После развода. В его плену

Глава 32

— Твоего мужа арестовали, — сообщает Влад.

Он весь… как будто светится.

Так выглядит человек, получивший хорошие новости в конце темного и трудного пути.

А меня это почему-то напрягает.

Кладу ладони ему на грудь.

— Это ты — мой муж, Влад.

— Да… — он с улыбкой гладит мое лицо, ласкает снисходительно, как кошку домашнюю. — Я имел в виду Сабурова. Его экстрадируют в столицу и…

Он качает головой, словно после этого начнется все самое лучшее. То, чего он так ждал.

Общак.

Это если Эд уже все не продал.

Эту проклятую землю, за которой так гоняется Дик.

Смотрю ему в глаза, в них огоньки, он не здесь, со мной, а уже в моменте, когда Эда доставили и он трясет его, выжимая землю и все блага.

В горле пересыхает.

Мне совсем не радостно!

— Я добьюсь встречи с ним в СИЗО, — продолжает он. — Заставлю его отдать землю мне… Или тебе хочешь? На тебя запишу.

Качаю головой.

К черту эти радужные мечты!

— Я могу взять тебя с собой, — предлагает Влад. — Увидишь его. Посмотришь, как этот урод будет трястись при моем виде.

Он предлагает насладиться своим триумфом. Как отомстит моему бывшему мужу и не буду врать, когда-то я об этом мечтала.

Стояла так же рядом с ним в дурацком платье из красных пайеток, а он покрывал меня поцелуями, сходя с ума от страсти, и я, откинув голову и даже на грамм не представляя, что меня ждет дальше, мечтала, как Диканов выбьет дерьмо из человека, который так со мной поступил.

И мне казалось, что мои мечты не сбудутся.

Но вот, все вышло иначе.

Так, что даже в самых страшных кошмарах не могла представить.

Влад целует меня в шею, словно тоже вспомнил тот момент.

Я могу пойти.

Узнать, почему Эд так со мной поступил.

Он увидит мой растущий животик. А еще будет знать, что со мной сделал Лука.

Увидит кольцо на пальце.

И почему-то плевать, что Эд про меня подумает и что Эд там знает!

Потому что последнее, что он рискнет сделать — это посмеяться мне в лицо.

Я отвечаю на поцелуй Влада.

Это так приятно…

— Да, — выдыхаю я.

Пожалуй, я хочу.

Хочу увидеть, как он трясется. Хочу знать, что скажет, когда появлюсь — живая, вопреки его прогнозам, и почти здоровая. Со своим новым мужем.

Это важно, чтобы я почувствовала себя лучше.

Укрепилась хоть в чем-то.

Только вот что будет потом, когда Влад получит свое?

Провожу пальцем по колючей щеке.

У него такой взгляд — я ни у кого не видела таких глаз. Красивых и одновременно потухших.

Что будет потом, Влад?

Когда его интерес ко мне угаснет? Потому что я не верю, что он долго выдержит, не получая от меня постели. Знаю, что не смогу.

Не смогу еще долго.

И дело даже не в том, что ношу ребенка.

Я просто боюсь этой стороны жизни. Не дам ему того, чего он хочет еще с первой нашей ночи.

Так когда интерес ко мне угаснет?

Через полгода?

Год?

Или когда вырастет живот?

— Влад, — выдыхаю я. — Ты получил результат теста? Когда мы сможем узнать…

— Я не знаю.

— Ну это ведь недолго. Их быстро делают.

Мы можем просто пойти и сдать сами.

Но при мысли об этом пересыхает во рту. В висках стучит пульс.

Мы можем, только ни он, ни я не предлагаем этот вариант.

— Я позвоню… — он осекается. — Павлу.

Вижу, что не хочет.

Но жду, пока набирает номер и ходит по кухне. Ждет ответа.

— Когда будут готовы результаты теста?

У него непривычно сухой голос.

— Я не знаю.

Слышу только его часть разговора и на каждом слове сердце вздрагивает.

Я очень боюсь услышать не то, что хочу.

— Нет… Нет, нет, только не это!

У меня все плывет перед глазами.

Я только вижу, как Влад качает головой. Сами подгибаются колени и вдруг он замечает, что я оседаю.

