После развода. В его плену

Глава 12

— Что вы делаете? — шепчу, шатаясь, пока он расстегивает пуговицы.

Сердце бьется, как ненормальное.

В голове только страшные воспоминания с Лукой. Картинки, как живые. Я словно со стороны смотрю, как рыдаю, пока они меня терзают в том доме.

— Мы уже на вы?

Пытаюсь взять ворот в охапку, чтобы не дать себя раздеть.

— Я просто посмотрю, что с тобой. И все. Просто посмотрю, как ты выглядишь.

Он силой убирает руки с рубашки и тут же сбрасывает ее на пол.

Я вздрагиваю и зажмуриваюсь.

В свете торшера видно немногое.

Но не хочу смотреть, как Дик смотрит на мое обнаженное тело.

Кроме Луки я вспомнила и о нашем договоре. Когда принес меня в ванную.

Я должна его слушать.

От страха спина покрывается мурашками, пока Дик меня рассматривает.

Прикасается к рукам. К ключицам.

— Синяки скоро пройдут. Наденешь кофту с длинным рукавом… С лицом сложнее.

Ощущаю, как он берет лицо в ладони.

Открываю глаза.

Дик смотрит на меня с нескольких сантиметров. Темные глаза, как у мертвеца. Неживые. Словно я смотрю в пустоту.

— Я купил мазь, подожди… — из внутреннего кармана он достает тюбик. — Это для губ и лица. Нужно, чтобы следы прошли скорее.

— Зачем? — бормочу я.

— Ты помнишь уговор?

— Да, — выдыхаю еле слышно, такое попробуй забыть.

В голове не укладывается. Я живу здесь с ним… Это не его старая квартира. Мы переехали, только я помню это с трудом.

— Я хочу, чтобы ты подписала доверенность на мое имя, — ровно продолжает он. — Но для этого нужно прийти к нотариусу. Нормально выглядеть. Нормально себя вести. Я скажу, что буду представлять твои интересы в суде.

— В суде? — голос дрожит.

— Ты знаешь, сколько и что купил Сабуров во время брака?

— Наш дом, — вспоминаю я. — Драгоценности. Машины…

— Намного больше, Инга. Половина по закону принадлежит тебе.

Пальцы касаются губ — у мази горьковатый вкус, тех мест, где остались следы. Зеленоватые, скоро и они продут. Но душевные раны вряд ли так быстро затянутся…

Смотрю на его руки и не могу отвести взгляд.

Как будто опять куда-то проваливаюсь.

— Эй, посмотри на меня, — Дик заставляет смотреть в глаза. — Не пропадай, ладно? Пойдем в ванную, тебе нужно помыться…

— Я сама, — пугаюсь, когда понимаю, что он и мыть меня собрался.

Я не хочу, чтобы меня касался мужчина.

Наша договоренность о том, что я его рабыня, он насколько далеко должен зайти?

— Тебе нужны деньги — ладно, — испуганно закрываюсь от него ладонями. — Я подпишу все, что хочешь. Только прошу, не трогай…

— Нет, дорогая, — бросает он. — Пока не буду в тебе уверен, я тебя одну не оставлю. Если хочешь, я отвернусь.

Он набирает воду в уже другую ванну.

Квартира дорогая. Видно по санузлу: импортный кафель, дорогая сантехника и джакузи.

Хорошо, что мы переехали.

За то я ему благодарна.

Что не придется снова ложится в ту ванну.

Дик вешает белое полотенце на полотенцесушитель и приваливается спиной к стене.

Как в сумасшедшем доме, я должна мыться под присмотром.

— Помочь? — он подает руку, чтобы я перелезла через бортик.

Справляюсь сама.

Погружаюсь в горячую воду, открыв рот от изумления. Любое реальное сильное ощущение вытягивает меня из глубины разума в настоящий момент.

И это спасение.

Хожу перед ним голая…

Окунувшись, отворачиваюсь от Дика.

Мы спали, хотя сейчас это вызывает внутреннюю дрожь. Потому что этот сладкий миг стал началом кошмара. Может, это наказание за неверность? За то, что изменила Сабурову… Ведь мы еще не были в разводе.

Представляю, как он был бы рад моему падению. От этой мысли сводит сердце.

