Парализованная жена генерала дракона (СИ)

Глава 63

Я написала первую букву своего имени, вспоминая запах жасмина, сережки на фотографии. Сердце вдруг вздрогнуло, а я умоляла себя не торопиться. Сейчас во мне сражались боль от обмана, мысль о предательстве и любовь… Маленькая искорка, которая осталась в моем сердце. Упрямая маленькая искорка так не хотела гаснуть.

Я собиралась написать свое имя дальше, но перед глазами потемнело от нахлынувших чувств. Я подалась вперед, выронила перо и случайно толкнула шкатулку. Она упала и рассыпалась драгоценностями по полу.

Я посмотрела на них, не зная, что пересилит. Маленькая искорка любви против огромной жгучей боли. Я чувствовала, что у любви почти нет шансов. Я была ужасно зла на него, но в то же время какая-то часть меня пыталась осознать, что если бы не мой муж, если бы не эта ненависть, то я бы сейчас не стояла на своих ногах, а лежала бы в постели.

— Что мне делать? — прошептала я, чувствуя, как снова начинаю плакать.

Мне хотелось, чтобы судьба дала мне какой-то знак. Я не знала, как правильно поступить…

Я посмотрела на рассыпанные драгоценности, как вдруг увидела мои сережки. Мои любимые сережки с гроздьями жемчужин.

Сначала я не поверила своим глазам, а потом стала осторожно пытаться присесть, опираясь на стол, чтобы поднять их с пола.

«Ты все так же красива!» — вспомнила я голос мужа, а внутри вдруг что-то екнуло.

Я держала сережки в руках, не зная, как они здесь оказались, если я видела их на фотографии!

— Мадам, я принес вам зелье, чтобы залечить ваши раны, — просипел дворецкий, неся бутылочку с зельем. — Ваш супруг просил приготовить ее для вас. Разрешите я помогу вам….

— А что с вашим голосом? — спросила я, глядя на свои ноги и понимая, почему они так болят.

— Мы всю ночь выли волками. Нет, в первую ночь я был ежиком, но потом одна волчица охрипла, и мне пришлось войти в, так сказать, стаю, — прокашлялся дворецкий.

— Так это были вы? — спросила я, падая в кресло.

Зелье скользило по моим ногам, принося облегчение. Раны медленно затягивались.

— Да, нас попросил ваш супруг, — произнес дворецкий, снова кашляя.

— А не могли бы вы принести все газеты за две недели, — прошептала я.

— Одну минутку. Тут осталась одна рука и немного царапин у вас на лице. Сейчас позову кого-то из горничных, чтобы они вас обработали…

Горничная вошла в кабинет, сипло поздоровавшись.

— И вы волком выли? — спросила я.

— Да, — произнесла она, покашливая.

Она быстро и ловко обработала мои раны, а потом принесла платье-халат, переодевая меня.

— Вот, мадам, — кивнул дворецкий, снова кашляя. — Простите, мне просто говорить больно.

Я взяла газеты, как вдруг увидела статью, где меня жалели всем высшим обществом. Пробежав глазами, я замерла. «Най пожертвовал репутацией семьи ради того, чтобы…»

Я снова посмотрела на свои ноги.

Наконец я нашла ту самую газету, а потом посмотрела на сережки в руке. Только сейчас я поняла, что это были не они. Просто очень похожие. На моих жемчужин было больше… И завиток был другой.

Но запах духов? Этот проклятый запах жасмина, который въелся мне в память? Как объяснить его?

— Мадам, может, вы что-то хотели бы? Поесть или чай? — спросил дворецкий.

— Нет, я не хочу есть, — прошептала я, чувствуя себя растерянной.

Если любовницы не было, то адрес… Так, я, кажется, помню адрес.

— А могли бы мне карету? — спросила я, понимая, что вот сейчас и узнаю правду.

— Вам сначала нужно одеться, — заметил дворецкий, кашляя в перчатку.

— Да! — произнесла я. — Достаньте мое самое красивое платье. И сделайте мне прическу…

Горничные засуетились, начиная приводить меня в порядок. Меня искупали, а я понимала, что если сейчас приеду и застану там женщину, то все будет кончено. А пока… Пока что я решила разобраться во всем.

Меня одели, причесали, припудрили царапины на лице, а я посмотрела на себя в зеркало.

— Мадам, вы точно уверены, что дойдете? — спросил дворецкий встревоженным голосом.

— Я из леса дошла, — выдохнула я. — Как-нибудь выйду из кареты. Можете не переживать.

Я направилась по коридору, чувствуя, как внутри меня царит такое смятение, что мысли бросаются из крайности в крайность.

Опираясь на перила, я спустилась по лестнице, чувствуя, что у меня появилась цель. Мне казалось, что все внутри собралось, мобилизировалось.

— Одну минутку, я помогу вам сесть в карету, — просипел дворецкий, помогая мне сесть на сидение и поправив мое платье, прежде чем закрыть дверцу.

— Куда едем, мадам? — спросил кучер, пока я припоминала адрес.

— Эм… Фо… Фокс… Фэфэ… — пыталась я вспомнить слово.

— А! В Форксглоу! Знаем! — послышался голос кучера.

— Да, туда! — выдохнула я, замирая.

Я смотрела на город, чувствуя, как болит спина. Но я не обращала внимания на боль. Мне казалось, что ни одна боль не сравнится с той болью, которая внутри меня.

Дорога казалась бесконечно долгой, а я тем временем сжимала и разжимала руки в перчатках.

Чувство, что я снова могу двигаться, казалось просто невероятным.

— Приехали! — послышался голос кучера. — Вон тот дом вам нужен!

Он помог мне выйти из кареты, сняв с подножки. Я смотрела на сад, на небольшой дом, по сравнению с нашим поместьем.

Черешня уже начинала гнить. Над ней роились мухи и чувствовался запах браги. Я прошла по дорожке, ведущей к двери. Может, раньше я бы постеснялась, но не теперь. Куда-то делись стеснение, страх, смущение. Была лишь решимость.

Я постучала в дверь, слыша за ней шаги и женский голос: «Наверное, это господин генерал!».

Я почувствовала, словно мне только что плюнули в лицо. Значит, он соврал. Дверь распахнулась, а на пороге возникла красивая девушка. Мне в нос тут же ударил запах знакомых духов.

— Вы что-то хотели, мадам? — спросила девушка.

— Пожалуй, я уже узнала то, что хотела, — ответила я, вдыхая запах знакомых духов.