— Инга, — он подхватывает меня одной рукой. — Тише… Я не могу говорить. Я сказал, нет!

Он сбрасывает, и помогает мне сесть.

— Что с тобой, ты переволновалась? Результаты еще не готовы. Образцы послали заграницу…

Я качаюсь, ощущая себя на грани обморока, пока по мне скользят руки Влада.

— Ты сказал…

Я думала, отец Лука.

— Я не об этом! Отец зовет нас на поминки.

— Отец? — в голове еще плавает предобморочный туман.

Влад садится на корточки и заглядывает в глаза.

— Я сегодня много нового про себя узнал, — он усмехается. — Павел не мой дядя. Он мой отец.

В шоке таращусь на него.

— Вот такая у меня семья, дорогая. Прости, что тебя к нам втянул.

От невеселой улыбки в уголках глаз собираются морщинки. Пытаюсь их разгладить подушечкой пальцев, и Влад целует руку.

От губ распространяется тепло.

Я чуть не умерла от страха в тот момент, когда он начал кричать «Нет».

Сейчас по телу разлилась такая слабость, такое облегчение, что я его целовать готова.

Пусть ребенок будет от него.

Пусть хоть одна мечта исполнится.

Хоть так.

— Какие поминки? — бормочу я.

О поминках писал Лука.

Он хотел там встретиться.

— По Денису. Их откладывали, но скоро прилетает его мать. Я так не хочу видеть их рожи…

Продолжаю неторопливо гладить его лицо — висок и скулу. Влад не обращает внимания, но вижу, что приятно.

Отец…

Влад вырос, не зная родителей. Ни отца, ни матери, а если он простит Павла? Если пойдет на примирение с семьей — что мне делать?

От этой мысли веет холодом.

— Если он твой отец… Что это меняет?

Влад усмехается.

— Это меняет все, Инга. Просто все.

Вынимаю пальцы из его рук, но Влад не обращает внимания.

— Извини, мне нужно позвонить. По Сабурову, — он встает, достает телефон, погружаясь в дела. — Шах, Сабурова экстрадируют в Россию. Мне нужно организовать встречу в СИЗО. Я приду с женой. И передай ему кое-что… Предложение от меня. Он отдает землю, взамен я охраняю его. Пусть подумает. Когда мы встретимся, я хочу узнать решение.

Ухожу в ванную.

Там, под шум воды, сижу и смотрю на бьющую струю. Скоро я увижу бывшего. И хотя будет приятно, что в своих прогнозах он ошибся и это он, а не я, оказался на самом дне. Но ведь я тоже в ловушке. В ловушке его семьи.

Как там сказал, Павел? Женщину украшает смирение. В нем для нее утешение.

Вздыхаю.

Они тянут с результатами теста… Специально или нет? Не было никакой необходимости отсылать анализ за границу. Здесь бы сделали не хуже. Быстрее. Так в чем дело, может быть, результат Павел уже получил, но оглашать не хочет?

Или ждет, когда сын с ним помирится, чтобы сделать это в кругу семьи?

Я полностью завижу от решения Влада.

И если он захочет… Придется принять то, что мы будем приезжать к его отцу, быть одной семьей.

Как ему сказать нет?

Куда, к кому уйти?

Я не смогу с ним развестись. Даже если бы Луки не было, из этой семьи после рождения ребенка меня не отпустят. Я с ними связана кровью.

Эти мужчины за меня все решат.

А теперь даже Спартак не поможет. Он и до этого не горел желанием идти против Дикановых. Когда его брат погиб… Мне кажется, Спартак будет винить в этом меня. Иначе бы не ушел сегодня.

Это из-за меня все началось.

Я смотрю на текущую воду, как иногда люди смотрят на пламя свечи, и выходить не хочется…

Сабурова привозят через несколько дней. Я собираюсь с утра в СИЗО, и руки дрожат.

В последний раз я видела его так давно… Целую вечность. Хотя если посчитать по календарю, всего один сезон прошел.

Некоторые за это время не могут к мыслям о разводе привыкнуть. А у меня целая новая жизнь.

Сегодня надела черное платье, словно собираюсь на похороны. Смотрю на себя в зеркало и ловлю на мысли, что хочется выглядеть хорошо.