Все мои границы уже разрушили.

А он добивает, наблюдая, как я моюсь.

И раз…

Начинаю считать неосознанно.

Останавливаюсь только когда меня окатывает из душа. Не заметила, как он подошел, чтобы помочь помыть волосы. Наверное, слишком неуклюжими и жалкими со стороны казались мои собственные попытки.

Я ощущала себя, словно проспала неделю.

Не просто выпала из жизни.

Как будто заново училась ходить, думать, дышать.

До горячей ванны все тело ныло — каждая клеточка, косточка. Не знаю, это последствия или результат долгой неподвижности.

И самое страшное, мне хочется вернуться в кровать и уснуть.

Это он не дает мне забыться…

Звонит телефон.

Дик смывает шампунь с волос и вытирает руки.

— Да?

Я спиной к нему.

Шум воды слегка заглушает слова, но я все слышу.

— Где он? Я не могу сейчас ехать, Артем. Ну ладно, ждите меня в клубе.

Он сбрасывает звонок.

— Поедешь со мной, милая.

— Куда? — внутри поднимается волна страха.

Ужас вызывает сама необходимость выйти из дома.

Здесь мое убежище.

Здесь я в безопасности.

— Я не могу тебя оставить одну, ясно? — Дик сливает воду из ванной, хотя я бы еще посидела.

Я как заторможенная — застываю в моменте и пропадает всякое желание двигаться.

— Вставай, — он набрасывает на плечи полотенце и выносит из ванной, как маленькую.

Сажает на кровать.

— Где этот сраный фен, — рычит он, роясь в шкафах.

На кровать летит незнакомая одежда.

Свободное платье.

Трусики.

Таких вещей у меня не было.

— Я хочу остаться…

— Нет! Я не хочу рисковать, — Дик находит фен в шкафу, недолго разбирается, как тот работает, и разворачивает меня спиной. — Сейчас оденешься, поедешь со мной… Косметика твоя где? Сука, я же ее собирал.

Он сушит мне волосы грубо — пальцы путаются, режим самый горячий. Но я слишком слаба, чтобы спорить.

— Давай, одевайся.

Смотрю на белые трусики на кровати.

Платье тоже белое. Дорогое, с красивым декольте-лодочкой.

Это он купил?

Дик не отстанет. Нужно себя заставить, как бы ни было страшно. Встать и поехать в клуб, чтобы меня там не ждало…

— К кому мы едем?

Диканов одевается, стоя ко мне спиной. Костюм, белая сорочка… Под пиджак поддевает кобуру и пихает туда пушку. Из нижнего ящика достает вторую…

Ванна меня буквально воскресила.

Только мне эта реальность не нравится.

Ноги дрожат.

— В чем проблема? — Дик подходит вплотную. — Я сказал одеваться, Инга!

С приоткрытым ртом Дик смотрит на меня.

Лицо без эмоций, но я вижу, что он зол.

У меня лицо подергивается от тика.

Я смотрю вниз — не могу долго выдерживать взгляд. Я его не понимаю. Я его боюсь.

Я хочу домой.

В то утро, когда готовила Эду завтрак и все было хорошо.

Последний счастливый день.

— Кто там будет? — повторяю.

Перед глазами стоят их лица.

— Там будет он?

Даже имя его боюсь произнести.

— Нет, — чеканит он. — Не бойся.

Дик берет трусы с кровати и подставляет, пока я дрожу.

— Давай, ставь ножки.

Он ждет, тяжело дышит.

А затем говорит прямые, и оттого жестокие слова.

— Лука изнасиловал тебя, потому что был уверен, что меня убьют за смерть Дениса. Я и сам удивлен, что этого не произошло.

Так тихо, что становится больно.

Хочется закричать.

И от его слов, и от взгляда.

— С тех пор я ни с кем из них не говорил, и никого не видел. Я пропущу похороны брата. Ты мне нужна, Инга. Не бойся. Тебя больше никто не тронет.

Позволяю надеть на себя трусики.

Мне кажется, между нами уже нет границ.

Он видел такой ужас со мной, что вряд ли я имею право еще что-то от него скрывать.

Дик выпрямляется.

— Косметика. Замаскируй то, что у тебя на лице… Сумка где-то здесь.

