После развода. В его плену

Глава 13

Влад Диканов

— У меня нет выбора.

Дик возвращается на диван.

Смотрит, как она пытается справиться с ножом и вилкой. Как будто все разучилась делать. Все с нуля.

Падает рядом, забросив руки на спинку дивана.

Делает глоток виски и зажмуривается.

Последняя неделя — как страшный сон.

Не только Инга изменилась. Из прекрасной загадочной нимфы превратившись в полоумную королеву, но и он тоже.

Но и он…

Хочется уйти вразнос. Выпустить пар.

Еще один глоток.

Взгляд в пустоту.

Да и не нужно ей, чтобы на нее смотрели, окружали вниманием. Инга в своем мире.

Она все еще красива.

Кожа слегка светится в полумраке.

Эти тонкие ножки, плечи, профиль Клеопатры. От этой красоты еще больнее наблюдать за нездоровой отстраненностью и неловкими движениями.

Он ждет, пока она доест.

Лучше, уже лучше.

Дать ей время — и к нотариусу сможет сходить. Это нужно и ей. Ради того, чтобы выжить.

Кому она еще нужна такая.

Беспомощная.

Слабая добыча.

Выгонит ее — куда пойдет? На улицу? Ее разыщет Лука, как только узнает, что Инга лишилась его покровительства. И добьет до конца.

Потом еще и хвалиться перед ним будет.

Влад допивает виски и закрывает глаза, откинув голову назад и пытаясь ни о чем не думать.

Иначе башка взорвется.

Артем прав.

Куда ни кинь, у Инги мало шансов на счастливую жизнь.

Их нет.

Просто нет.

Через Шаха он передаст предложение Сабурову перестать валять дурака и вернуть общак по-хорошему.

Карты пока открывать не будет.

Ни насчет Инги, ни насчет планов на развод. Выгоднее тянуть с разводом и искать Сабурова. Шлепнуть и дело с концом.

Но так больше рисков для нее.

И дело даже не в Сабурове.

Он косится на девушку, которая медленно ест с отсутствующим видом.

Мама тоже подолгу ела…

Дело не в Сабурове.

Чем дольше она остается в статусе его жены, тем больше рисков, что на нее посыпется месть за общак от кинутых.

То, то с ней случилось может быть только началом.

— Ты готова? — хрипло спрашивает он и откашливается.

Хочется скорее свалить.

Вдохнуть пьянящую атмосферу ночного города. Ощутить свободу, а не гирю на ногах по имени Инга.

Его козырь.

Его погибель.

На сегодня все. Он везет Ингу домой.

Она уже успокоилась и снова впадает в свой анабиоз. Страх перед входом из дома хоть как-то заставлял ее шевелиться.

Дома она стремится снова лечь.

Дик не мешает.

Прямо в платье и не сняв макияж, Инга сворачивается под одеялом и засыпает.

Влад сторожит ее, пока дыхание не становится глубоким и ровным, а затем с чувством облегчения выходит из дома.

Внутри словно ураган прошел, изломав и не оставив после себя ничего. Так паршиво.

Несколько раз глубоко вдыхает свежий воздух, пытаясь проветрить голову. Встряхнуться после возни с ней. После Инги чувство, что залип в каком-то аду из чувств. Словно побывал в психушке.

Он падает за руль и гонит куда глаза глядят.

По ночному городу кругами, пока не становится лучше. Затем, заприметив девушек на перекрестке, тормозит.

К джипу, походкой путаны направляется худощавая девушка с копной черных волос, на ней легкая курточка из блестящей ткани и кожаная мини-юбка.

— Привет, — сладко выдыхает она, заглянув в салон.

— Падай, договоримся о цене, — он бросает в нее купюрами, чтобы убедилась. И пока девушка, заняв переднее сиденье, невозмутимо подбирает их с пола, рвет по трассе.

— Рядом хороший мотель, красавчик. У нас с хозяином договоренность. Пустит в любое время.

«Хороший мотель» оказывается дешевой ночлежкой. Но он покорно платит за самый дорогой номер с санузлом и тащит девку туда.

— Ну что, по-быстрому или в ванну отпустишь? — она деловито вешается на шею.

Ей лет двадцать.

На лице следы нелегкой жизни и общей потрепанности, но еще достаточно свежа, чтобы рассчитывать на повышенную ставку. Только циничный уставший взгляд выдает, что ей все это не надо. Заплати — спусти баллоны — и вали.

От девки тошно.

Хрен знает, зачем ее снял.

Импульсивно, надеясь, что поможет забыться. В баре дешевый виски, но такой он пить не будет.

И тратить на нее время тоже.

— По-быстрому, — кидает он, не добавляя, почему.

— За всю ночь сделаю скидку, — воркует она.

Надоело ночью на улице мерзнуть.

И неизвестно, на кого нарвешься со следующим клиентом.

— Заткнись. Меня ждут.

Теперь его всегда ждут.

Теперь всегда по-быстрому.