Тщательно крашусь — как раньше, беру любимую помаду. Духи. С ярким макияжем, в дорогих шмотках, я буду странно выглядеть в стенах СИЗО.

Но я хочу этого.

Хочу, чтобы Сабуров на меня посмотрел и утерся, сволочь.

— Инга? — Влад стучит в дверь ванной.

— Минутку.

Еще волосы нужно уложить.

Когда выхожу при полном параде, Влад задерживает на мне взгляд. Привык, что я, лохматая, без макияжа, прячусь в спальне. Забыл, какой я была.

— Отлично выглядишь, — в голосе тихая ревность.

Думает, для Сабурова старалась? Он прав, но с другими целями. И это мой первый выход за много-много времени. Влад читал сообщения Луки, но ничего тогда не сказал. Просто забрал телефон. Оно и к лучшему. Не хочу больше, чтобы он писал. Никаких соцсетей, никакого телефона. Так спокойнее. И на улице я бываю только во дворе.

Набрасываю пальто, оцениваю себя в зеркале — уже без прежнего страха. Еще недавно я боялась замечать в себе красоту. Фигура немного изменилась, живот слегка выпирает, но это не портит меня.

Кладу ладонь сверху.

Но Эд заметит.

Он обязательно заметит.

Мое тело он знал на отлично.

— Едем.

По коридорам СИЗО я иду без особых эмоций. Не верю, что сейчас увижу его — это так странно. Нас сопровождает всего один сотрудник. Влад идет впереди — и первый же входит в камеру.

— У вас несколько часов, — предупреждает сотрудник, с нами он не пойдет. — Вас никто не побеспокоит.

— Благодарю, — ровно отвечает Влад.

Из-за его спины я вижу, что там кто-то сидит в глубине. Меня пропускают и позади лязгает дверь.

Я стою на пороге, прижав к себе сумочку.

Это действительно он.

Эд сидит за столом со скованными руками. В измятом костюме и расстегнутой сорочке, весь взлохмаченный, измученный, но с хорошим загаром. По нему видно, что совсем недавно у него в жизни все было хорошо.

Думала, войду и сразу скажу ему что-то.

Но язык онемел.

Я просто смотрю на него расширенными глазами. Вспоминаю нашу последнюю встречу, когда Глеб за волосы подтащил меня к нему и бросил на пол.

Сейчас я могу смотреть в глаза Сабурова без страха.

И почти — без обиды.

Все, что он нам задолжал — ответит сполна, уверена. Дикановым он за все заплатит. А я теперь одна из них.

— Ты, наверное, адвоката ждал, да? — хрипло спрашивает Влад, выдвигая стул напротив.

Для меня.

Сажусь аккуратно, придержав живот.

Даже не подумаю что-то скрывать.

Наши глаза с Сабуровым оказываются вровень. Так близко, что вижу выцветшие точки на радужках. Зрачки расширены, белки сверкают.

У него такой шок на лице написан, что не ожидала. Он даже не Владу удивлен, а мне.

— Инга, ты беременна⁈ — сипло произносит Сабуров.

— Да, — безразлично сообщает Влад. — Моя жена беременна.

— Что ты здесь делаешь? — повторяет Эд, как в шоке. — Что? Лука Диканов прислал мне запись! Он прислал мне!..

Я так же спокойно продолжаю смотреть в глаза бывшему мужу. Не опускаю и не отвожу взгляд, хотя он видел самое плохое, что со мной было.

И мне плевать.

Их всех уже нет, и его не будет тоже, если Влад так решит. Сабуров продолжает бормотать одно и то же — как же так, почему я пришла, если со мной такое было. Наверное, ждал, что я буду игрушкой клана… А может и сам бросил меня на съедение, рассчитывая, что они удовлетворят со мной первую злость и потом не так сильно будут жаждать его крови. Только я не его собственность, чтобы расплачиваться мной за грехи.

Не знаю, о чем Эд думал, когда поступал так со мной. Но ждал другой развязки. Не того, что буду сидеть перед ним, беременная, смело глядя в глаза.

— Именно об этом я и пришел поговорить, — произносит Влад. — Теперь ты номер один в списке жертв моего брата. И многих других людей. Как ты считаешь, Сабуров? Сколько ты здесь проживешь?