Парализованная жена генерала дракона (СИ)

Глава 44

Столик встал прямо над моим животом. На нем появлялись тарелки. Справа — маленькая ложка, аккуратно лежащая на салфетке. Я смотрела на нее, как на последний шанс. Сначала на красивую ложечку, потом — на мужа. Весь мой организм был в напряжении, словно я — хищник, готовящийся к прыжку.

Раз… Два… Три…

Я подняла руку и попыталась схватить ложку. Она упала на кровать, и я быстро подняла ее, потом еще раз уронила. Да что с моими пальцами! Они же могут держать! Я наконец-то взяла ложку. Теперь оставалось лишь поднять руку. Внутри меня пульсировала острая боль, но я не обращала внимания на то, как выгляжу или какие звуки издаю. Я кряхтела, сопела и мычала, но главное — я была близка к победе. Я окунала ложку в тарелку, издавая странные звуки: кряхтела, мычала, словно от боли.

С первой же попытки стало ясно: поднять еду ко рту не получится.

Я тянулась к еде изо всех сил, чувствовала, что победа так близка. Я одновременно пыталась поднять руку и дотянуться до еды губами. Шея напряглась, а я стонала, как при родах.

Наконец-то ложка коснулась моих губ, а я почувствовала вкус еды. Наверное, это придало мне сил. Я дернулась вперед, едва ли не всасывая в себя все содержимое ложки.

— Есть! — думала я.

Я глотала не жуя, понимая, что в любой момент Най может отнять у меня еду. Набирая ложку за ложкой, я тянула шею, как гусь, проглатывая все, что попадало в рот. Я кашляла, давилась, но ела. От удовольствия я даже простонала… О, боги! Я ем! Наконец-то! Сама!

Генерал смотрел на меня с изумлением.

— Не ожидал? — спросила я, едва дыша, с набитым ртом. Кусочки еды падали на грудь и одеяло, оставляя жирные пятна. Я торопливо зачерпывала новую ложку и отправляла её в рот, слезы текли по щекам. В голове билась одна мысль: «Ешь быстрее! Иначе он заберет!»

Я облизывала губы, чувствуя, как подливка течет по подбородку. «Я ем! Сама! Ем!», — билось в голове, пока я торопливо жевала и глотала пищу.

— Ммм, — рычала я, запихивая еду в рот. Не разбирала, что кладу на ложку: сладкое или соленое, главное — чтобы она была полной.

Посмотрев на мужа, я заметила, что он отвернулся.

— А где же твое коронное «А! Ты не голодна?» — с издевкой в голосе спросила я, чувствуя, как в животе появилась долгожданная тяжесть.

Глаза мои были полны усталости и злости. Я задыхалась, глядя на перевернутый салат, вкуса которого я почти не чувствовала.

— Не могу смотреть, как ты ешь, как свинья, — произнес он, даже не повернувшись.

— Что? Ты хочешь лишить меня еды после этого? — спросила я с издевкой, вновь взяв ложку. Движения казались неуклюжими, как у слона в посудной лавке. Но поднимать ложку было тяжело, словно это не столовый прибор, а стопудовая гиря. Пальцы онемели, но мне было все равно.

Наконец я наелась. Казалось, я могла бы съесть слона, но съела всего немного.

Муж позвал служанку, но сам стоял спиной.

— Убери! — приказал он, даже не повернувшись в мою сторону.

Служанка быстро подошла и вытерла мое лицо чуть влажной салфеткой. Она молча убирала тарелки, ее руки двигались ловко и быстро, словно она привыкла к такой работе. Вскоре столик исчез, оставив лишь пятнистую простыню, испачканную соусом. Служанка аккуратно собрала испачканное одеяло и унесла его в коридор.

Вместо него мне принесли новое. Горничная тут же, молча, сняла с меня рубашку, вытерла мою грудь влажным полотенцем и тут же принесла свежую сорочку. Молчание было полным. Муж вышел за дверь, оставляя меня одну с мыслями и чувством победы.

Ключ повернулся в замке, а я смотрела на потолок.

— Да! — шептала я себе, начиная икать. — Сегодня я победила! Тебе меня просто так не сломать!