Он скидывает на пол куртку девушки. Лихорадочно ищет застежку юбки, пока она хихикает и помогает раздеться.

Под юбкой у нее колготки в сетку.

Тут девка начинает возмущаться:

— Полегче, жеребец. Я сама сниму.

Экономит.

— Я заплачу за твои колготки! — бесится он, толкая ее на кровать.

Она ко всему готова.

И на это тоже — она на улице стоит.

Закусив губу, он овладевает ею, отвернувшись в сторону. Чтобы в лицо не смотреть.

При каждом толчке спинка бьется об стену.

Дешево, мерзко, быстро — но с результатом.

Привстав, он случайно бросает взгляд ей в лицо. Темные глаза, живые, еще молодые — так похожи на глаза Инги, или ему так кажется.

Это выводит из себя.

— Пошла вон! — бешено орет он, и девчонка слетает с кровати, визжа от страха.

Подбирает одежду, и прямо голая выскакивает в коридор.

Он садится, закрыв лицо руками.

Вместо облегчения приходит усталость.

И ничего так и не исправилось, не затихло в душе.

Он одевается.

Деньги для шлюхи бросает на кровать и выходит из гостиницы с чувством отвращения.

Не помогло.

Нужно домой заехать, забрать спортивную форму и еще по мелочи. Когда переезжал с Ингой, мало что взял…

Там спортзал рядом.

Может там станет легче.

Обуздает этот гнев в душе. На часах почти утро. В спортзал он попадает в три.

Никого нет, кроме пары местных братков. Они смотрят, как он молча лупит грушу.

Бьет с ожесточением.

Выпускает с адреналином пар.

Бешенство.

Все, с чем не может смириться.

Бьет до усталости.

До слабости в мышцах, пока уже не может продолжать и останавливается, уткнувшись в снаряд лбом.

Руки болят.

Он тяжело дышит, закрыв глаза.

Уже не может, но хочется бить еще и еще, пока не свалится без сил или замертво. Не может остановиться.

Так не хочет идти домой, где она.

Знает, что надо.

Что нельзя надолго уходить.

Но хочется свалить куда глаза глядят. Снять нормальных девок в клубе. Забыться. В последнее время его тянет куда угодно, кроме дома.

Он задыхается от адреналина и эмоций. Дышит жаром.

И знает, что рано или поздно сорвется.

Бежать от себя бесполезно…

— Дик, — раздается хриплый голос сзади.

Когда он оборачивается, за спиной стоит человек дяди. От дома следил, сука.

— Меня прислал господин Диканов, — жестко, но тем не менее, с уважением, произносит тот. — Почему не выходишь на связь? Лука и Павел Николаевич ждут тебя на встречу.

Влад вытирает лицо полотенцем.

Интересно, он был там ночью? Может даже участвовал в изнасиловании Инги?

Это человек дяди. Но, по сути, они все служат двум хозяевам.

Лука заменит отца рано или поздно и все об этом знают.

— Передашь кое-что от меня?

— Что?

Он подходит вплотную и бьет в мощную челюсть, как в грушу минуту назад. С таким же ожесточением. Месит с яростью, которой не ожидал от себя.

Свидетели не вмешиваются.

Теперь слухи пойдут, что между Дикановыми — разлад, но ему плевать.

Выбив гонцу зубы, он бросает его кровавой кучей на полу и выходит из спортзала.

Пора домой.

Только в подъезде, поднимаясь, замечает, что руки в крови. Костяшки разбиты и на правой глубокая ссадина — рассадил об зуб урода.

Когда открывает дверь, его врасплох застает звонок телефона.

Надоедливый, долгий. Не его звонок — мелодичная, женская песенка.

Может даже ее исполнения.

В спальне Влад отыскивает телефон по звуку.

На экране незнакомое мужское имя и фото парня с модной стрижкой.

Кто он Инге непонятно.

— Да? — отвечает.

— Э-э-э… — теряется парень. — А вы кто? Это номер Инги Сабуровой!

— Ты кто? — мрачно бросает Дик.

— Ее продюсер. У нее завтра запись. С ней все в порядке? Я не могу дозвониться с вечера.

Он молча сбрасывает звонок, смотрит входящие.

Трезвонит с шести.

Ее начали искать.

Как будет выкручиваться Сабуров, объясняя, куда пропала жена, его проблемы.

Но все равно плохо.

Очень.

Он вдруг замечает, что Инга не спит.

Сидит на кровати.

— Кто звонил? — тихо спрашивает она.

Он хочет подойти, но весь в крови.

Она сама оборачивается.

— Твой продюсер. Ищет тебя, — Дик замечает какой она стала бледной, как заострились черты. Странный голодный взгляд, как у потерявшегося щенка, который ждет спасения. — А ты кого ждала? Мужа?

Она молчит.

Зря он так резко.

Она этого не заслуживает. Дик отворачивается. На ней все еще белое платье, но макияж размазался.