Косметику он находит в одном из ящиков.

Моя любимая помада, которая сейчас вызывает тошноту. И эта прядь… Красная прядь, она же еще в волосах?

Судорожно пытаюсь найти ее.

Дик не дает.

— Поторопись.

Послушно сажусь к зеркалу.

Нужен яркий свет, чтобы нанести макияж. Но как же больно смотреть себе в глаза, и как страшно — на свое лицо.

Я крашусь, избегая себя рассматривать. Сосредотачиваясь на деталях, за раз глядя только на одну черту. На ресницы… Губы красить больно. Оживают воспоминания, они еще слишком свежи…

Сзади подходит Дик.

Сжимает плечо.

— Ты скоро?

Совсем, как Сабуров, когда мы вместе собирались куда-то вечером.

Теперь это Дик.

К этому нужно привыкнуть.

Принять новую жизнь такой, как есть.

Но это невыносимо…

— Да… — приоткрываю губы, сижу с закрытыми глазами и чувствую, как он разворачивает меня в кресле.

Забирает помаду.

Губ касается шелковистый столбик.

— Почти не видно. В клубе полумрак, никто не заметит.

Встаю, стараясь спрятать за ресницами навернувшиеся слезы.

Я безумно не хочу никуда идти.

Но попав на ночную улицу, жадно вдыхаю свежий воздух.

Голова начинает кружиться.

Я соскучилась по простору в четырех стенах.

Оглядываюсь в незнакомом дворе.

Мы живем в новой высотке.

С закрытым двором.

Кажется, это центр…

— Садись, — он усаживаем меня в авто.

И снова воспоминание, как Лука запихивает меня в машину и везет по ночным улицам в дом отца…

Поворачиваюсь к Дику.

— Что такое? — он не отвлекается от дороги, но чувствует взгляд.

А я с мольбой смотрю на профиль.

Меня пугают эти вспышки.

— Куда мы едем?

— Я уже говорил! В клуб. Будут только свои, успокойся.

Свои — это кто?

Тот парень, который пытался заступиться? Интересно, что с ним стало…

— Новости от твоего мужа, — бросает он, заруливая на парковку клуба. — Не бойся.

Из машины высаживает сам и ведет ко входу, рядом с которым клубится очередь.

Дик берет меня за руку, чтобы не потерялась.

Еще одна вспышка.

Как я, лежа в беспамятстве на кровати понимаю, что он рядом и хватаюсь за его руку, как за соломинку. Чтобы не ушел.

Когда эти непрошенные воспоминания перестанут оживать? Мучить меня.

Дик ведет сквозь толпу.

Хорошо, что здесь столько людей.

Музыка и шум на пару секунд вышибают мысли и чувства.

А это возможность забыться.

Пусть на чуть-чуть.

Целая секунда без боли.

Дик провожает меня в приватную комнату.

Мы вдвоем.

— Готовы заказать? — в дверях появляется официант, пока я беспомощно озираюсь.

Мне не по себе.

Дик занимает диван и приглашает меня.

— Виски, — мрачно роняет он. — Ей что-нибудь безалкогольное. Сок будешь? Или горячее?

Не реагирую.

— Могу предложить безалкогольный глинтвейн. В первый раз вижу, чтобы ваши спутницы не пили…

Дик буравит его взглядом.

— Базар фильтруй, — советует он.

Официант бледнеет.

— Прощу прощения.

Дик закрывает лицо ладонями и глубоко вздыхает. Музыка бахает приглушенно. Недостаточно сильно, чтобы я забылась.

А у него явно плохой день.

Он выпрямляется, когда в приват входит высокий парень. Я его не видела.

И к лучшему.

— Привет, Артем…

В руках у него папка.

Садится и напротив и подает Дику.

— Все, что было в сейфе. Я просмотрел, это копии. Оригиналы у Сабурова.

Дик листает бумаги.

— Ни хрена себе, — произносит он. — Да эта земля стоит миллиарды. Общак точно слил сюда.

Замечаю, что парень косится на меня.

Ничего не спрашивает.

Но взгляд пристальный. Даже не моргает.

У меня нет сил реагировать.

Он служит Дику, значит, для меня не опасен.

— Что еще нашел?

