жалеть несчастного, ощущая себя „хорошими“. Но давайте честно. Моя дочь никогда ни в чём не нуждалась. Мы были состоятельной семьёй. Когда вокруг Молли суетились слуги, топтались врачи с лекарствами и массажами, я бегал вокруг неё: „На, доченька! Вот ещё, доченька!“, она просто мечтала выздороветь. Мечтала! Понимаете? Мечтать — это прекрасно. Я мечтаю, чтобы у людей были крылья. Ненавижу кареты, ненавижу эти поездки! Но мечтать можно обо всём! За это не берут деньги. А вот когда ты ставишь цель, и она выжигает тебя изнутри, это другое дело. Мечта — это облачко. А цель — это жгучее желание чего-то достичь. Ты готов рыть землю, ползти, работать на износ. А какое может быть жгучее желание, когда все вокруг пляшут на цыпочках? Сначала Молли плакала и кричала, потом фантазировала: а что, если бы она не полезла на эту черёшню. Потом впала в уныние и… приняла себя такой, какая она есть. Всё, согласилась, что ей придётся жить такой и мечтать о выздоровлении, если повезёт! Но, господин генерал, я не вечен. Меня могут убить в дороге, да и сердце уже не то… Что будет с моей Молли, когда меня не станет? Лавки она держать не сможет. Там постоянно нужно ездить, торговаться, искать товар. И что? Умрёт у каких-нибудь родственников, которые ей краюху хлеба в рот сунут и скажут: „Это тебе на неделю. Сдохни быстрее!“ Вы тоже можете погибнуть, господин генерал. Я слышал, что ваш прадед пал в бою. Кто будет заботиться о вашей жене? Её родственники! А она не сможет встать, не сможет пошевелиться, когда наглая сиделка будет таскать из её шкатулки последние драгоценности!»

Я вздохнул. Да. Жалеть проще всего.

Зато теперь придется поддерживать легенду о любовнице.

Я прислонился к стене, чувствуя, как меня переполняет отчаяние. Что я делаю? Зачем? Я понимал, что делаю это ради нее. Пусть она этого не понимает, и мне кажется, что после сегодняшнего разговора Люси точно этого не поймет, но только мысль о том, что однажды увижу ее выходящей из кареты или танцующей с другим, согревала мое сердце.

Я понимал, что любовь — это забота о другом, а не о себе. Если бы я выбрал жалость и потакание капризам, то у меня была бы любящая жена. Это был бы эгоизм. Я бы наслаждался ее любовью, но ее здоровье не улучшилось бы.

Лучше причинить ей боль и заставить двигаться снова. Дать ей шанс на новую жизнь, даже если это разрушит наши отношения. Зато я буду знать, что она здорова, не беспомощна и сможет в случае чего выжить и без посторонней помощи.

И сегодня я сделал шаг в пустоту.

Точка невозврата пройдена.

Я чувствовал, как сражаюсь с невидимым злом один против всего мира.

«Не бывает побед без потерь!» — слышал я голос отца в голове. Спасибо папе, что он меня понял. Причем понял почти без слов.

Крепко зажмурившись, я направился в свой кабинет и тут же закрыл за собой дверь.

— За что⁈ — цедил я, скидывая со стола чернильницу и бумаги. — За что мне всё это?

Я крушил всё, что попадалось на глаза, чувствуя, как своими руками только что подписал приговор нашим отношениям. Чувство разбитости заставило меня поднять отлетевшее в стену кресло и упасть в него.

— Прости меня, — шептал я. — Если можешь, прости… Я так сильно люблю тебя… Если бы ты знала… Если бы можно было просто взять и вырвать сердце, чтобы оно вернуло тебя прежнюю, я бы не задумываясь отдал бы жизнь… Но ты должна сейчас собраться, понять, что ты один на один со своей бедой и выкарабкиваться. Я верю в тебя. У тебя получится.

Я нашел ее портрет среди вещей. Месяц назад я его потерял, а теперь передо мной была моя драгоценная жена. Я нежно поднял портрет и прижался губами, пытаясь выразить все чувства. Слезы сами покатились по щекам.