— Ну не плачь, деточка, — слышала я голос Эффи, когда она расчесывала мои вымытые волосы. Её руки были нежными, как у доброй матери, а голос — мягким, словно ласковая волна.
— Да, твой муж теперь всё контролирует, но у меня есть кое-какие сбережения. Немного, правда… Когда он в очередной раз уедет, я схожу в город и куплю тебе еды… Я уверена, что твой дядюшка это так просто не оставит. Он честный и добрый человек. И скоро он заберет тебя. Я так просила тебя забрать…
— Можешь взять из шкатулки мои драгоценности, — прошептала я, глазами показывая на столик. — И купить на них еду…
Я понимала, что должна выжить. Несмотря ни на что. Чувство голода стало навязчивым настолько, что другие мысли просто путались в голове. Казалось, что я ничего так не хотела, как есть.
— От мужа пахло женскими духами, — прошептала я, стараясь хоть немного отвести мысли от болезненной темы еды. — У него появилась любовница.
— Да быть такого не может! — всплеснула руками Эффи, чуть не уронив расческу.
— Эффи, милая, ты всё прекрасно понимаешь. Посмотри на меня, — прошептала я. — Я обуза. А он — здоровый, красивый мужчина… И знаешь, любовница пахнет жасмином. Его мундир пах ее духами…
— Милая, — вздохнула Эффи. — Мне так стыдно перед тобой… Я не таким его воспитывала. И мне больно смотреть, как он измывается над тобой.
Эффи вздохнула, глаза её наполнились слезами.
— Возьми драгоценности, — настойчиво повторяла я. — Продай их, чтобы купить еды. Можешь отнести в ломбард… Только умоляю…
Маленькая старушка вздохнула, словно тяжесть в сердце стала слишком большой.
— Да, моя крошка, — прошептала Эффи, улыбаясь сквозь слезы. — Эх, была бы я сильным мужчиной, я бы уже вынесла бы тебя отсюда. Но лакеи получили приказ, поэтому не согласятся… Ничего, мы выкрутимся…
Я посмотрела на шкатулку с надеждой, как вдруг услышала шаги.
— Идет, — прошептала я, видя, как Эффи откладывает расческу и встает с кровати.
В комнату вошел генерал, строгий и невозмутимый, с холодным взглядом, но, заметив мою бледность и молчание, его лицо чуть смягчилось.
— Доброе утро. А вот и завтрак, — произнес мой муж, ставя на столик поднос.
Я была спокойна и молчалива. Я понимала, что если Эффи удастся продать драгоценности, то я доживу до приезда дяди. А там уже проще будет. Я уверена, что он заберет меня. И я смогу покинуть этот холодный, жестокий дом.
Я молча смотрела на еду, чувствуя, как у меня кружится голова. Вдруг вспомнила про гордость, глядя, как на столике появляются тарелки с такими изысканными лакомствами, что тут сложно было сдержаться. Я отвернулась, чтобы не смотреть.
— Опять что-то не так? — послышался голос Ная, а я молчала, предпочитая смотреть в стену. Пусть делает, что хочет.
Огонек надежды в моей груди ему вряд ли удастся погасить.