Два дня прошло как обычно. Ничего нового. Те же трещины на потолке, та же люстра, которая отбрасывает на стену солнечных зайчиков.
Я честно выполнила обещание. И даже один раз позанималась рукой минут двадцать. Я сделала себе массажик. Нет, ну мало ли! Вдруг поможет?
Пока что, кроме плеча, ничего не работало, а я всё думала, в чём дело?
— Ты что делаешь? — сонно прошептала я, видя лицо своего мужа.
Он молчал, а я испугалась, когда он вынес меня в коридор. На его лице была непроницаемая маска.
— Ты мне скажешь, что ты делаешь? — требовательным голосом произнесла я.
— Сейчас увидишь, — холодно ответил муж, наконец-то подав голос.
Он положил меня в карету и приказал кучеру трогаться.
— Ты мне объяснишь, что происходит? — прошептала я, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.
Но муж хранил молчание. Дорога казалась очень долгой, и я насторожилась.
— В смысле? Ты везёшь меня к дяде? — спросила я, прислушиваясь к звукам в карете.
— Нет, — произнёс генерал, усмехнувшись.
— Я везу тебя в отдаленное поместье, — произнёс он, как вдруг карета остановилась. Теперь понятно, почему мы ехали так долго! Сейчас меня выселят из столичного дома, наймут сиделку и забудут обо мне навсегда!
Вокруг было темно, когда меня вытащили из кареты.
— Поместье там, — заметил муж, указав рукой в направлении двух деревьев. — Можешь прогуляться до него пешком.
— Ты сошёл с ума! Я же парализована! Я — инвалид! — закричала я, но муж положил меня на траву. Я вцепилась в его мундир рукой, словно не желая оставаться одной в этом страшном месте, где кругом одни заросли и темнота.
Он разжал мои пальцы, а я задыхалась от паники и ужаса.
— Забыл предупредить, — произнёс он. — Здесь водятся волки. Так что будь осторожна!
Он молча вернулся к карете и уехал. Я до сих пор не верила своим глазам, лежа на мокрой от росы траве посреди леса. Сердце бешено ухало в груди, а я чувствовала такой пробирающий до костей страх, что даже мысли напоминали винегрет!
Я подняла голову, видя огромную полную луну, которая освещала зловещие заросли.
— Мамочки, — прошептала я, понимая, что такое и в страшном сне не приснится. — Боже мой…
И тут я услышала волчий вой. Долгий, пронзительный и совсем близкий. От этого воя я вздрогнула, понимая, что где-то рядом ходит огромный волк. Я слышала, как хрустят сучья под его лапами, но пока что самого волка не видела.
— Надо выбираться, — прошептала я, в панике собирая мысли в кучку. — А как?
Я поняла, что надо ползти. Ползти в сторону поместья, где можно спрятаться от волков.
Еще один пронзительный волчий вой заставил меня вздрогнуть от страха. К нему присоединился еще один, и вот уже вой сливался в многоголосие.
Я запаниковала. Да тут целая стая!
— Так, — прошептала я, рукой цепляясь за траву и подтягивая свое тело. — Давай, пробуем!
Я пыталась помочь себе плечом, но, кажется, проползла всего метр. Казалось, мне никогда не было так страшно. Бросил. Бросил на верную смерть! Ладно, сейчас не время об этом думать! Мне никто не поможет. Надо что-то делать! А что я могу делать? Только ползти!
Я снова поползла, изо всех сил стараясь сдвинуться с места. Внезапно вой раздался так близко, что я дернулась вперед, словно хочу убежать. Это была первая и единственная мысль.
— Что? — прочитала я, чувствуя, как одна нога с трудом отталкивается от травы. Она была такой слабой, такой неуверенной, но ступня могла немного толкать мое тело…
Обессилев, я решила передохнуть. Мне было страшно, и я не придумала ничего лучше, чем доползти до дерева. Поднимая вес тела на одной руке, я привалилась к нему, глядя на свои ноги. Одна ступня едва заметно шевельнулась, а я стала искать рукой какую-нибудь палку, чтобы обороняться… Небольшой, но толстый сук я нащупала спустя минут десять, все время тревожно прислушиваясь к звукам ночного леса.
И только сейчас до меня дошло, что я сижу… Правда, боль адская, но я сижу, прислонившись к дереву спиной. Шершавая кора чувствовалась сквозь промокшую ночную рубашку.
Только я успокоилась, как вдруг послышался жуткий звук. Словно неподалеку дышит огромное чудовище.