После развода. В его плену

Глава 4

— Вы меня неправильно поняли, — улыбаюсь я. — Я певица. Не девушка по вызову.

— В смысле? — фыркает он. — То, что ты не девушка по вызову, я знаю. Но за тебя забашляли. Так что извини. Сиди тут, он сейчас скажет, будешь ты петь или сразу за столик пойдешь.

— Я не такая! Вы вообще меня слышите! — от страха начинаю повышать голос, но на него это не производит впечатления.

— Так, Серега, — он зовет вышибалу. — Дик заказал девушку, смотри, чтобы не сбежала. Тебе двадцать процентов.

— Ок, — ухмыляется тот и загораживает проход, гнусно усмехаясь.

Все еще надеясь, что они просто не понимают, кто я, пытаюсь донести:

— Я певица! Послушайте, я работала в клубах и знаю, как иногда бывает. Да, девушки уезжают с клиентами, но я не стриптизерша, не танцовщица! Я приглашенная певица! Я не оказываю услуг мужчинам! И никуда ни с кем я не поеду!

— Ну извини, — тот пожимает плечами. — За тебя уже заплатили. Мне что от двадцатки отказываться?

— Вы вообще меня слышите? — холодно говорю я.

— Ага.

— Я вызываю полицию.

Иду к сумочке под оглушительный смех. Почему вышибала ржет, понимаю, когда включаю телефон.

Связи нет.

Никакой.

— Глушите связь? — оборачиваюсь. — Выпустите меня, пожалуйста, я дам вам больше, чем директор. Украшения, хотите?

С улыбкой пытаюсь расстегнуть сережку:

— Они не дешевые. Это не бижутерия. Посмотрите, пробы стоят…

— Хватит, цыпа, — советует он. — Я не собираюсь ссориться с Дикановым за пару побрякушек. Сказали охранять, я охраняю.

— Вы участвуете в преступлении, — тихо говорю я.

— Какое преступление? Окстись. Понравилась ты известному человеку, это не противозаконно. Цветы тебе притащит, побрякушки. Хорош цену набивать, достала.

В дверях появляется директор, когда я готова расплакаться.

— Сказали, ты должна допеть программу, — вдруг выпаливает он. — Еще песни есть?

— Есть.

— Будешь все петь! Сейчас выходишь после девок! Серега тебя проводит.

Морщусь.

— Давай, не ломайся, — вдруг открыто выпаливает он. — Ты людям понравилась. В первый раз такое вижу. Сила искусства! Потом, если напьются, выпущу тебя через черный ход, так и быть. Только не подведи. Пой, как следует.

Выпустит?

Уловка? У него слегка перепуганный вид, а что, если этот дурак неправильно все понял? И Диканов хотел послушать меня, а не купить?

— Хорошо, — соглашаясь я, надеясь, что потом ускользну, даже если директор с Серегой будут против. — Я выйду.

Кто бы знал, как я не хочу идти!

Но, собрав волю в кулак, после стриптизерш выхожу на сцену.

В зале становится тихо, хотя только что гудели.

Мужчины смотрят на меня.

Соберись, Инга.

Закрываю глаза и тихо начинаю самую грустную мою песню. Пусть выпьют, поговорят о мужских делах, песни о разбитом сердце интересны романтичным девушкам…

Но они слушают.

Взгляды скользят по моему сияющему красному платью, облепившему тело. За руками в красных перчатках, которые поднимаю на особенно эмоциональном моменте.

Я выкладываюсь на полную.

Словно красотой своего таланта пытаюсь разбудить в них человеческое, раз красота тела только подводит.

Я вышла петь, а в эти моменты зал для меня не существует. Пою все, что могу вспомнить, кроме своего репертуара.

Не хочу рисковать.

Музыканты сбиваются.

Открываю глаза.

Тот мужчина в черном смотрит на меня.

Рядом склоняется телохранитель и он что-то говорит, на меня кивнув.

«Шкаф» идет к нам.

Музыканты играют, а я начинаю дрожать, пристально глядя на Влада?

Не могу петь.

Коленки подкашиваются.

Я придерживаю микрофон и смотрю на него.

— Хватит играть! — грубо бросает телохранитель музыкантам, тусуясь рядом со сценой. — Все, Дик сказал, заканчивайте!

Музыка замолкает.

Из-за стола встает тот мужчина в черном и идет к сцене.

Слишком много эмоций и я вся выложилась.

Я устала и опустошена.

— Вас зовут Мелания? — он подает руку, чтобы я спустилась. — Не составите компанию мне за столом? Лана, я могу вас так называть?

Он ни разу не улыбнулся.