Голодный взгляд говорит, что она все еще ждет спасения.

Что кто-то придет и заберет отсюда.

Спасет от него.

У него вздрагивает подбородок, но Дик молча выходит из спальни.

Умывается, моет руки и возвращается к Инге с охапкой бинтов.

— Эй, — садится на кровать. — Надо поговорить.

Она смотрит не моргая.

В темноте влажно мерцают глаза.

Как жаль, что ее не расспросишь. Она была там и знает всех, но как раз эта боль в глазах Инги и не дает расспрашивать.

Сильнее всего его бесит и разрушает бессилие.

Что так и не ответил брату.

Как выяснилось, мало уйти из семьи.

Они заслуживают мести.

В первые дни он попытался выяснить подробности, но она орала и закрывалась руками.

Пусть лучше молчит и смотрит.

Хотя сейчас он бы отдал многое, чтобы узнать имена всех, кто ее насиловал с подачи брата…

Спартак тоже знает. Нужно дождаться, пока очнется.

— Ты сказала, тебя никто искать не будет, — он начинает обматывать разбитые костяшки на левой руке. — Оказывается, тебя ждут завтра в студии.

У нее становится такой больной вид, словно вот-вот заплачет.

Дик осекается.

— Тебе нужно приходить в себя и начать выходить в люди. Иначе будут искать, подадут в розыск. Это хорошо, чтобы навредить Сабурову, но плохо для тебя. Понимаешь?

Она кивает.

— Лучше не доводить до такого. Завтра позвонишь ему, скажешь, что заболела и тебя не будет. Но ты должна оставаться на связи со знакомыми.

— И что же я им скажу? — бесцветно шелестит голос.

Дик долго молчит.

— Правду. Что Сабуров тебя бросил. Теперь ты живешь со мной, Владом Дикановым.

Она опускает глаза.

Почему-то именно сейчас чувство несправедливости режет, как нож.

Почему она так смотрит⁈

Словно от него нужно спасать!

Дик выдыхает и отворачивается.

— Откуда кровь?

Она неосознанно все это время смотрела на разбитые руки.

— За мной прислали, — неохотно бормочет он, возвращаясь к бинтованию. — Пришлось объяснить семье, что дороги разошлись.

Еще несколько секунд она смотрит, как он пытается бинтовать правую руку.

Потом сама берет бинт.

Он отдает с нескрываемым облегчением. Может, это первый шаг к нему. Знак, что она принимает — его, ситуацию, все, что случилось.

Инга вроде как двигается, говорит, думает, но все равно заторможенная.

Возможно, навсегда такой останется.

Но хотя бы прикасается по доброй воле.

И это лучше, чем вопли, как в первые дни.

Она отойдет.

Точно.

— Я не смогу…

— Что — не сможешь?

Она сосредоточенно, пусть и медленно бинтует ладонь. У нее прохладные пальцы. Почти невесомые прикосновения.

Напоминает, как она держалась на сцене, обнимая ладонью микрофон.

— Встречаться с ними. Говорить. Я не хочу.

Она о своих знакомых.

Ну, понятно. Боится их видеть, чтобы не узнали, что с ней случилось.

— Не хочу прошлой жизни. Я не справлюсь.

— Просто будь на связи.

Инга молчит.

— Петь не смогу.

— Я не заставляю. Просто скажи, что с тобой все в порядке, чтобы они отвязались.

Она поднимает глаза.

Беззащитный и пристальный взгляд рвет душу.

А он почему-то вспоминает, как драл на кровати шлюху, и становится противно. Сбрасывает руки Инги и встает.

— Мне нужно в душ. Спи.

На пороге оборачивается.

Она так и смотрит на него, поджав ноги. Как маленький, нахохлившейся птенец.

Не моргая.

В душе долго стоит под горячей водой. Опирается руками на стену, подставляя спину. Голова слегка гудит после драки и бессонной ночи.

Странная девочка.

Хочет, чтобы от него спасли.

А остальных боится еще больше.

Напоминает маму своей отрешенностью.

Будь она стервой, эгоистичной и любящей бабки, он бы поступил по-другому.

Тянул бы с разводом, параллельно разыскивая ее мужа. Уложил бы мудака в землю. Плевать было бы на риск.

Но эта девочка не понимает, какая опасность над ней сгущается.

Не осознает.

Дик набрасывает халат и выходит из душа, зачесав назад влажные волосы.

Шах уже сбросил номер юриста.

Дик набирает, не заботясь о времени: платит достаточно, чтобы терпели неудобства.

— Влад Диканов, — представляется, когда сонный мужчина берет трубку. — Я хочу, чтобы вы занялись разводом супругов Сабуровых. Представлять будете Ингу. Займитесь отзывом доверенностей, которые она дала мужу. Это первое. Второе, отмените брачный договор. И самое главное, я хочу, чтобы вы форсировали развод. Разведите их как можно скорее. Предлагайте деньги. Но через месяц она должна быть свободной.