— Ничего. Даже дел других клиентов. Похоже, собирался сорвать последний куш на перепродажи и так же свалить, как Сабуров. Слушай, Дик… А с ней все нормально? Она же не двигается вообще.

— Да все с ней нормально. Всегда такая, — вздыхает Дик, откладывая бумаги.

Официант вносит поднос, и они замолкают.

— Еще стакан принести, — просит Дик, передавая мне глинтвейн. — Трубочку для питья ей… Ты есть хочешь?

Ко мне вопрос?

— Ты сегодня одну картошку ела. Ты голодная?

Закрываю глаза, пытаясь разобраться в ощущениях. Да, я почти не ела и вчера тоже. И вдруг ощущаю это новое чувство — голод. Абсолютно незнакомое и забытое…

Киваю.

— Принеси ей… — Дик задумывается. — Суп-пюре какой-нибудь. С мясом.

— У нас нет супа…

— Так сделай! — огрызается он. — Ты сможешь есть? Эй?

Он кладет руку на шею, и я возвращаюсь в реальность.

— Да, смогу.

— Бифштекс ей принеси. Салат, сам придумай, что подать.

Когда официант выходит, парень озадаченно наблюдает за мной.

— Дик, ты решил, что делать?

— Подам на арест имущества Сабурова и заблокирую ему сделку с землей. Инга напишет на меня доверенность.

— Дик, она не сможет. Ты что, в таком виде ее к нотариусу поведешь? Видно же… Что не в себе девка.

— Заткнись, ты понял⁈ — вдруг рычит Влад, дергаясь к нему. Словно хотел врезать, только сдержался.

— Ты чего, Дик? — тот выставляет ладони. — Успокойся, я за тебя… Сейчас Шах придет. Ты при нем только не кидайся.

Дик разжимает кулаки.

— Не говори так!

— Я понял, понял! Но…

— Что?

— Ничего. Забудь. А вот и Шах.

Артем встает, а Дик остается сидеть.

Откидывается на спину.

Наблюдаю за незнакомцем в костюме.

Он странно на меня смотрит, затем на Диканова, который невозмутимо пьет, и лицо вытягивается.

— Привет, Влад, — он кивает мне. — Госпожа Сабурова.

Я вздрагиваю.

Перед глазами плывет.

Узнал меня!

Дик не реагирует, словно плевать, что меня опознали…

— Задерживать вас не буду, — садится напротив. — Невиданное предложение, Влад. Обычно переговорщиком выступаешь ты. Но все будет сделано.

Он сглатывает.

— Что в городе слышно? — мрачно бросает Дик.

— Ничего хорошего. Город после смерти Дениса лихорадит. Пока ничего конкретного нет. Кто это сделал, не знают. Я думал, ты будешь искать убийцу.

— Все изменилось.

— Я догадался, — незнакомец вновь бросает странный взгляд в мою сторону, я прячусь за апатичной отстраненностью и горячим глинтвейном. — Говорят, Сава лег на дно. Раненый. Боится тебя.

Дик только хмыкает.

— Мне нужно, чтобы ты еще кое-что для меня сделал.

— К твоим услугам.

Дик облизывает губы:

— Найди хорошего адвоката по разводам. Ценник не имеет значения. Лучшего в своем деле.

Лицо Шаха излучает изумление.

— Я скорее ждал просьбу найти адвоката по уголовным делам… Но все будет сделано.

— Я в тебе не сомневаюсь, — бесцветно добавляет Дик. — Сделай это до того, как пойдешь к Сабурову на переговоры.

Тот кивает и выходит из комнаты.

В нашем и так мрачном царстве повисает похоронная пауза.

Официант приносит еду.

После безвкусной картошки это просто пир: мясо, салат из овощей, пюре, к которому уже привыкла. Только на сливках, а не на бульоне.

— На две минуты можно тебя, Дик?

— Ешь, — он режет бифштекс на кусочки, и отдает мне приборы.

Встает, пока я вяло жую мясо.

Говорят, у дверей, приглушив голос.

Но я все равно слышу несколько слов.

— А ты рисковый, Дик, — хрипло сообщает Артем. — Решил идти ва-банк против Сабурова. Прям вот так сходу. Напролом. А ты подумал, что будет, если Сабуров узнает, что она выжила?