С близи он привлекательный, в нем есть что-то животное. От самца. Он похож на тигра или леопарда. Красивый, но опасный.

Я не двигаюсь.

Руки дрожат, и я обхватываю запястье, пытаясь это скрыть.

К нам приближается еще один: бородатый здоровяк с буравящим взглядом.

— Влад, на два слова… — вполголоса кидает он. — Ты должен уехать. Денис не отвечает. Отец сказал…

Это мой шанс!

Диканов опускает руку, а я отступаю, пока обо мне не вспомнили.

Мне плевать, что хочет Эдуард!

В конце концов, ему можно сказать, что я была за столиком, проверить этого он не сможет. Я единственная шпионка.

Нужно убираться.

Эти люди опаснее Эдуарда.

Особенно меня пугает второй.

Он что-то говорит Диканову, а сам смотрит на меня. Взгляд пристальный, не моргает. Рассматривает с интересом, как женщину, как кусок мяса. Взгляд скользит по полным губам. Он хочет попробовать мою помаду. Меня. Не просто как мужчина, как хищник.

Вдоль позвоночника проходит волна мурашек.

— Еще объявится. Пусть охрана ищет. Я занят…

— Ей — занят? — агрессивно спрашивает бородач, и кивает на меня.

Взгляд такой, что у меня живот сводит.

— Не твое собачье дело, — огрызается он.

— Сколько ей заплатить, чтобы она под меня легла? — меня обдает его энергетикой. Агрессивной, сильной, готовый только ломать. Я таких мужчин всегда боялась…

Они звери.

Он ведет себя как мужчина, который может сделать с женщиной все. Взгляд кричит: ты никто, детка, и ты моя просто потому, что я хочу.

Я и так уже в тени.

Отступаю со сцены. Заберу сумку и попытаюсь сбежать. Выворачивает только от одного взгляда здоровяка, он как будто облизывал мои губы.

Да и черт с этой сумкой! Там документы Мелании, пусть сама выкручивается!

Главное, выйти.

Где-то там ждет Глеб.

Совру, что все закончилось и я посидела за столом.

И пусть идут к черту…

Бегу к черному ходу, как вдруг дорогу загораживает директор.

— Выпустите меня!

Отсюда я уже вижу дверь.

Но он качает головой.

— Какая ты дура, Алмаз! Думал, ты часто выступаешь в клубах и знаешь, кто сегодня у нас сидит. Ты меня подставляешь. Весь клуб. Девочек. Хочешь, чтобы на нас обиделись, подперли двери, пока мы внутри и сожгли всех?

— Так верните им деньги! — бешусь я, кто им вообще позволил меня продавать. — Я не шлюха!

— Да ну?

— Да!

— Я тебе скажу, кто ты. Девка, много о себе возомнившая. Хочешь уйти? Валяй, — он вдруг поворачивается к выходу и показывает на дверь. — Их охрана уже там, они окружили клуб, Алмаз. И если ты будешь изображать из себя недотрогу, тебя выследят, увезут и выдерут, не спрашивая. Лука Диканов так и поступает, когда девка набивает себе цену! Чтобы корону с дуры сбить!

Лука… Диканов?

Так второй, положивший на меня глаз — его брат?

У меня такой ошарашенный вид, что директор успокаивается.

— Ты как с луны свалилась, Алмаз. Как будто в первый раз в клубе такого уровня. И я бы на твоем месте не рисковал. Так что сделай вид, что ты просто убежала в туалет попудрить носик, и возвращайся, если не хочешь неприятностей.

— Меня правда могут выследить?

Голос дрожит.

Мне нельзя попадать в поле зрения под своим именем! Если они узнают, что меня подослал муж…

Никто не поможет.

— Именно так Лука с тобой и поступит. Будешь благодарить, если живой выпустит.

Бледнею, сжав сумочку.

Я уйду, даже если удастся улизнуть от охраны Дикановых. Меня выследят, а муж не защитит…

И Глеб тоже.

Меня могут подловить рядом с хостелом. Выступать под своим именем я точно не смогу, если он заинтересуется и все-таки раскопает, кто я!

Влад казался более-менее адекватным.

— Ладно, — выдыхаю я. — Я вернусь.

— О, неужели к ней вернулся разум!

— Мне нужно в туалет. Привести себя в порядок.

— Это можно устроить, — директор ведет меня к туалетам.

Я серьезно вляпалась.

Включаю ледяную воду, жду пока запотеет кран и сую под струю узкие ладони. Прижимаю к щекам. Лайфхак, чтобы не повредить сценический макияж. Мгновенно трезвею от холода, сбрасывая дурман сцены и сигаретного дыма.

