Парализованная жена генерала дракона (СИ)

Глава 61 Дракон

Я стоял в кабинете и смотрел на окна, выходящие в парк. На столе лежал подписанный мною документ. И шкатулка с драгоценностями, которые я забрал у нее.

— Господин генерал, — послышался сиплый голос дворецкого. — Вы звали?

— Да? Как там дела?

— Пока лежит в овражке. Спит. Но она ползет, — послышался сиплый голос дворецкого. — Сейчас, генерал, я волкам чай с медом принесу. А то у нас половина стаи немного простыла. И думаю, что надо будет взять одеяла.

Ей холодно… Да боги с ним, если простынет. Простуду маги в два счета вылечат.

— У нее все руки порезаны, — послышался голос дворецкого.

— Приготовить заживляющие зелья, — выдохнул я, глядя в окно. Давай, милая, давай… Я в тебя верю. Только не сдавайся.

Я слышал, как волки требуют свой чай, а чудовище просит добавить в чай коньячку. Чтобы быть еще чудовищней этой ночью.

— Иду! — отозвался дворецкий, когда его позвали в очередной раз. — Крепитесь, господин генерал. Я понимаю, что это жестоко… Очень жестоко, но… Знаете, организм человека не изучен даже магами. Вы откуда узнали вообще про такое? На войне?

— Нет, ректор Магической Академии обследовал жену и сказал, что видел похожий случай. И направил меня по адресу, — ответил я, поглаживая пальцем ее любимые серьги с жемчужинами.

— Понятно! — кивнул дворецкий. — Ладно, побежал ежик отпаивать чаем волков. И одеяла поищу.

Я смотрел в окно, понимая, что это конец. Конец отношений, конец любви. Она меня никогда не простит. Я взял в руку ее портрет, глядя в ее ясные глаза, и поцеловал.

— Может, однажды ты поймешь, что я сделал, — прошептал я портрету. — Может, однажды ты осознаешь… Я буду ждать сколько потребуется. Я готов ждать… Но сегодня я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. И буду любить всегда. Ни одна женщина не затмит тебя в моем сердце. Я хочу, чтобы ты меня простила.

Я почувствовал, как на глазах выступают слезы. Но я сдержался, жарким шепотом опаляя портрет.

— Я сделал все, что в моих силах. Большего я не могу сделать для тебя, — прошептал я, прижав портрет к губам. — Прости меня…

На секунду меня пронзила мысль. А что было бы, если бы все осталось как прежде? И однажды Люси узнала бы, что у меня был шанс, но я им не воспользовался? Что я не смог им воспользоваться? Или не захотел? Ненавидела бы она меня за это? Или нет? Когда тебе говорят, что есть лекарство. Оно было. Был шанс. А кто-то из близких просто не воспользовался им, разве это не предательство?

Как бы я жил, зная, что надежда была, но я не решился? Смог бы я с этим смириться и жить?

Я уже не видел грань добра и зла. Они были размыты. И я чувствовал, как внутри меня все вздрогнуло, словно пытаясь отделить добро ради зла и зло ради добра.

Я вспомнил, как тренируются солдаты. Да, им больно, иногда очень больно. Но это делается не для того, чтобы посмотреть на их страдания, а чтобы они смогли выжить, чтобы они смогли дать отпор, защитить себя и тех, кто им дорог.

Где эта грань? Есть ли она?