Если всю ночь петь в клубе, к утру будешь никакая — пьяная от энергетики зала и выжатая до состояния лимона.

Смотрю в настороженные глаза, прислушиваясь к шорохам за дверью.

Меня стерегут.

Если то, что рассказал директор о мужчинах в зале — правда, понимаю, почему он боится.

Наверное, Меланию пропихнули сюда по протекции моего мужа. Это уже говорит о том, что на след могут выйти.

Директор явно не в курсе деталей. Но он — мелкая сошка на самом деле. Есть управляющие и владелец клуба.

Дикановы смогут получить информацию…

— Алмаз! — в дверь стучат. — Шевелись! Тебя ждут!

Раз за стол пускают женщин — основные дела утрясли.

— Алмаз!..

— Иду! — еще взгляд в зеркало, встречаюсь со своими глазами.

Как оказалось — я единственная, на кого можно положиться в жизни.

Остальные предадут или бросят.

Посижу за столом, если повезет — напьются и переключатся на стриптизерш.

Влад кажется менее опасным.

Не похож на человека, способного изнасиловать женщину, чтобы «сбить с нее корону».

— Наконец-то! — ликует директор, когда с улыбкой открываю дверь туалета.

Иду через зал к мужчинам.

Позади меня страхует директор.

— Госпожа Мелания, — сообщает он, когда подходим к столу. — К вашим услугам.

И оставляет меня одну.

Отсюда я уже никуда не денусь.

— Прошу, — Влад приглашает рядом с собой.

За мной наблюдают.

Голодные мужские взгляды.

Деликатно сажусь на кожаный диванчик. Влад подает бокал шампанского… Взгляд в глаза: горячий, жадный, и… он забывает обо мне.

— Дик, — от мужчины в бежевом пахнет табаком. — Ты надолго к нам?

Он же прилетел из-за границы, вспоминаю я.

— Пока не решу проблему. Меня вызвали для этого.

— Я рад, что ваш отец так внимательно относится к делу.

В темноте за столом меня почти не видно. Я рада, что в тени.

— Мой отец, — поправляет Лука, не смотрю на него, но узнаю по низкому голосу. — Влад мой двоюродный брат. Вопрос с растратой общака мы решим. Деньги вернем. Сабуров будет наказан.

У меня начинают пульсировать виски.

Щеки лихорадочно краснеют.

— Рад, что мы договорились.

Мужчина расплывается в улыбке. Часть зубов золотые, злые глаза не улыбаются. Он становится еще более отталкивающим, чем был.

— Он будет нашим связным все это время. Все, что нужно передать — можешь передать через него, — Лука хлопает Влада по плечу, — и мы тебя услышим. Мы настроены серьезно.

— Я тебя услышал.

— Важно, чтобы Сабуров ни о чем не подозревал. Клянусь тебе своей семьей, он ответит перед нами кровью. Влад!

Лука встает, и они пересекаются взглядами.

— Ты едешь со мной? Нужно разобраться, что с Денисом, где он.

Диканов кладет ладонь мне на талию, и я вздрагиваю.

— Я ему не нянька.

Лука раздраженно хмыкает, и направляется к выходу, мазнув по мне ненавидящим взглядом.

— Мне тоже пора, — заявляет тип в бежевом.

Вместе с ним расходятся остальные.

За столом остаемся мы и несколько мордоворотов рядом.

— Можете идти, — отпускает Диканов охрану, рассматривая меня, как десерт. — Отдыхайте.

На сцену выпархивает стайка стриптизерш, одетых, как разноцветные бабочки: минимальные наряды, тела, сверкают пайетки. Под томную музыку они начинают вытворять такое, что даже я, бывавшая в клубах, в шоке.

Но Влад смотрит на меня.

Я напряжена.

Ладонь плавно поглаживает талию, хотя пайетки твердые, с острыми краями.

— Ты напряжена, — замечает он, глядя в глаза так, словно уже занимается со мной любовью.

Как минимум в мыслях.

А у меня бьется в голове: Сабуров меня подставил. Он взял у них какие-то деньги, растратил, и теперь пытается понять, уберут его или нет. Хочет их переиграть.

Он сильный, он сможет.

А я… сопутствующий ущерб?

«Жучок» бы не вписался, из-за музыки и басов все равно бы ничего не было слышно. А вот певичку за столом не заподозрят.

Мелании просто повезло забеременеть, а мне нет.

Поэтому жертвенным агнцем выбрали меня.

Диканов нежно прикасается к подбородку и ведет пальцами к уху. Щекотно. Там такая чувствительность — ощущения зашкаливают.

В жесте был не намек — прямое приглашение к сексу.

— Поедем ко мне, — хрипло предлагает Влад.